Ад каннибалов

Утро громким, явно неангельским, хором ворвалось в черепушку измученной Хлои, словно целый дьявольский оркестр принялся пробуждать древнюю силу из огромной карстовой воронки. Со всех сторон эхом разносились гулкие крики, осыпались мелкие камешки вперемешку с сухой землёй. Один такой комок хлестнул Прайс по скуле, окончательно сдвигая пропасть между сном и болезненной холодной реальностью. За короткий промежуток времени события, сошедшие будто из книги ужасов, превратили её из девочки-зажигалочки в затюканного диковатого шизика, вроде Нейтана Прескотта. Последний, наверное, давно крутится на вертеле над костром в компании полуголых туземцев, если не стал грудой обглоданных и аккуратно сложенных в неприличный жест косточек. «Иногда мне просто хочется закрыть глаза и послать весь мир к чёрту» — мысленно обратилась к окружающей прозрачной материи Прайс. Джефферсон вытянулся на боку вдоль выступа, храпя как сурок в норе, и не реагировал на внезапное появление чужаков ровно до того момента, пока кара не настигла его затылок в виде круглой серой гальки. Учитель бессвязно промычал, потирая ушибленное место, и едва не улетел спиной в овраг, опомнившись в самый последний момент. Удивительно, как он вообще проспал на краю всю ночь, рискуя растерять все «запчасти» сразу в случае неудачного телодвижения. — К нам, кажется, гости, — прохрипела, отчаянно растирая красные глаза, Хлоя. Солнце било своими яркими обжигающими лучами прямо в её лицо, мешая разглядеть худощавые фигурки, скачущие голышом у края оврага. Она глядела настойчиво и сосредоточенно, долго блуждая взглядом по искрящимся от света камням, но не один из них не подавал надежды на спасение. «Лишних костей ни у кого из нас нет» Огромное бирюзовое око неба насмешливо наблюдало за двумя узниками безжизненной холодной ямы, а скалы обступили их со всех сторон. В щели у оврага угрюмо плескалась тоненькая жилка мутноватой воды, словно вена на человеческой руке. Кажется, что на дне кратера всегда сыро и по-мертвецки сумеречно, но это довольно обманчивое явление. Днём солнце превращает красноватый глинистый песок в кипящую лаву, так что вся живность, попадающая в его объектив рискует свариться в собственной шкуре. — Уже утро? Марк вполне уверенным, отточенным до автоматизма движением поправил треснувшие во время падения очки, подтягивая их обратно к переносице. Даже чашечка кофе из блэквелльского автомата не сделает его внешний вид бодрее. Жаль, только вместо кофе придётся довольствоваться водой с природным привкусом глины и песка. — Уже обед! Мы — чей-то обед… Их, например, — Прайс махнула рукой в сторону перекликающихся туземцев. Каннибалы издавали жуткие истошные вопли, будто животные на забое, кривили свои противные физиономии, перепрыгивали с места на место как квакушки в пруду и не прекращали кидать в кратер подобранные с земли предметы. Теперь Хлоя воочию убедилась, насколько права была Макс в её жутких предположениях об обитателях острова. Кости, перекатывающиеся под тонкой плёнкой блестящей кожи, покрытые грязью тела, жуткие зубастые рты и алчные чёрные глазёнки — всё это в определённой степени нагоняло ужас, сочетаясь с мерзким сладковатым душком мертвечины. Отвратительно. Да, местное население здесь, мягко выражаясь, не ахти, но и посиделки в кратере проблема ничуть не меньшая. В конце концов, они с Джефферсоном рискуют стать такими же усохшими жертвами голодной смерти, если не поторопятся выбраться на поверхность. А выбираться как? Не станут же они карабкаться по хрупким карстовым выступам, рискуя всё-таки убиться на радость врагам. — Какие будут идеи? Пора бы умыться, запастись водой и … я не горю желанием делать туалетные дела под прицелом стольких глаз. Один из туземцев издал звук, отдалённо напоминающий фыркающий смех, и сгрёб в пропасть новую порцию камней с землёй. Череп какого-то мелкого животного упал прямо к ногам мужчины, вбиваясь в мягкую почву как клин. — Перегородкой работать не стану, — пробубнила с лёгким смущением Хлоя. — О! Зачётная черепушка, — она подобрала птичий череп и задумчиво повертела его в руках. — Придумаю, что можно из неё сделать, пока буду рвать на тряпки ту брендовую безвкусицу. Прайс деловито запихала руки в карманы ещё слегка сырых штанов, истрёпанных, словно после атомной войны, и в приподнятом настроении отправилась потрошить содержимое чемодана. Садистское удовлетворение на её лице несколько пугало, и всё же такая Хлоя лучше той отчаявшейся блёклой тени, которой она была вчера. Пусть плюётся в сторону моды сколько захочет, если это сделает её счастливее. У синеволосой неформалки свои заморочки, но назвать её жестокой грубиянкой не совсем правильно. Разве что просто грубиянкой с багажом подростковых проблем. В одном Марк Джефферсон уже убедился совершенно точно, и это не подлежало сомнению — у Прайс «стальные яйца», кто бы что не говорил. Находчивость и самообладание ценятся в любой бедственной ситуации. Руки у неё тоже на месте, ведь не каждому дано сотворить из старого тряпья конфетку, а в случае Хлои — неплохую наплечную сумку и материал для повязок. Сквозь раскол в птичьем черепе она продела верёвку, и теперь на шее девушки красовалась не только связка оружейных гильз. Новый устрашающий элемент смотрелся довольно неплохо в сочетании с принтом черепа на майке. — Надеюсь, в будущем ты не начнёшь коллекционировать человеческие черепушки. Прайс усмехнулась и откинула с лица перекрывающие обзор пряди. Сколько раз рука тянулась к ножницам, чтобы укоротить причёску ещё сильнее, почти под ноль, а затем, мысль о Рэйчел тормозила её варварские намерения надругаться над собственной внешностью. Эмбер была единственным человеком, кто принимал Хлою такой, какая она есть, без изменений, и сходила с ума от её голубых прядей. Так, совершенно незаметно, за Прайс закрепилась кличка Синевласка, причём Рэйчел осталась персоной номер один, кому позволялось использовать этот позывной без риска получить на орехи. Шли недели, летели месяцы, а Эмбер так и не дала о себе знать после пропажи. Провалилась сквозь землю вместе с Макс Колфилд. Словно так и задумано судьбой, чтобы все вокруг уходили от Хлои именно подобным образом, оставляя пустую чёрную воронку в душе и нежелание жить. Мать целыми днями на работе, Дэвид называет её истерики глупым подростковым бунтом против правил, никому не понять душевной боли, никому нет дела до раздавленной и искалеченной девушки. Колкая обида, накопленная за годы разлуки, вылилась на отношения между двумя подругами как кислота. Впервые после долгожданной встречи на парковке им с Макс было не о чем говорить. Хлое не понять, почему близкий человек вдруг утратил с ней связь, а Макс никогда не повернуть время вспять и не исправить свою оплошность. Разверзшаяся пропасть до сих пор зияет как открытая рана, не затянувшаяся и постоянно кровоточащая. Они могут целую вечность носить маски, лгать друг другу и притворяться, но это никогда не скроет той глубокой обиды, лишь сделает ещё больнее. — Я же не до такой степени выжила из ума, чтобы копить всякую дохлятину, — Хлоя тряхнула головой, избавляясь от неприятных мыслей, и откашлялась. Сырой душный воздух начал её порядком раздражать. Ещё немного и тело покроется грибами. — В замкнутом пространстве люди часто становятся хуже животных… и запах от них соответствующий, — прибавил Марк уже тише, явно не надеясь быть услышанным. Он закатал рукава посеревшей от грязи рубашки, приближаясь к крошечному глубокому озерцу посреди кратера и пару раз зачерпнул ледяную воду, чтобы умыться. Прайс неопределённо хмыкнула, поглядывая на парящих в небе птиц. «Пернатые гады. Весело вам, да? А мне вот совсем нет» Огромный орёл спикировал на один из выступов в погоне за добычей, но у Хлои не было времени разглядывать животный мир острова, поэтому она отвернулась и сделала попытку пробить камнем выемку в стене воронки. Она ожидала, что в следующую секунду земля осыпется в месте удара, только почва в этой части воронки оказалась плотнее. Чуть выше начинались карстовые уступы, напоминающие отдалённо ступени. Без специального оборудования здесь не обойтись, хотя кто запрещал им всё-таки идти другими путями. Куда большую опасность несёт принятие своей участи и отсутствие каких-либо действий. Если им и суждено сломать позвоночник на проклятых камнях, то это будет куда быстрее, чем медленная мучительная смерть от голода под палящим солнцем. — Джефф… Марк, здесь не обойтись без твоей помощи. Никогда не думала, что произнесу это, но мы должны работать в команде. Мы и есть команда, — учитель на минуту застыл, переваривая услышанное, а затем, блаженная улыбка разлилась по его губам. Похоже, Хлоя только-только начала осознавать ценность нахождения компромисса с другими людьми. — Не хочу одна на тот свет. Хмм, или показалось? Солнце порядком накалило душный воздух, проредив его своими неумолимо ясными лучами, а в горле у обоих снова стало сухо как в Майами летом. Джефферсон приземлился в тени огромного валуна и швырнул в сторону осточертевший потный пиджак. Не было никакого резона таскать эту тряпку за собой, тем более по пути наверх это значительно увеличит риск запутаться в ней и склеить ласты уже известным способом. — Какое счастье, что кратер не лишён теней. Моё лицо уже может конкурировать с варёным лобстером в лучших ресторанах Штатов. — Не самое правильное направление вы выбрали, — раздался сверху тоненький детский голосок, и Марк с Хлоей разом задрали головы к источнику звука. На тоненькой полоске карстового выступа в каких-то трёх метрах сидела маленькая девочка, на вид лет восьми-девяти, болтая худенькими ножками над обрывом. Её призрачно голубые глаза казались пустыми и безжизненными, а кожа имела болезненный сероватый оттенок, будто никогда раньше не ощущала солнечного света. — А ты ещё кто? Малышка задумчиво повертела маленький листок бумаги в руках, комкая его, и кинула вниз, попадая по голове настрадавшегося Джефферсона. — Эй! Я ведь могу до тебя добраться и отучить кидаться в людей всякой макулатурой, — с напускной серьёзностью выдала Хлоя, но девочка отреагировала на её нотации звонким смехом. — Где твои родители, маленькая негодяйка? Второй снаряд прилетел довольно быстро и предназначался уже для Прайс. — Прекрати! — она подхватила мятую бумажку, желая вернуть её наглой девчонке, но обрыв пустовал. Кругом не было и намёка на присутствие кого-то третьего. Крошечная ящерка с писком скрылась в щели между камнями, а ветер растрепал кустик колючих сорняков, торчащих из сухой пустынной почвы. — Смотри-ка, маленькая нарисованная карта, — Марк держал в руках рисунок, задумчиво изучая его элементы. Пора бы всерьёз начинать опасаться за состояние своего рассудка. Остров играл с ними в игру, создавал всё новые и новые иллюзии, и вёл себя, в целом, как разумное существо. — Согласно изображению, здесь должно быть два выхода — глубокий тоннель с водой и валун, за которым пещера, ведущая постепенно наверх. Жабров, чтобы дышать под водой, у нас пока нет, так что предлагаю второй вариант. Хлоя даже не слушала своего спутника. Стараясь отойти от перманентного шока, она трясущимися руками развернула свою бумажку и застыла в ужасе. Внутри ярко красным карандашом было нарисовано чудище с корявой карандашной подписью «папочка». Одна его рука сжимала за горло синеволосого человечка, словно безжизненную управляемую куклу-вуду, а под его гигантскими ступнями ярко полыхал огонь. Но этого ведь не может быть. — Что там? Прайс мгновенно свернула злосчастную бумажку и швырнула за камень. Только свихнуться всем табором здесь не хватало для полного счастья. — Бабочки, цветочки, любимая детская тематика, — ей с большим усилием удалось подавить дрожь в голосе, только бешено мечущиеся зрачки выдавали её тревогу. — Здесь поблизости есть жители с детьми, разумные! Мы будем спасены, так ведь? — Хлоя, — он по-отцовски приобнял поникшую девушку за плечи, — понимаешь, здесь только мы одни. Галлюцинации нормальное явление в такой-то ситуации. Это был мираж. Нам просто не помешает отдохнуть и привести мысли в порядок. Сейчас принесу тебе свежей воды. Прайс смотрела в его сторону с полным отчаянием, постепенно перерастающим в истерику. Горячие слёзы потоком хлынули вниз по щекам, мгновенно засыхая и покрывая кожу липковатой солью. Больше всего на свете она боялась превратиться в копию тех жутких шизиков в смирительных рубахах, которых приматывают ремнями к койке, чтобы те не буянили. Быть овощем, напичканным пилюлями — так себе перспективка на ближайшее будущее. Неужели, Хлоя настолько застряла внутри неразрешённых конфликтов, что навсегда потеряла грань между реальностью и фейком? Фиктивный мир, фиктивные люди и события, фиктивная сама Прайс. Джефферсон смочил один из клочков ткани в прохладной воде и приложил к обескровленному бледному лицу Хлои. — Не будем ударяться в панику. Как только наберёшься сил, сразу приступим к поиску выхода. Прайс обессиленно выдохнула горячий воздух из лёгких и опустилась на землю в тени камня рядом с бывшим учителем фотографии, который неожиданно превратился в маяк надежды и поддержки для неё. Тишина и полуденный зной окружили двоих спутников, только лёгкий ветерок гулял в каменных щелях, посвистывая. Уоррен сидел на влажноватом замшелом камне и насвистывал себе под нос какую-то мелодию, ожидая, что рыба клюнет на его самодельную удочку. Это давно стало известной закономерностью — обитатели новых разведанных ручьёв и озёр были гораздо умнее предыдущих, и поймать их обычным заточенным копьём сродни тыканью зубочисткой в огромный глубокий котелок с супом в надежде выловить хоть кусочек мяса. Виктория несколько приуныла после бессонной ночи с семейством комаров под старым трухлявым деревом, но Макс упорно отказывалась сворачивать миссию по спасению. Она сидела и подбадривала Чейз, прикладывая холодные компрессы из сока календулы к её коже, покрытой десятками волдырей. — Я выгляжу как гадкий бородавочник, — ныла и причитала Вик, крутясь от нестерпимого зуда. Её тело горело огнём, будто она заночевала внутри осиного гнезда. Признаться честно, не особо далеко от правды по ощущениям. — Если не будешь расчёсывать, то к вечеру отёк спадёт. Её слова ни капли не воодушевили Чейз, но подействовали успокаивающе. Она стиснула зубы, следуя примеру Уоррена, чьи раны всё ещё оставляли желать лучшего, и глубже заползла в тень дерева. — Так не может долго продолжаться. Мы зарылись в чащу незнакомого леса, и я не очень-то хочу познакомиться с его содержимым. Ради всего святого, Макс, давай вернёмся в лагерь, — Колфилд смерила Уоррена резким оценивающим взглядом. С каких пор главный приключенец, мечтающий бороздить просторы космоса и сражаться с монстрами начал подавать признаки дезертирства. — Если тебе стало страшно, я никого не держу рядом и не нуждаюсь в опеке. Можешь взять Вик и отвести её домой, а я не собираюсь возвращаться без Хлои. Грэм потупил свои карие глаза, сглатывая подступивший к горлу ком. Он только что заставил Макс усомниться в своей надёжности как спутника, но в то же время обязан был уберечь её от совершения самой большой ошибки, которая могла обойтись ценой жизни. Хлоя ушла по своей воле, и что-то подсказывало ему сделать упор на отстаивании совершенно других ценностей. Опасность могла подстерегать их за любым камнем, как только Колфилд не поймёт? Не хочет понять. — Макс… — Уоррен. Она совсем одна, возможно ранена и нуждается в нашей помощи! Как же Грэхэм ненавидел моменты, когда на его плечи неподъёмным грузом ложилось принятие судьбоносного решения. Так легко перечеркнуть чужое доверие, однажды проявив слабину или оставшись безучастным к жизни другого человека. И он не мог позволить себе покинуть подругу в тяжёлую минуту, как и не сможет смотреть на её безжизненное тело в случае, если всё пойдёт по плохому сценарию. Макс значит для Грэма слишком многое, она — целый необъятный мир, лучезарный и тёплый, готовый принять Уоррена таким, какой он есть. В её васильковых глазах тонет солнце на закате, а сейчас зарождается всплеск веры и надежды. Какое право имеет Уоррен причинять близкому человеку ещё большую боль, чем пропажа Хлои? Что бы сделал он, потеряй он Макс? Искал бы, конечно! — Ладно, предлагаю компромисс. Доберёмся до той горы, — он махнул рукой в сторону гребня холма, простирающегося за узкой полоской реки, сливающейся в дельту, — а затем, повернём домой. Это будет справедливее, чем бесконечные поиски «иголки в стоге сена». В конце концов, вдруг Хлоя давно вернулась в лагерь Эрика Лебланка и сейчас ищет нас вместе с ним? Виктория впервые решила вклиниться в чужой разговор не с целью ущемить чьё-либо чувство собственного достоинства, а привнесла вклад в принятие решения. От её взгляда не укрылось подавленное состояние Уоррена от ощущения неправильности происходящего. Может, она просто решила искупить прошлые грехи, перенимая груз ответственности с парня на себя? Этого не знает никто. Слегка шаткой походкой она приблизилась к потерянной в сомнениях Колфилд и склонила голову над озером, заглядывая в его зеркальную гладь. Редкие облака покачивались на поверхности воды, а лёгкая рябь искрилась от света. — Уоррен прав, но можем поступить иначе, чтобы не терять драгоценное время. Пусть он сбегает в лагерь, пока мы исследуем местность возле реки. Вечером сядем у костра и обсудим дальнейшие действия, — от её слов Грэм несколько опешил, хотя звучало относительно разумно, довольно несвойственно привычной Вик. — Знаю, ты скажешь, что разделиться сейчас глупо, но только так мы проверим оба предположения за короткий промежуток времени. Грэхэм не стал критиковать предложение Чейз, он грустно вздохнул и скрестил руки на груди, обдумывая, насколько оно жизнеспособно. И правда, он ведь сможет постоять за себя по пути в лагерь, тем временем как девчонкам лучше держаться вместе. В сердце щемило от тревоги за друзей, но таковы законы выживания, необходимо отбросить ненужные сантименты и думать рационально. — Ладно, я вернусь к Эрику, только… только постарайтесь не задерживаться. Не мне рассказывать вам обо всех ужасах, которые выходят в лес ночью на охоту. Надеюсь, вы не станете делать глупости, не думая о последствиях. — Ты нам не доверяешь, Доктор Грэм? — усмехнулась Макс, и на её веснушчатых щеках заплясали солнечные зайчики. Глядя на неё, Уоррен и сам не смог сдержать смешинку. Хоть бы их опасная затея не обернулась катастрофой, иначе тёплая улыбка Макс будет камнем на душе Грэма до конца его жизни, его крестом. — Обещаем не задерживаться там дольше, чем Нейтан под трипом, — Виктория не упустила шанс кинуть камень в огород своего когда-то лучшего друга. Когда Макс с Викторией уже собрались, так и не удосужившись ничем перекусить на дорогу, ведь упрямая рыба не хотела клевать, Уоррену стало совсем тоскливо. Он затушил абсолютно бесполезный днём костёр, глядя вслед двум удаляющимся фигуркам. — Будь осторожна, — еле слышно прошептал он на прощание, сливаясь с шелестом листьев в кронах деревьев. Грэм поднялся с насиженного камня и свернул по протоптанной накануне тропе в уже родном направлении. Встречный ветер немного растрепал его волосы, но было приятно наконец вырваться из душной атмосферы равнины с редкими деревьями в лесную сень. С каждым шагом сердце его отстукивало бешеный ритм, тревога не покидала парня ни на минуту. Он был уже в часе ходьбы от недавнего временного лагеря, где они заночевали, перебираясь по огромному поваленному дереву между двумя крутыми холмами. Ноги с лёгкостью находили прочные места на коре, помогающие продвигаться вперёд и не скользить. Руками Грэм цеплялся за маленькие сучки, подстраховывая себя на случай, если вдруг оступится. Из-за спины донёсся неприятный резковатый запах, не особо похожий на какие-то местные цветы. Смесь цитруса и ментола, довольно специфическое и стойкое сочетание, щекочущее ноздри и иглами бьющее прямиком в мозг. Уоррен опустил взгляд на разверзшуюся под ногами пропасть, сразу же жалея об этом, так как голова начала кружиться. Обернуться назад было также рискованным манёвром, который мог привести к потере равновесия и падению. — Эй! — по спине Уоррена забегал табун мурашек, когда он услышал чей-то оклик. Спереди, прямо у пункта его назначения, стоял бывший тусовщик «Циклона» Хейден Джонс, решительно балансируя своими гигантскими ногами на сухой древесине. Кора прогибалась под его весом, а дерево начало медленно вращаться по часовой стрелке, накреняясь в бок. — Стой! Подожди! Оно не выдержит нас обоих! Джонс отреагировал на его слова едва ли бодрее, чем на назойливого комара, пищащего в самое ухо. Уоррен упал на живот, шипя от сильной боли раненном боку. Сзади кто-то грубо схватил его за волосы, задирая его голову кверху, чтобы парень смог отчётливо разглядеть по-животному расширенные в приступе азарта бешеные зрачки Нейтана Прескотта. Его окружили со всех сторон, не оставляя ни единой возможности сбежать или позвать подмогу. — Давно не виделись, обсосина, — с этими словами блондин резко приложил его лбом о поверхность дерева. Уоррен заскулил, его череп словно раскололся пополам, а перед глазами всё поплыло. Пальцы заскребли по коре из отчаянных попыток удержаться и не рухнуть вниз мешком картошки. — Оу, а где твоя недоделанная Мать Тереза и её синеволосая псина? — Тебе то что за дело, упырь? — вопросом на вопрос прохрипел Уоррен, явно действуя тем самым на нервы Прескотту ещё сильнее. Нейтан фыркнул, поджимая губы, и зарядил оппоненту промеж лопаток ногой. — Знай своё место, подстилка. Дерево накренилось ещё сильнее, и где-то совсем рядом с носом Уоррена показалась пара покрытых грязью ботинок Хейдена. Вместе с Нейтаном он скрутил несчастного парня чуть ли не в крендель и принялся связывать верёвками по рукам и ногам. Любое сопротивление казалось абсолютно бесполезным в его положении. Тяжёлый удар кулака отправил Грэма в черноту на какое-то время, избавляя от необходимости дальше терпеть происходящее. Очнулся Уоррен крепко привязанный за руки, ноги и горло к небольшому дереву, скренившемуся над обрывом. Его корни обвили камни, словно щупальца Кракена, пробиваясь сквозь каждую щель. Грэм сделал попытку пошевелиться, но под спиной сразу же что-то угрожающе хрустнуло. — Не советую вертеться, если не хочешь разбросать кишки по камням, — с безразличием процедил Хейден, хрустя ногой жареного оленёнка. Эти два дикаря всерьёз смогли завалить несчастное животное как недавно заломали самого Уоррена. Интересное сходство прослеживается. Вот только Грэхэма пока не постигла участь собрата по несчастью. Прескотт мрачно точил нож о камень, а затем, неожиданно приблизился к костру и опустил лезвие в яркие языки пламени. Его дружок тяжело сглотнул, отползая в сторону, словно прочитал в стальном непоколебимом взгляде жестокий замысел. — Нейт, — Прескотт с садистским оскалом покосился на товарища, — что ты собираешься делать? — Разве я похож на человека, который станет портить интригу? Сам сейчас всё увидишь. Нашему гостю холодно, так почему бы не согреть его немножко. Ох-х, лучше бы Уоррен свалился со скалы вместе с этим грёбанным деревянным гробом за спиной. Блондин с циничным выражением лица приблизился почти вплотную к жертве и медленно наклонил раскалённое лезвие к здоровой щеке Уоррена. Кожа шипела и пузырилась, Грэхэм орал страшнее тех самых каннибалов, а богатенький отпрыск просто стоял перед ним и кайфовал от причинённой им боли. — Уб-блюдок, я… я уб-бью-т..тебя! — Нейтан лишь разразился хохотом, заканчивая выводить на щеке несчастного парня букву «Р», символизирующую его собственную фамилию. Позади разворачивающейся сцены сжался в комок Хейден, опасливо поглядывая на Прескотта, сошедшего с ума в собственной жестокости. — На тусе каждый должен тусоваться, не так ли Ден? Кажется, именно это ты любишь повторять из раза в раз под действием травки. Джонс нервно сжал край рубашки, выбивающийся из-под серого джемпера с надписью «North Side» и постарался натянуть глупую улыбку. — Нравится лежать под каблуком у Колфилд, м? Я тебе вопрос задал, гик! — хлёсткий удар последовал в ту же щёку, которую изуродовал Нейтан. — Может ты к праотцам собрался? Так я могу устроить встречу, — его нога надавила на дерево, сильнее накреняя его вместе с обездвиженным Уорреном к обрыву. — Завязывай, Нейт, — буркнул Хейден. — Вообще невесёлая херня. Давай ты будешь топтать его и без того минусовую самооценку утром? Прескотт закатил глаза, но всё же отошёл от изувеченного парня вместе со своим раздражающим шлейфом одеколона. Видно было, что ему пришлось не по вкусу бросать понравившееся занятие. Гнев и боль вскипали внутри Уоррена, словно лава в жерле вулкана, грозясь прорваться наружу. Его лицо покраснело от напряжения, зубы застучали, руки непроизвольно сжались в кулаки. Ночные звёзды сверкали на небе множеством созвездий, прекрасный вид, вот только Грэму нет никакого дела до дикой первобытной красоты, окружающей его. Изнутри поднималось пламя ненависти, кипя внутри каждой венки, пробиваясь неумолимо сквозь тонкую оболочку бледной кожи. Он и сам не понимал, что происходит. Пламя костра ярким столбом взмыло на пару метров в высоту, почти обжигая крону ели. Прескотт затормозил, испуганно отшатнувшись от огня, но в ту же минуту от столба отделилась небольшая волна, опаляя его левый бок. Нейтан бешено взвыл и покатился по земле, пытаясь потушить полыхающий как рождественская ель бомбер, призывая попутно на помощь своего друга, но тот даже не пошевелился. Тело Уоррена сковала невиданная сила, источающая жар сквозь ослабшие руки, покалывая в каждом пальце. Впервые Грэхэм бесстрашно смотрел в лицо опасности и видел лишь корчащиеся от ужаса маски, под которыми скрывались страхи его прошлого. Просто глупые трусливые щенки, мечущиеся в панике у края обрыва. «Всё в твоих руках, Уоррен. Твоя жизнь в твоих руках»