Обратная сторона войны

Поезд давно покинул длинную пустую платформу, где еще пару часов назад было шумно и многолюдно. Стояла безветренная погода, сумерки нехотя уступали свое место ночи, которая мягко ложилась на макушки деревьев и в нетерпении подбиралась к освещенным резным воротам. Гравий тихо хрустел под кожаными сапогами сторожа, ходящего из стороны в сторону вдоль закрытых ворот. Вдруг почти напротив него воздух словно на мгновение сжался и «выплюнул» две фигуры в длинных черных плащах. Они одновременно двинулись к ограде, однако второй маг немного отстал, поправляя надвинутый на лоб капюшон. – Кто такие? – раздался приглушенный недовольный голос сторожа. В его правой руке была зажата палочка наготове, редкие волосы на голове приглажены, а лицо искажено недовольством. – Директор должен бы предупредить, что мы опоздаем, – мелодично ответила первая фигура, протягивая записку через прутья. В глубине капюшона можно было заметить какие-то светлые отблески. Скорее всего, игра теней. – Ничего не знаю, велено никого не пускать. – Ты немедленно нас пропустишь, иначе лишишься не только рабочего места, – раздался металлический голос того же мага. Затянутые в черные перчатки руки сжались в кулаки, выдавая крайнее негодование. – Лишить меня работы может только директор либо Сам-Знаешь-Кто, – крепкий мужичок по ту сторону ограды и не думал пускать подозрительных личностей, даже при наличии записки с подписью. В конце концов ее можно и подделать. – Тогда считай, что ты уже уволен. Стоящая возле ворот фигура резко оголила левое предплечье, где на светлой коже красовалась черная татуировка. В тот же момент сторож отшатнулся и сгорбился, размыкая чары и пропуская странных гостей. – В следующий раз ты так легко не отделаешься, грязнокровка, – качнулся в сторону дрожащего мужчины первый маг, отчего его капюшон немного слетел на затылок, обнажая белые как лунный свет волосы, зачесанные на правую сторону и немного покрытые лаком. Светлые брови соединились над переносицей, искажая аристократичные черты лица и делая их еще более хищными. – Не трать на него время, мы и так опаздываем, – раздался женский голос со стороны второй фигуры. Блондин натянул капюшон обратно на глаза и двинулся дальше. Брешь с еле слышимым хлопком замкнулась, восстанавливая магический купол над зáмком. Через несколько секунд коричневая карета тронулась с места и помчалась по грязной дороге. Тело сторожа еще долго лежало возле ворот, пока наложенное заклинание обездвиживания не потеряло своей силы.

***

В Большом зале было довольно тихо, хотя чем-чем, а тишиной Хогвартс не отличался, что было разве что во времена «правления» Амбридж. Студентов было ненамного меньше, чем обычно, однако разница ощущалась. За столом слизерина старшие курсы откровенно скучали, а более младшие тихо переговаривались, нацепив маски безразличия и цинизма. Гриффиндорцы, как обычно шумные, обсуждали последние новости, активно возмущаясь. За другими двумя столами студенты занимались своими делами и переводили взгляды с одного враждующего факультета на другой, предвкушая битву. За преподавательским столом также было довольно напряженно: профессора почти не разговаривали между собой, лишь изредка переглядывались. Пустовало четыре стула, включая тот, что стоял в центре. Часы пробили ровно шесть часов, разнося звук ударов по своду потолка. Тяжелые двери с гулом открылись, впуская в зал заместителя директора Минерву Макгонагалл. На ней была ее любимая остроконечная шляпа с пером, длинное темно-зеленое платье и черный кардиган. За ее спиной жались друг к другу порядком испуганные одиннадцатилетки. – Я не помню, чтобы мы также боялись своего первого года в Хогвартсе, – лениво обронила шестикурсница со слизерина. Ее рыжие волосы отливали медью при свете свечей, прядями завиваясь в колечки и норовя ткнуть ей кончиками в зеленые глаза. Ее тонкая рука небрежно откинула непослушные локоны назад и измученно вздохнула. – В наше время не было войны, – ответила ей сидящая рядом брюнетка. Немного смуглое и веснушчатое лицо выражало не столько скуку, сколько недовольство. Шоколадные глаза то и дело оглядывали зал и возвращались к резным дверям. – К тому же нас не заставляли идти учиться, а сейчас это обязательно. – Точно! Как я это упустила? Все-то ты знаешь, Криста. – Я не виновата, что ты меня не слушаешь, тупица. Девушки украдкой улыбнулись только им понятной шутке и вернулись к распределению первокурсников. – Как думаешь, почему их нет? – неожиданно спросила рыжая. – Понятия не имею, – ее собеседница подперла голову рукой и прикрыла глаза. – В этом году мы обойдемся без сучки-заучки? – ядовито обратилась к ведьмам другая слизеринка, постарше. Ее глаза всегда были ярко подведены, а губы окрашены в темно-красный цвет. В ее глазах плескалась ненависть, а длинные ногти прикрыли рот в попытке скрыть смех. – Лучше бы без тебя обошлись, дешевая ручка, – выплюнула кудрявая, вытягивая шею и сверкая зубами в злобном оскале. – Да что ты мне сделаешь, полукровка? – в тон ответила старшекурсница и мерзко захихикала с подружками. – Сейчас в моде только чистая кровь, так что благодари Мерлина или своего Бога за возможность здесь учиться. – А уж мы обеспечим вас обеим веселую жизнь, – поддакнула другая шестикурсница. Судя по всему девушки друг друга яро недолюбливали. – Не зарывайся, Дафна, давно не ходила с фонарем под глазом или напомнить? – ответная угроза возымела силу, и аристократка дергано отвернулась к своим подружкам. – А тебе не хватило в прошлом году, Панси? – Рэна, успокойся, ты же не хочешь начинать год с драки? – осадила взвинченную девушку брюнетка, кладя на ее плечо свою руку и разворачивая к себе. – Дождемся известий и потом будем решать, что делать дальше. Если Крэбб и Гойл здесь, значит Драко тоже должен быть. – Ладно, ты права, – тяжелый вздох сорвался с тонких губ. – Просто я переживаю, что с ним могло что-то случиться, вот и все. – Я тоже, – пробормотала Криста. – Я тоже. В это время последние ученики уселись за столы своих факультетов. Внезапно часть свечей погасла, а профессор дергано сложила распределяющую шляпу и поспешила занять свое место за столом. Вмиг все разговоры стихли и воцарилась почти осязаемая тишина. По ту сторону дверей показались три черные фигуры, одетые в длинные мантии и сюртуки, и стремительно направились к преподавательским столам. Все ученики, за исключением некоторых первокурсников, узнали главного из них – Северуса Снейпа, бывшего профессора зельеварения и ныне директора школы. – Приветствую всех в Хогвартсе, – довольно тихий, но глубокий голос коснулся не только ушей юношей и девушек, но и их душ. – В этом году школу ждут нововведения и преобразования. Позвольте представить новых преподавателей Защиты от Темных Искусств и Магловедения Алекту и Амикуса Кэрроу. На этих словах две другие фигуры лишь окинули тяжелыми взглядами притихших студентов и заняли свои места за столом, справа от остальных профессоров. – Также будут приняты новые правила вдобавок к запрету посещения школы маглорожденным, – продолжал директор. Его руки были сложены в замок перед собой так, что из-под лацканов сюртука были видны белоснежные манжеты рубашки. – Отныне установлен комендантский час: после восьми ученики не имеют право находиться вне стен своих общежитий. Также изменения коснутся внутреннего распорядка жизни студентов и самоуправления. В связи с чем я хочу представить новую старосту школы. После этих слов лица преподавателей вытянулись, а Макгонагалл вообще побледнела. Двери Большого Зала снова открылись, послышался стук каблуков по каменному полу, и в проходе показалась смутно знакомая многим фигура. Бордовые сапоги до колен сменяла укороченная темная юбка, отливающая при каждом движении темным изумрудом. Концы накрахмаленного воротника белой рубашки соединяла позолоченная цепочка, скрепленная при помощи герба школы с элегантным галстуком кобальтового цвета. Лицо было невозможно различить в тени капюшона, но многие догадались о личности волшебницы. Каждый стук каблуков сопровождался новым шепотком, а за спиной темный плащ напоминал скорее тень, чем шлейф. Фигура подошла к помосту, остановилась перед директором и, приложив руку к груди, уважительно поклонилась. Лишь после ответного кивка головой незнакомка позволила себе подняться на две ступени из трех и откинуть капюшон. Темные глаза цвета янтаря медленно обвели всех присутствующих в зале, не задержавшись ни на ком. – Не думаю, что есть смысл представляться, но для новеньких сделаю исключение, – громкий голос девушки пролетел над головами студентов, заставляя прислушаться. – Меня зовут Кэтрин Ластрэд, шестой курс слизерина. В этом году я назначена на пост старосты школы, поэтому завтра жду старост старших курсов сразу после завтрака в кабинете профессора Макгонагалл. Надеюсь, вы не будете против. На ранее бесстрастном лице на секунду возникла не терпящая возражений усмешка, которую девушка через плечо послала заместителю директора. Собранные в хвост каштановые волосы махнули по ткани плаща, сверкая пепельными вкраплениями. – Таким образом, все правила и нововведения будут сообщаться через старост либо перед завтраком, – вздох то ли недовольства, то ли облегчения, пронесся по рядам. – Директор, у меня есть некоторые темы для обсуждения. – На этом все, – взмах руки, и на столах появляются блюда с едой и чаши с соком. – После ужина ответственные за факультеты сопроводят всех студентов в свои комнаты. На этом мужчина в черном сюртуке и прибывшая девушка сошли со ступенек и через мгновение скрылись за тяжелыми дверями Большого Зала. Еще несколько минут в помещении никто не мог произнести ни слова, однако любопытство студентов и назревшие вопросы у преподавателей вскоре наполнили воздух шумом и звоном приборов. Брат и сестра Кэрроу вскоре покинули трапезу через специальную дверь возле преподавательских столов и скрылись в отведенных им комнатах. На короткий миг Хогвартс вернулся в старые времена, когда в его стенах слышался смех, а не крики и мольбы о помощи.

***

– Я все равно не понимаю, зачем вам понадобилось ставить именно меня на эту должность, профессор! Во мне бурлила злость от новых обязанностей и предстоящей ответственности, которая ляжет на мои плечи неподъемным грузом. К тому же меня успело укачать в карете, а перед выходом из мэнора мы снова поцапались с Беллой: я, видите ли, должна буду отчитываться о своей деятельности в качестве старосты! Да в гробу я видела переписку с ней! Прохладные пальцы легли мне на виски, нежно массируя кожу и разгоняя приближающуюся головную боль. Я позволила себе с еле слышимым вздохом откинуться на стоящего сзади Драко, закинуть ногу на ногу и прикрыть глаза. Смотреть на кабинет директора не было никакого желания: большинство портретов были завешены вуалями, книжные полки наполовину пустовали, на столе располагалась чернильница и несколько книг. Снейп стоял возле спинки своего кресла, положив одну руку на резную спинку и уставившись взглядом в окно. – Потому что только вам я могу доверить сейчас студентов, – его усталый голос коснулся моего сознания, вызывая сострадание. – Но репутация Драко летит впереди него из-за несдержанности и неосторожности! – Вы думаете, что никто не знает о моем тесном общении с опальными Малфоями? – искренне удивилась я, выпрямляясь и скидывая чужие руки. Подавленный блондин остался стоять за моей спиной. – Как меня вообще здесь воспримут ученики других факультетов? – Драко презирают, тебя же боятся, Кэтрин, это сейчас главнее. И постарайся заработать хоть какое-то подобие уважения у преподавателей, это личная просьба. – А что делать с Кэрроу? Они здесь сгнобят всех, – подал голос Драко. – Сдерживайте и не давайте пользоваться влиянием, – черные глаза оторвались от созерцания ночи по ту сторону стекла и остановились на мне. – Лично обращаться только в экстренных случаях, отчет каждую неделю. Свободны. – Да, директор, – в унисон ответили мы и вышли из кабинета. Коридоры родного замка встретили прохладой и звенящей пустотой. Издалека доносились приглушенные голоса: преподаватели расходились по комнатам. Идти в комнату старост школы совершенно не хотелось: она располагалась не в башне факультетов, а рядом с крытым переходом между общежитием и аудиториями. Если принять во внимание то, что в этом году данный пост занимаю только я, то там ждет меня лишь одиночество. Обычно старост школы назначали исключительно на седьмых курсах и всегда в паре: девушка и парень. Почему профессор ко мне никого не приставил – едва ли понятно. Я поморщилась и притормозила, не пройдя и четверти перехода. – Ты идешь? – обернулся Малфой и тоже остановился, засовывая руки в карманы брюк. – Хочу Макгонагалл найти, – отозвалась я и закатила глаза в ответ на его недоуменно-злой взгляд. – Не забивай голову глупостями, к тому же тебя однозначно все потеряли. Иди-иди. Блондин хмыкнул и пошел дальше по коридору, скрывшись в тенях через пару минут. Однако на его месте вскоре появилась искомая мной женщина. Покрытое морщинами лицо при виде меня исказилось в пренебрежении и недовольстве. И что я ей уже успела сделать, спрашивается? – Добрый вечер, профессор, – поздоровалась я с Минервой, когда та попыталась пройти мимо. – Время еще не очень позднее, не возражаете, если я присоединюсь к вам ненадолго? Есть несколько вопросов, которые требуют вашего внимания. – Того же пожелать не могу, мисс Ластрэд, – ее руки сильнее сжали полы накидки, а губы самую малость задрожали от негодования. – К тому же, насколько я понимаю, я более не ответственна за работу старост. – В этом вы глубоко ошибаетесь, профессор, – мой голос в кои-то веки не источал ни иронии, ни сарказма. Ее глаза уставились на меня в ожидании объяснений. – Пригласите на чашечку чая или какао? – Раз дело действительно принимает такой оборот… Кабинет заместителя директора был обставлен довольно скромно: светлая мебель, несколько портретов на стенах и статуэтки кошек. В кабинете были еще две двери: одна явно в комнату для собраний со старостами, а другая, думаю, в спальню. Женщина жестом указала на бордовый диван в углу комнаты с журнальным столиком, на котором через пару минут появились две чашки и миска с сахаром. Я сняла ставшую ненужной мантию и принюхалась: ягодный чай, хороший сорт, сбор прошлого года. На губах появилась довольная улыбка. – Хочу сказать, что ваш сбор просто божественен, профессор. Изумительный подбор, тщательно высушенные ростки и идеальная температура. У вас воистину золотые руки. – Немного странно слышать от вас такое, но я польщена, – Минерва также сняла зеленый кардиган и присела на другой конец дивана. – Так о чем вы хотели поговорить? – Видите ли, профессор, я отнюдь не прыгаю от радости от свалившегося на меня счастья, – серьезный разговор требует правды. – Однако вы уже знаете о назначении двух Пожирателей в качестве преподавателей и приспешников Сами-Знаете-Кого как охранников. Многие ученики были отстранены от учебы, и я спешу уверить, что это только во благо. – Лишение образования не может быть во благо. – А лишение жизни? Послушайте: даже для полукровок нахождение здесь довольно рискованно, потому как Кэрроу весьма опасны и любят причинять боль, – перед глазами возникли сцены недавних пыток. – Я знаю, что вы не доверяете директору из-за странных и излишних принятых мер, но позвольте ему хотя бы попытаться максимально защитить тех, кого возможно. На первый взгляд не все намерения профессора Снейпа можно объяснить, но многие из них продиктованы именно стремлением защитить беззащитных. – Не беритесь утверждать того, о чем не знаете, юная леди! – возмутилась Макгонагалл и со звоном поставила чашку на стол. – Снейп всегда был излишне подозрительной личностью, но быть его правой рукой и стать во главе учебного заведения – это верх неприличия. И если вы являетесь его протеже, то ваша жизнь здесь окажется сущим адом. Это уж я вам обещаю. – Я подчиняюсь вам, профессор, и только вам, – ложь слетела с языка легко, словно я только и делаю, что лгу. – Поэтому и прошу дать мне больше полномочий и помочь убедить остальных старост в необходимости соблюдения правил. Ради безопасности тех, кто неспособен защитить себя. Стычки среди учеников не будут редкостью, я вас уверяю. – Что вы предлагаете? Почти до полуночи мы обсуждали план действий. Доверие профессора я не завоевала, но хотя бы добилась того, что она дала мне достаточную полноту власти при постоянном отчете за свои действия. Остаток ночи я провела в соседнем помещении, делая пометки в списках учащихся, нагло скопированных у Северуса еще в поместье. Работы предстояло много, к тому же придется перекроить немного расписание и правильно распределить дежурства, которые, как оказалось, были совершенно необходимы для осадного положения замка. На завтрак я не пошла, спустившись на саму кухню ближе к концу трапезы. Эльфы жутко перепугались, но быстро меня признали. Многие косились на меня с неприкрытым недоверием: вести о моем проживании в одном доме с Пожирателями и моим весьма «хорошим» общением с ними быстро распространились по всем каналам. Выхватив из общей гущи знакомые голубые глаза, я рукой поманила эльфа к себе, устраиваясь на стоящем в углу стуле. – Доброго утра, Добби. Как давно я не произносила этих слов, – облегченно вздохнула я, споткнувшись на позабытом приветствии. Свободный домовик расположился напротив меня и протянул дымящуюся кружку (и где только раздобыл?) кофе и несколько тостов. – Молодая мисс пришла нас навестить так рано, – большие уши встрепенулись, а бескровные губы растянулись в грустной улыбке. – Хотя бы ты заверь меня, что не ненавидишь, прошу, – умоляюще протянула я, сгорбившись на стуле. – Я была вынуждена, слышишь? Я никогда не разделяла их интересы, но и оставаться в стороне не могу! Костьми лягу, но не позволю тронуть тех, кто беззащитен! – Я верю вам, мисс Кэтрин, – тонкие пальчики коснулись тыльной стороны моих ладоней, а в больших глазах и правда не было и намека на осуждение. – Мы, эльфы, смотрим не на происхождение человека, а на его душу, на его отношение к миру. Ваша душа сияет ярко и не берет ничего взамен. Как и Гарри Поттера. – Как он? – максимально тихо спросила я, тут же откусывая кусок от тоста. Сказать, что я переживала за избранного, было не совсем правильно. Однако знать, что с ним все хорошо, было необходимо также, как и дышать. – Он со своими друзьями сейчас в Лондоне, собирается… – Не говори, – резко перебила я эльфа и закрыла глаза. – Мне нельзя ничего говорить. Просто ответь: с ним все нормально? – Да, – у меня вырвался облегченный вздох, после чего мы молчали, пока в кружке не закончился кофе. – Добби должен о чем-то знать? – Добби лучше ни о чем не знать, как и Кэтрин, – я протянула обратно кружку, задержав свои руки на его. – Я хочу чтобы ты кое-что запомнил: я никогда не причиню вред тем, кого уважаю и люблю, кем бы я ни оказалась в конечном итоге. – Добби это знает, потому что Грин и Тинки ему уже говорили про это, – тонкий голосок звенел от уверенности. – Если мисс понадобится помощь Добби, она может позвать его или передать через кого-то просьбу. – Спасибо, Добби, – плечам стало немного легче от осознания неожиданной поддержки. – И еще: присматривай за Поттером, он имеет обыкновение вляпываться в различные неловкие ситуации. Уходила я с ощущением благодарности тому, кому было все равно на внешний фасад. Ведь всегда важно то, что внутри, ведь так? Однако спустя минуту, заметив кого-то из Пожирателей, это чувство испарилось и стерло за собой все следы, возвращая меня в суровую реальность, в которой мне приходилось быть строгой и бессердечной. В налаживании внутреннего равновесия я дошла до нужной двери. Закрыть глаза. Вдох. Выдох. В освещенное сентябрьским солнцем помещение я заходила с маской пренебрежения на лице, замечая отсутствие профессора Макгонагалл и шестнадцать занятых стульев по обеим сторонам П-образного стола. Гриффиндорцы сверлили взглядами слизеринцев, когтевранцы равнодушно наблюдали за этим, а пуффендуйцы уткнулись в свои блокноты. Усмехнувшись, я хлопнула дверью и оказалась под прицелом шестнадцати пар глаз. Страх. Злость. Недоверие. Все это льнуло ко мне и ластилось, словно кот, желающий получить сметану. В три шага преодолев расстояние от двери до стула, я оперлась руками на темную поверхность стола и улыбнулась. – Ну что, давайте знакомиться? Не советую пытаться меня убить просто потому, что не сумеете. И сместить тоже не удастся. Но если будете вести себя хорошо, то этот год останется в вашей памяти как черное пятно, не более. – Мы не собираемся верить предательнице! – выкрикнула девушка в синем галстуке. – Которая якшается с Пожирателями, а сейчас возомнила себя главной! – поддержка пришла со стороны гриффиндора. Неудивительно. – Да просто она сама хочет всех прикончить и принести победу своему хозяину! – парни с Когтеврана явно точили на меня зуб. – Проще сдохнуть, чем работать под ее началом, – выплюнула одна с Пуффендуя. – Проверим? – азартно предложила я и собрала вокруг себя магию. Моя палочка находилась в рукаве рубашки, закрепленная ремешками специальным образом. Поэтому мне было достаточно лишь немного коснуться ее, чтобы сотворить простенькое заклинание. Из-за того, что в мэноре было сложно колдовать исподтишка, то пришлось постоянно тренироваться в беспалочковой магии. Неожиданно те, кто высказывался в мою сторону, и еще несколько из тех, кто яро недолюбливал мою персону, захрипели и схватились за горло. Девушки с визгом вскочили на ноги, опрокинув стулья, а слизеринцы лишь со смесью ужаса и страха переводили глаза со страдающих на меня. – Так что там на счет смерти? Я не расслышала, – небрежно сказала я и демонстративно начала рассматривать свой слегка потрескавшийся маникюр. Надо бы обновить… Квадратная форма ногтей тут же стала заостряться, а медные разводы маленькими кусочками отрывались и в воздухе приобретали благородный зеленый оттенок. Не прошло и минуты, как я любовалась зелеными переливами, а слева раздались чьи-то мольбы. – Ластрэд… – Что? Кто-то что-то сказал? – привычка прикидываться глухой стала моей любимой. – Хватит! – передо мной возник рыжий вихрь. Джинни. – Если убивать, так безболезненно, а если ты за этим сюда пришла, то приготовься сначала сразиться со мной честно! – Браво, – я даже в ладоши хлопнула несколько раз и сняла заклятье. – Вот только ты кое-чего не учла: в отличие от реальных приверженцев Сами-Знаете-Кого я не только умею атаковать мгновенно, но и способна защитить стоящих рядом со мной. – Тогда зачем нужна была эта демонстрация? Голос подал, как ни странно, Забини. Я позволила себе вглядеться в знакомые лица: собранные Блейз и Панси с седьмого курса и растерянные Кристен с Марти с моего. Джинни все еще находилась передо мной, загораживая немного обзор, но периферийное зрение выхватило пострадавших, потиравших шеи. – Затем, что отныне в этом замке никто не будет церемониться: только бить в упор и даже на поражение, – процедила я и головой указала старосте Гриффиндора на ее место. – Идет война, и она не только в Министерстве или снаружи. Здесь, внутри Хогвартса, мы тоже воюем. Вот только на наши плечи ложится еще и обязанность защитить тех, кто и года не проучился в данных стенах и даже палочку держит неумело. Правила существуют для того, чтобы их нарушать? Забудьте это. Сейчас именно правилами и стоит руководствоваться. Нормы морали, справедливости и внутренние устои – вот то, что не даст сойти с ума и найти правду там, где окружает лишь ложь. Мне не нужно ваше согласие или желание последовать за мной. Я здесь и сейчас стою перед вами и призываю собрать все свою стойкость и волю в кулак и объединиться, чтобы не видеть страх и боль в родных глазах. Мы все – семья. И в моих интересах сохранить всех ее членов живыми. – Почему мы должны тебе верить? – если мне не изменяет память, это гриф с седьмого курса. Он вроде метил на мое место в прошлом году. Вместо слов я оголила левую руку и продемонстрировала чистую кожу. В знакомых шоколадных глазах промелькнуло облегчение. – Я общаюсь с Пожирателями только для того, чтобы иметь возможность просчитать их ходы, и это не означает разделение их целей и интересов, – тяжело вздохнув и порядком устав убеждать сидящих передо мной людей, я подхватила мантию и левитировала свои записи перед каждой парой старост. – Здесь вы можете прочесть о тех мерах, которые я предлагаю ввести. Также готовится приказ о регистрации всех организаций в школе и ряд запретов. Личная просьба: не воспринимайте это в штыки. Следующее собрание в четверг. С этими словами я быстрым шагом покинула комнату, сбежала по ступенькам лестницы и в переходе перемахнула через ограду, перед этим призвав свою метлу.