Обратная сторона войны

Уже две недели как мы с Драко вернулись домой, вот только Малфой-мэнор у меня язык не повернется домом назвать. Сегодня Люциуса осудили и сослали в Азкабан по обвинению в проникновении в Министерство Магии и попытке украсть ценные вещи. И, конечно же, пособничеству Темному Лорду. Я, кстати, терпеть не могу их обоих. В прошлом году натерпелась от Малфоя-старшего: я живу у них пока мне позволяют, общаться с полукровками ниже достоинства их семьи, и так далее. Больше всего доставалось Драко, конечно же, особенно когда тот встревал в разговоры с другими Пожирателями Смерти, собиравшимися в мэноре. Мои три попытки защитить блондина принесли мне разбитое лицо, трещину в ребре и почти сломанную руку. Не жалею ни о чем. У меня есть гордость и чувство долга перед Драко, ради чего я готова потерпеть. В общем, когда я узнала о приговоре, то сидела в гостиной с чашкой кофе в руке и дневником в другой. Я как раз решила перечитать свои записи за прошлые года и сделать новую. Драко сидел напротив и читал газету. – Что? – донесся до меня исступленный и полный боли шепот. – Они не могли… Нет! – Что случилось? – нахмурившись, спросила, отвлекаясь от сюжета и смотря в упор на испуганное бледное лицо. – Отца отправили в Азкабан… На десять лет. Газета выпала из ослабевших рук, трясущиеся пальцы зарылись в покрытые лаком светлые волосы, всегда прямая спина сгорбилась, а на стол звучно упали две соленые капли. Моментально схватив газету, я пробежалась глазами по строчкам и беззвучно охнула. С одной стороны, мне было приятно более не лицезреть это надменное аристократическое лицо, с другой стороны род Малфоев лишился главы на неопределенное время. Рядом упал стул и послышались громкие шаги в сторону лестницы. – Драко, постой! Открой дверь и дай мне войти! – молотила я руками по захлопнувшейся прямо перед моим носом двери. – Не смей, слышишь меня?! Не смей ничего делать! Впусти меня! – Уходите, хозяин сказал оставить его, мисс Кэтрин, – скрипучий голос принадлежал личному эльфу Драко, Тинки. Я его месяц учила называть меня по имени, а не фамилии. – Я принесу вам кофе в комнату, если пожелаете. – Да, пожалуй, и коньяк захвати. Я еще немного постояла в пустом коридоре, прежде чем направиться к себе. Нарцисса уже дней десять почти не выходит из комнаты, сразу после известий о суде над ее мужем. Ее было действительно жалко: такую искреннюю любовь я видела разве что у своих родителей. Да и Драко купался в лучах ее заботы, пока не видел Люциус. Остаток вечера каждый провел в своих комнатах, и ужин в столовой не накрывали. Уже ночью меня разбудили чьи-то тычки в бок. – Что еще кому надо?! – рявкнула я, вскочив на кровати с палочкой наготове. – Тинки беспокоится за хозяина, Тинки хочет, чтобы мисс его проверила, – домашний эльф стоял возле кровати и мял руки, пока говорил свою странную просьбу. – У него дверь закрыта, – нахмурилась я, но выбралась из-под одеяла и накинула халат на ночную рубашку. – Тинки откроет ее для мисс. – Хорошо. Веди, Тинки. В коридоре было тихо и темно, поэтому я освещала дорогу люмусом. Как только послышался щелчок замка, дверь приоткрылась, и на меня обрушилась лавина криков и стонов. Я юркнула в комнату и закрыла дверь. Драко метался на кровати, весь в поту, а по комнате носился ветер из открытого окна, дергая полоску лунного света. Я подошла к смятой постели, положила палочку на прикроватный столик и заключила лицо Драко в ладони. Его глаза были закрыты, а значит он сейчас в объятиях кошмара. – Эй, эй, эй, все хорошо, проснись, – мои слова звучали громко в тишине комнаты, но видимо недостаточно для блондина. – Драко, проснись! Пара пощечин заставила парня резко распахнуть глаза, в которых плескался животный страх. Еще несколько секунд его расширившиеся зрачки метались по комнате, пока не остановились на мне. – Кэтти… ты здесь… – тонкие руки моментально обвились вокруг моей талии, а по чужому телу пронеслась волна судороги. Драко плакал. Это был не первый раз, когда я видела его слезы, но сейчас его просто душили рыдания. – Я всегда рядом, ты же помнишь, – махом руки я закрыла окно и успокаивающе обняла парня в ответ. В мой голос добавилась теплота. Его рубашка вся была мокрая, как после душа, а грудь содрогалась от надрывных всхлипов. – Что случилось? – Я… отец приснился и снова отчитывал меня. А потом… потом Темный Лорд наставил на него палочку и убил… И маму… Я остался один... – Тише, тише, это просто сон, слышишь? – он придвинулся ближе и спрятал слезы у меня на груди. Вскоре ткань промокла, но никто из нас не обращал на это внимание. Сейчас не существовало времени: были только две души, израненные и поочередно ищущие утешения друг у друга. – Ты почему окно не закрыл? – Не помню, – последовал ответ тогда, когда я уже отчаялась его услышать. Драко успокоился и обвился вокруг меня, положив голову на колени и уткнувшись лицом в завязки халата. Его колени касались моего противоположного бока. – Останешься со мной? – У тебя вся постель мокрая, как я могу остаться? – в тихом голосе прозвучали мягкие нотки наравне с легкой иронией. На миг мне показалось, что сейчас я заменяю ему мать. – Тинки может высушить, – звонкий голос эльфа раздался неожиданно, заставив меня вздрогнуть и инстинктивно потянуться за палочкой. Я коротко кивнула, водя руками по влажной рубашке засыпающего Малфоя, нагревая ткань и высушивая ее. – Тинки может что-то еще сделать? – Спасибо, – слова благодарности слетели с моих губ легко, хотя их от меня редко может кто еще услышать. – Нет, пока ничего не надо. Я позову утром, хорошо? Эльф улыбнулся и исчез. Я мягко передвинула голову юноши с колен на подушки и прямо в халате легла рядом, укрывая нас обоих одеялом. Вскоре Драко заворочался и захныкал, но успокоился, придвинувшись ко мне ближе и размещая макушку прямо мне под подбородок. Я поцеловала его в лоб, прошептала «я рядом» и обняла в ответ. Мне не спалось, поэтому впервые за несколько месяцев выдалось спокойное время для долгих размышлений. После смерти родителей полтора года назад меня одолела долгая и глубокая депрессия вперемешку с истериками. Было больно настолько, что возникало только желание разбиться о ближайшую стену, только чтобы избавиться от этого разъедающего чувства. Обычные успокоительные на меня не действовали, приглушая на время тоску и раны от утраты, чтобы потом вскрыть все с новой силой. Я никогда не отличалась спокойствием, даже маггловский врач с маминой работы поставил мне диагноз эмоциональная нестабильность, близкая к лабильности. В переводе на обычный язык это частая смена настроения без видимых причин, наличие истерик и почти полное отсутствие самоконтроля. У меня это проявлялось не в полной мере, но все же знатно портило жизнь. После трагедии это усилилось во много раз. В конце отведенной мне недели для восстановления, в течении которой со мной в родительском доме жил и Снейп, профессор поставил за завтраком передо мной склянку и приказал выпить. Прохладная жидкость с мятным привкусом стекла по горлу вниз, отдавая ледяной волной в голову. Спустя десять минут я открыла глаза и поняла, что все осталось позади. Словно в голове щелкнули переключателем, который полностью выключил все до последней эмоции, оставив после себя лишь холодное безразличие. Мне стало легче принимать решения, так как эмоциональная заинтересованность в чем-то, что не касается сугубо меня, отсутствовала напрочь. Я еще три раза выпрашивала аналогичные склянки у профессора, так как психика билась за право быть нормальной, пока мне не отказали. Я не сильно расстроилась: к тому моменту моя душа покрылась снегом, который скрывал толщу льда с замороженными чувствами. Но были и последствия. Меня было легко разозлить до потери физического контроля, нельзя было слова лишнего проронить в сторону моих друзей без мгновенного ответа с моей стороны, а мой сарказм вышел на новый уровень. Меня боялись, меня знали, меня обходили стороной. Даже девочки, хотя упрямо пытались понять мое состояние. Они ходили за мной как тени, незаметно помогая и отваживая остальных от моих заскоков. Драко же просто обнимал, когда я приходила к нему в комнату без предупреждения, и иногда посреди ночи, злая на весь мир. Да, теперь на место нервных срывов пришли приступы неконтролируемой ярости, хотя в остальное время я была довольно равнодушна к миру. После некоторых занятий окклюменцией я выходила выжатая как лимон и встречалась с взглядом Поттера, полного негодования. Хоть в чем-то мы были схожи. Вот только шоколадные глаза таили в себе слишком многое, чтобы просто отмахнуться от них. Проснулся интерес. А потом были нервные срывы Драко после провала его отца в Министерстве, и уже мне приходилось сдерживать его эмоции при помощи Легилименции*, избавляя от всплесков страха и злости. Возможно именно от него в какой-то момент ко мне перекочевала капля теплоты вместе с другими эмоциями. За такими мыслями я не заметила рассвет за окном. Утром мне пришлось послать Тинки за своей аптечкой, потому что Драко все-таки заболел. У него был жар и лёгкая одышка. Ничего серьезного, но несколько дней в постели ему обеспечены. Спустившись на завтрак, я была удивлена увидеть там Нарциссу, бледную как привидение. – Темных дней, госпожа Нарцисса, – вежливо поклонилась я, присаживаясь за свое место. Женщина подняла на меня красные от слез глаза и слабо приподняла губы. – Я же просила звать меня просто Нарцисса, дорогая, – ее всегда убранные волосы сейчас небрежно рассыпались по плечам, а платье было смято. – Сегодня у нас гости. – Я приму их, – ровно и, как обычно, довольно прохладно обронила я. – Драко болен, а на вас нет лица, больше некому вести дела поместья. На какое-то время я заменю вас. – Спасибо, – по ее бледному лицу пронеслось облегчение и потекли слезы, украдкой вытертые рукавом. – Род Малфоев будет благодарен тебе. – Не стоит, – я накрыла ее дрожащие ладони своими. – Это малое, что я могу сделать взамен. Вы предоставили мне крышу над головой и пищу. Женщина в ответ лишь еле заметно кивнула и вышла из-за стола. Через минуту послышался звук дверного замка. Мой вздох пронесся по большой зале и вернулся ко мне, уронившей голову на скрещенные руки. Было откровенно все равно на это поместье и гостей, но я не могла наплевать на людей, которые так по-родному ко мне относились. Ровно через два часа в дверь постучались. – Приветствую вас в мэноре, чем не могу быть полезна? – смотреть на вытянувшиеся лица трех Пожирателей было не просто приятно, а крышесносно. Я стояла на лестнице со второго этажа в гостиную в синем платье в пол и палочкой в руках и смотрела на Беллатрису и семью Кэрроу (кажется Алекто и Амикус). – Мы пришли не к тебе, нахлебница, – прошипел Амикус. Вот кто искренне не желал моего присутствия здесь. – Где Малфои? – А кто вам нужен? Ах точно, Люциус… – я придала лицу задумчивое выражение и спустилась ниже. – Кажется, здесь его вы точно не найдете. Беллатриса, милая, не подскажешь почему? – Да как ты смеешь… – ее лицо исказилось злостью, а пряди вьющихся волос колыхнулись, падая на глаза. – Потому что посажен в Азкабан, а ты нет! – мой голос прозвенел как стальной меч в терпком воздухе. Да, я имела великолепную привычку грубить тем, кого я считала достойным только этого, не смотря на разницу в положении и возрасте. – Вопрос: почему? – Его лояльность поставил под вопрос сам Темный Лорд и ты смеешь его осуждать? – подала голос Алекто. А рыжая знала, о чем говорить. Но вот только меня не так легко запугать. – Ни в коем разе, но только ли он руководил операцией? – мой выразительный взгляд снова вернулся в горящие ненавистью глаза леди Лестрейндж. – Ты нарываешься, пупсик, – сумасшедшая улыбка озарила всю комнату, а ее обладательница подошла ко мне вплотную. – Аккуратнее со словами, иначе когда-нибудь это не сойдет тебе с рук. – Еще посмотрим, – пообещала я. – На данный момент все дела мэнора и семейства Малфоев принимаю и веду я, поэтому в ваших интересах считаться со мной. – Да кто ты такая, чтобы лезть во взрослые дела? – шипение Алекто я скоро буду олицетворять с шипением змеи, не даст Мерлин мне соврать. – Кто-то хочет убедиться в моей силе? – моя правая бровь изящно изогнулась в приглашающим жесте, а рука сильнее сжала палочку. – Заманчивое предложение, – протянула Белла. Ее голос напоминал голос спившейся совести, которой ни у кого из здесь присутствующих не было. Разве что мертвые отголоски. – Петрификус тоталус!* – Экспульсо!* – Остолбеней! Оглохни! – Иммобулюс!* – Инкарцеро!* Фумос!* – все вокруг закрыла плотная пелена дыма, от которой слезились глаза. Я напрягла все свои чувства и приготовилась. Несколько шагов справа… тихий смех чуть левее… Сейчас! – Конфундус!* – взмахом руки я рассеяла дым и сбила ведьму с ног, заблокировав любую атаку с ее стороны: как физическую, так и магическую. В меня полетело несколько более сильных заклинаний, непроизносимых, но усовершенствованное Протего* защитило меня и дало возможность контратаковать. Подо мной послышался хриплый смех, поэтому я убрала локоть с тонкой шеи и со всей силы врезала наотмашь. Хрипы сменились кашлем. – Я надеюсь, что смогла вас убедить, что я не просто ученица Хогвартса, а лучшая на своем факультете, – я отряхнула платье, обвела взглядом две поднимающиеся с пола фигуры Кэрроу и сидящую Беллатрису. – И еще: можешь не лезть в мои мысли, Лестрейндж, ничего интересного не найдешь. – Училась окклюменции*? – не удивление, нет. Констатация факта. – И много чему еще. И поверь: применить Круциатус* мне намного проще, чем Поттеру, – ее усмешка отзеркалила мою. Мы поняли друг друга. Вот так я заработала себе репутацию, а Драко дала время адаптироваться. Еще неделю мне пришлось вести дела мэнора, пока не утихла депрессия у остальных. Не могу сказать, что общаться с Пожирателями и ловить сальные взгляды других магов, с которыми пришлось контактировать, было приятно, но хотя бы не сильно заботило. За это время я узнала, как можно связаться с Добби и попросить о встрече. Домовики, или домашние эльфы, любили меня больше остальных в особняке. А дело все в том, что где-то глубоко внутри я люблю улыбаться солнцу и радоваться новому дню, но жизнь заставила не просто забыть эти эмоции, а уничтожить на корню. Я – ученица Слизерина, беспощадная, эгоистичная и преследующая только собственные цели. Вот так однажды в прошлом году я шла на кухню, чтобы дать нагоняй за позднюю подачу ужина, но совершенно не предполагала, как все обернется. – Почему сегодняшний ужин был так поздно подан? – слова разрезали воздух как нож масло, останавливая работу. Я оглядела всех присутствующих эльфов, которых было около двадцати, задержавшись на каждом. – Грин просит прощения у мисс и готов понести наказание, – один из старых эльфов вышел вперед в поношенном и почти разваливающемся ошметке полотенца. – Я спросила, что стало причиной задержки, а не кто виноват, – повторила я, сложив руки на груди и нахмурив брови. – Сломались плиты, и мы не успели их починить, – женщина-домовик встала рядом с Грином, низко опустив голову. Чувствую, полотенце было одно на двоих. – Так почему не сказали?! – Хозяин запретил нам показываться и жаловаться на что-либо, иначе нас наказали бы самым страшным способом! – теперь голос подал Тинки, который сидел за одним из столов вместе с другими ужинающими эльфами. Вот Люциус сволочь! Самым страшным наказанием для эльфа было его освобождение, так как служение кому-либо было для них смыслом жизни. Кроме Добби, конечно же. – Значит так, – я выдержала паузу и продолжила более мягко, – вы должны усвоить несколько простых правил. Первое: я – не госпожа и не хозяйка здесь, а просто временно проживаю. Второе: не в моих принципах вредить тому, кто облегчает мою жизнь. И третье: я не одобряю поведение Люциуса, поэтому прошу всегда оповещать меня, если возникнут какие-либо проблемы, которые вы не можете решить вовремя или без посторонней помощи. Понятно? – Но… почему вы так добры к нам? – Грин впервые поднял на меня свои большие карие глаза. – Потому что… считайте это прихотью, – беспечное заявление, но хотя бы походит на правду. – А теперь показывайте свои плиты, слава Салазару, я в них разбираюсь. Впридачу к плитам я провела инспекцию по другим приборам в особняке и чуть позже даже предложила усовершенствовать их одежду. Мое заявление приняли в штыки, но после моего обещания наложить заклинание-иллюзию, чтобы никто не догадался, большинство согласилось. В том числе и Тинки. С Добби я познакомилась случайно, когда на четвертом курсе как-то раз не выдержала и пошла на кухню Хогвартса умолять домовиков по утрам варить мне кофе. Причем не абы какой, а хорошую арабику с пенкой и привкусом корицы. Эльф меня узнал сразу же и даже поделился тем, что меня многие домовики уважают из-за моей доброты к собратьям из Малфой-мэнора. Конечно изначально он меня также недолюбливал, как и Малфоев, но каким-то образом узнав мою историю, он немного смягчился. К тому же с эльфами была знакома Криста, что тоже дало свой эффект. Он согласился варить мне кофе собственноручно и в любое время. Достаточно было всего лишь приложить ладонь к любой стене замка и простучать два коротких и длинный. За персональную варку кофе я раз в месяц давала Добби пол галеона на нужды кухни. Сейчас мне потребовалось связаться с ним тайно, так как была вещь, которую я могла отдать только ему. В следующий месяц ничего относительно странного не происходило. В середине августа пришло приглашение от Темного Лорда в поместье Рэддлов, по которому все проживающие в Малфой-мэноре должны были явиться в строго заданное время. Драко удивленно посмотрел на меня, а я пожала плечами в ответ. Блондин, кстати, перестал укладывать волосы лаком, просто ровно зачесывал. Нарцисса же все еще пребывала в испуге перед Лордом после такого провала ее мужа. Мне было конкретно наплевать на Волан-де-Морта, потому что терять мне нечего, поставить меня на колени проблематично, а сломать попросту невозможно. Хотя в последнем, как оказалось позже, я глубоко ошибалась.