Black & White

Новый учебный год начался, как обычно. Учителя с первых дней начали загружать студентов домашней работой, ученики были недовольны, а мистер Филч проклинал сентябрь за то, что он наступил. Итак, первая неделя прошла незаметно. Новые предметы, новый преподаватель по ЗОТИ и новые студенты. Все это слилось в огромный ком, так что времени хватало на учебу, выполнение домашних заданий и пару прогулок после ужина. Малия погрузилась в учебу с головой, ведь это, всегда помогало отвлечься от плохих мыслей. Она подолгу засиживалась в библиотеке, с опозданием приходила на обед и ужин, так, что сталкиваться с ходячими проблемами не проходилось. И вот сегодня, тринадцатого сентября, она проспала ещё и завтрак. Ей никогда не нравилось число тринадцать, хотя она и не была суеверной. И сейчас, сидя на Истории магии, она сама не поняла, как отвлеклась от темы лекции. Она думала о своей семье. Вернее том, что осталось. Раньше мать была более открытой. С ней можно было спокойно поговорить и посоветоваться, но что-то пошло не так, последние пару лет. Толи девушка сама отдалилась, толи Ванесса Джонсон, устала быть матерью и примером для подражания. Хотя в двойняшках, она, как и прежде, души не чаяла. Лет в тринадцать мама ей рассказала правду о настоящем отце девушки. Ну, как рассказала, описала в двух словах. То, что отец их бросил, когда Малия была ещё совсем маленькой, ей не было и двух месяцев. Он исчез из их жизни, словно его никогда и не было. И Ванесса была вынуждена скитаться по стране с грудничком на руках. Хоть она и была из чистокровной семьи, её семья давно разорилась и потеряла свою значимость, среди аристократов. И тогда на нее посмотрел, уважаемый член общества. Теодор Джонсон — богатый, одинокий, чистокровный и привлекательный мужчина. Он женился на Ванессе с условием, что она поменяет свою фамилию и фамилию своей дочери на Джонсон, и родит ему наследника. Так и случилось. Мать Малии сначала родила двойню, а затем сына — Джека. Отчим Малии, сколько она помнила, всегда говорил ей, одну и ту же фразу: «Я тебе не отец». И это настолько отпечаталось в её памяти, что по сей день, она повторяла эти слова. Теодор Джонсон, ей не отец. А вот свою настоящую фамилию, она, так и не узнала. Мать почему-то скрывала, а отчим вообще редко с ней разговаривал. И с каждым годом, ему словно было тяжело смотреть на нее. Он избегал её. Иногда был суров. Но никогда не поднимал на нее руку. В отличие от матери, она в этом себя не ограничивала. — Эй, Малия, — шатенка дернулась и посмотрела на Дженис, которая без конца тыкала в нее локтем, — Малия, смотри, — она кивнула головой, в противоположную сторону, — этот симпатичный новенький, не сводит с тебя глаз. Джонсон перевела взгляд на парня, и тот действительно смотрел на нее, а встретившись с ней взглядами, улыбнулся. Слизеринец, нагло подмигнул ей, и уставился в свои конспекты. Его серые глаза сочетались с серо-зелёным галстуком, а белая рубашка контрастировала с черными волосами. — Как он тебе? — не унималась Миллер, — хорош, да? — Тут не поспоришь, — усмехнулась Малия, поворачиваясь к подруге, — милая мордашка. — О, Мерлин, — закатила глаза светловолосая девушка, — тебе лучше никогда не делать комплименты. Ты не умеешь. Джонсон засмеялась. — И как зовут этого симпатичного брюнета? — вскинула она бровь, обращаясь к подруге. — Лиам Купер, а что? Решила познакомиться? — хихикая, спросила Миллер, она кокетливо кидала взгляды в сторону слизеринцев, — но смотри, как бы твой будущий муж не узнал об этом. — Видеть тебя не могу, — беззлобно кинула Малия, и уткнулась в свои конспекты.

***

На зельях присутствовали все четыре факультета, потому что для подготовки к ЖАБА, были допущены немногие студенты. Многие не набрали достаточного количества баллов по СОВ, и теперь были вынуждены отказаться от зелий. Из Слизерина на занятии присутствовали четыре студента, два Пуффендуйца, пять Гриффиндорцев и семь Когтевранцев. И так как, последних, было нечетное количество, Малия села с Эванс. И прямо за ними расположились Поттер с Блэком. Джонсон последние несколько дней вообще не сталкивалась с Мародерами, и сейчас одним местом чувствовала, что эта встреча плохо закончится. Профессор Слизнорт, довольно улыбаясь в свои усы моржа, раздавал задания, а своим любимчикам давал что-нибудь посложнее. Он был уверен, что они справятся. Малии и Лили досталось зелье для восстановления памяти. Зелье средней сложности и готовилось в течение двух часов. Девушки переглянулись и молча начали раскладывать ингредиенты на столе. Они работали слаженно и понимали друг друга с полуслова, так как в паре работали и раньше. — Слушай, тут нужен экстракт омелы, — нахмурила брови Эванс, обращаясь к соседке, — не посмотришь в шкафчике профессора? — Да, конечно, — отозвалась Малия и, поднявшись со своего места, направилась к полке с пробирками. — Привет, Джонсон, — рядом с ней оказался Поттер, — как тут найти вытяжку виноградной лозы? Ты разбираешься в Зельях? — Да, Поттер, разбираюсь, — хмыкнула в ответ девушка, — а ты можешь взять всё, что угодно, потому ваше зелье в конце занятия, всё равно приведет к взрыву. — Это точно, — засмеялся Поттер, — но, смотри, чтобы ваше зелье не взорвалось сегодня. Всякое может быть, — пожал он плечами и, не смотря, схватив дну из пробирок, вернулся на свое место. Девушка проводила его взглядом и тут же встретилась с глазами Блэка, который все это время смотрел на них. Она приподняла одну бровь, словно бросая вызов, а он усмехнулся в ответ. Малия вернулась на свое место, поглядывая на парней, которые мешали очень подозрительное зелье. Оно почему-то стало дымиться и странно пахнуть. Джеймс рухнул на стул рядом с Сириусом и довольно посмотрел на него. — Твоя мадам, сегодня не в настроении, — усмехнулся Поттер, откупоривая пробирку с какой-то жидкостью и выливая все котел. — Она не моя мадам, — Блэк устал повторять это, его раздражало такое единодушие друзей. Зелье в оловянном котле устрашающе забурлило. — Ну, что, повеселимся? — глаза Блэка загорелись озорным огоньком. — Посмотрим, как отреагирует наша отличница, на неудачное зелье, — вторил ему Поттер. Парни с довольными лицами, словно выиграли Кубок школы, начали разливать свое зелье по пробиркам. Оно было грязно-болотного цвета и пахло соответствующе. — Итак, мистер Поттер, — тихо зашептал Сириус, — я отвлекаю студию, а вы подливаете наше прекрасное зелье, в котелок, тех очаровательных дам. — Это будет незабываемо, мистер Блэк, — так тихо ответил Джеймс, доставая мантию невидимку — начали! — О, МЕРЛИН! — закричал Сириус на весь кабинет, — моя нога! Нога! Все студенты, словно по команде повернулись к Сириусу, в то время как Джеймс, бесшумно подошел к своим однокурсницам, и вылил подозрительную жидкость в их котел. — Что случилось, мистер Блэк? — Слизнорт, как ошпаренный подскочил со своего места, — вам плохо? — Что с тобой, Бродяга? — рядом оказался Поттер, наигранно пугаясь за друга. — Ох, всего лишь показалось, — сокрушился парень, — извините, профессор. — Вы меня пугаете, мистер Блэк, — недовольно проговорил профессор, и опустился на стул. — Пять, — тихо прошептал Поттер, — четыре… -…три… -…два… -…один, — одновременно проговорили парни. И вдруг на весь кабинет раздался взрыв, студенты во второй раз подскочили на месте. Взорвалось зелье Малии и Лили. Все стояли в шоке, особенно Слизнорт. Он засеменил к девушкам, что-то быстро говоря, и не понимая, как такое могло случиться. — Ох, мисс Эванс, что произошло? — Джонсон переглянулась с рыжей старостой, та стояла вся красная и растерянная. — Думаю, это моя вина профессор, — подала голос Малия, и резко повернулась к Мародерам, те еле сдерживали смех, а Блэк пожал плечами, мол: «Так получилось». — Ну, что же, мисс Джонсон, — Слизнорт был явно расстроен, — думаю, вам придется остаться после занятий, и привести кабинет в порядок. Поттер и Блэк смеялись уже в голос, а Люпин тихо шикал на них. Эванс повернулась к парням и посмотрела прищурив глаза. Кажется, и она поняла, в чем тут дело. — Конечно, профессор, — процедила сквозь зубы Джонсон, обещая расправиться с Блэком, как только они выйдут из этого кабинета. — Я помогу ей, — подала голос Эванс, и Слизнорт выразительно посмотрел на нее, — боюсь и моя вина, тут тоже есть. Рыжая староста повернулась к Поттеру, и тот послал ей воздушный поцелуй, на что, Лили показала ему средний палец, и по кабинету прошелся одобрительный гул. — Продолжаем, продолжаем, — хлопнул в ладоши зельевар, возвращаясь на свое место. Джонсон и Эванс молча начали убирать, результаты взрыва с парты, со своих конспектов и учебников. Шатенка была зла. Эти придурки ведут себя, как недоразвитые мальчишки. И она спокойным голосом, произнесла: — У меня есть план. — Малия… — Да? — Мы не будем убивать их, бить или калечить любым другим способом, — строго произнесла Эванс, протирая огромное пятно. — Ладно, у меня нет плана, — выдохнула шатенка, — но я этого, так просто не оставлю. — Пообещай мне, что ты ничего не сделаешь, — повернулась к ней рыжая староста, — мы же старосты, Джонсон. — А они придурки. — Малия… — Что? Я думала, мы обмениваемся фактами. — Ладно, — закатила глаза рыжая, — мы отомстим, но только разумно. — Дааа, — выдохнула шатенка, довольно глядя на Эванс, — мы разнесем их. Я подолью им слабительного перед игрой в квиддич, и заколдую их формы, чтобы они стали невидимыми, прямо в разгар игры. И они будут голыми летать по полю… — Я сказала — разумно, Джонсон. — Ты невероятная зануда, — резко повернулась шатенка к Эванс. — Да, нет же, — усмехнулась Лили, — мы, что-нибудь придумаем, только вечером, на отработке. Малия выдохнула и продолжила драить котел, который весь был в вонючей жидкости, от запаха, которого начинало тошнить. В конце занятия, профессор зельеваренья прошелся по кабинету и озвучил результаты, а подойдя к девушкам, сказал, чтобы они подошли на отработку завтра вечером, а не сегодня. *** Холодный осенний дождь лил, не переставая, образуя грязные лужи и слякоть. Тучи сгущались над замком, сея грусть и мрак. Малия сидела на лестнице, ведущей к Северной башне, и читала толстенький фолиант. Однако, слова не задерживались в её голове ни на минуту, и ей приходилось перечитывать одно и то же предложение по нескольку раз, и в конце концов, ей это надоело. Да и освещение было хреновым. И более не видя смысла портить себе зрение, девушка засунула учебник в рюкзак. Она вспоминала минувший день и понимала, что это худшее тринадцатое сентября на её памяти. Чертовы, Мародеры умудрились все испортить, появившись всего на одном совместном занятии, а что будет, когда у них будут совместные ЗОТИ, трансфигурация и заклинания. Шатенка запустила руки в волосы и опустила голову. Дерьмо. Теперь ещё и идти на отработку с Эванс. Хорошо хоть не с Поттером, хуже него только Блэк. Заносчивый и самовлюбленный. На душе, вновь стало паршиво. Как же она не хотела представлять его рядом с собой. Да и хер с ним. Пора отпустить сегодняшний день. Она взглянула на часы, они показывали без пяти полночь. Ужин она пропустила, просидев три часа в библиотеке, затем её нашел Джек и всучил какую-то булочку, выражая свое недовольство на счет её поведения. С Дженис она видеться не хотела, потому что та, грозилась завалить её вопросами. Вот она и сидела на лестнице, читая учебник, надеясь, что к её приходу, все будут спать. Она любила оставаться в одиночестве. Приводить мысли в порядок, анализировать прошедший день, уходить в себя. Копаться в своей голове, как в лабиринте и находить ответы на вопросы. Но сегодня все шло не так. И недолго думая, Малия достала сигареты и закурила. Дым привычно проникал в лёгкие, но желаемого эффекта не давал. Легче не становилось, лишь дышалось труднее. И сделав, очередную глубокую затяжку, девушка закашлялась. И тут факелы рядом с ней начали гаснуть, что означало, что время полночь. А значит сейчас, ей придется возвращаться в гостиную, в полной темноте. Она тихо выругалась и поднялась со своего места. И тут же услышала шаркающие шаги неподалеку и противное мяуканье кошки. — Вот, чёрт! — она схватила рюкзак и, сделав последнюю затяжку, потушила окурок о выступ в стене. Малия, как можно быстрее пошла в противоположном направлении от приближающихся шагов, и молила Мерлина о том, чтобы её не поймали сегодня. Хватит на сегодня происшествий. Она шла практически на ощупь, потому что было так темно, словно ей выкололи глаза. А освещать себе путь Люмусом, было бы глупо, особенно сейчас. Пару раз она споткнулась о несуществующие неровности, списывая все на то, что она нервничала. Не хватало, старосте Когтеврана попасться Филчу. Флитвик же с нее три шкуры сдерет, и сделает себе кожаные перчатки. Она набирала скорость, едва успевая сворачивать в нужные коридоры, но шаги, словно преследовали её, и она могла поклясться, что слышала недовольное ворчание старого кошатника. И тут свернув в очередной темный коридор, который так же, не удостоились осветить, хотя бы парочкой факелов, её кто-то резко схватил за рукав и, притянув к себе, утащил за темную нишу. Ей зажали рот ладонью, вторая рука наглеца лежала на талии. Малия начала вырываться, но в ответ, её лишь ещё сильнее прижали к себе. То, что это был парень, было ясно, как день. Она чувствовала мужской рельеф груди, своей спиной, и ещё понимала, что кто бы это ни был, он был выше её чуть ли не на пятнадцать сантиметров. — Тшшш, — прошипел тихий голос, где-то над её макушкой, — он рядом, — и медленно убрал руку от её рта, — не кричи. Девушка замерла. И тут же захотела провалиться сквозь землю, потому что она узнала этот голос. Она бы узнала его из сотни тысяч голосов. И лучше бы она попалась Филчу, чем стояла бы тут, и слушала ровное дыхание Сириуса Блэка, который, похоже, и не подозревал, кого он прижимает к себе. Кого он спас от гнева старого смотрителя. Малия на мгновенье закрыла глаза, лихорадочно думая, что делать дальше. В это время парень сделал глубокий вдох и, усмехнувшись, тихо прошептал: — Курить вредно, знаешь? — она медленно кивнула, и благодарила Господа, за то, что здесь было так же темно, как и в коридоре. Она знала, что если скажет хоть слово, он узнает её, и чем тогда закончится эта встреча, было страшно представить. Шаркающие шаги Филча, раздавались все ближе и ближе, а вот парня, похоже, это не сильно парило. Он положил голову на макушку девушки, и обеими руками продолжал прижимать её к себе. Затем его руки самым наглым образом, легли на низ живота Малии, от чего она едва не дернулась, но всё же продолжала стоять, как вкопанная, не веря в происходящее. Тут же она вспомнила, как они с Поттером на зельях, подорвали их с Эванс котел, и в голову пришла просто потрясающая мысль о мести. Хоть она и пообещала Эванс этого не делать, но раз представился такой шанс, почему бы не воспользоваться им? Филч прошелся совсем рядом, обнимая свою древнюю кошку и держа в руках керосиновую лампу. Он что-то бормотал себе под нос, что больше походило на проклятье студентов, но девушка решила не брать это в голову. — Ты разговаривать умеешь? — усмехнулся парень, когда шаги смотрителя стихли, он опустил немного голову, и девушка почувствовала его горячее дыхание в опасной близости от своей шеи. — Может, скажешь свое имя? Горячий выдох, словно опалил огнем, небольшой участок кожи на шее девушки, и она, закрыв глаза, медленно выдохнула. Она чувствовала, как в воздухе нарастает напряжение, и это не сулило ничего хорошего. Её сердце начало бешено биться о грудную клетку, хотелось вырваться и сбежать, но что-то её останавливало. Руки парня опустились к бедрам, затем начали медленно подниматься вдоль живота. — Почему ты молчишь? — его веселила вся эта ситуация, а вот девушке было не до смеха. Она резко развернулась к нему и уткнулась лбом ему в грудь, прижалась плотнее и холодными пальцами начала расстегивать рубашку парня, перед этим опустив свой рюкзак на пол. Месть — это все, что сейчас её интересовало. — С огнем играешь, детка, — выдохнул Блэк, напрягаясь всем телом, — это плохо кончиться. Джонсон приложила палец к его губам, приподнялась на цыпочках, и насколько смогла, изменив голос, прошептала ему в ухо: — Закрой глаза. Было слишком темно, и увидеть закрыл ли парень глаза, было очень трудно, но девушка понадеялась на совесть парня. Хотя о чём это она? Блэк и совесть? Немыслимо. Она медленно стянула сначала с одного плеча, затем с другого его рубашку, и опустив руку ниже, на ощупь из заднего кармана джинсов вытащила палочку, и быстрым движением спрятала ее в рукав своей мантии. Прижимаясь ближе, чтобы он ничего не заподозрил начала расстегивать ремень на джинсах. Парень судорожно вздохнул и, не выдержав прижал девушку изо всех сил к себе, а вот это уже не входило в планы девушки. Парень сжал ягодицы девушки и, опустив голову, поцеловал висок незнакомки. Хотя в голове шестеренки крутились с бешеной скоростью, ведь он чуял её аромат. Но запах табака, перебивал едва заметный сладкий аромат духов. Малия понимала, что парень сильнее её физически, но если сделать все по уму, то у нее должно получиться. *** Трое Мародеров, сидели в гостиной и ждали Сириуса, который отошел буквально на «пятнадцать минут», но его не было уже довольно приличное время. Проследив за ним по Карте, они поняли, что он решил развлечься с девушкой, и друзья продолжили игру в карты без него. Примерно через полчаса дверь в гостиную с тихим скрипом открылась. И сначала появилась голова Сириуса, и удостоверившись, что кроме друзей, в гостиной никого нет, он зашел в гостиную, с самым недовольным видом. А трое друзей покатились со смеху, завидев, в каком виде, вернулся Блэк. — Ахахаха, — Поттер смеялся громче всех, держась на краешек дивана, рискуя свалиться оттуда, — боже, Бродяга, ты решил сменить имидж? — Ты теперь невеста? — сквозь слёзы проговорил Питер. — Кто будет твоим мужем? Филч? — вторил друзьям Римус. — Заткнитесь, все! — Блэк просто негодовал и, не сочтя шутки друзей безумно смешными, начал сверлить их злым взглядом. Сириус Блэк стоял в ботинках, трусах и завернутый в сетчатый тюль на голое тело. Он был зол на весь мир, но больше всего, на ту сучку, которая раздела его, умудрилась стащить его палочку и всю его одежду у него из-под носа. Если он только узнает, кто она такая… — Почему на тебе черные трусы? — вскинул одну бровь Джеймс, — я думал ты сегодня в розовых в сердечку. — Или ты бережешь их, для своего звездного часа?.. Сириус молча прошел через всю гостиную и завалился в кресло. В голове он прокручивал безумную страшную месть, за то, что он испытал сегодня. — Ты не хочешь нашить фату? И, кажется, не хватает кружев, как ты считаешь, Луни? — Определенно, надо добавить кружева, — согласился староста, едва сдерживая смех, — ну, вот Бродяга, а ты говорил, что тебе будет с ней скучно. — Вот именно, — засмеялся Джеймс, — она вон веселится, на полную катушку. Блэк резко поднял голову, и посмотрел на друзей. — О чем, это вы? — О, Джонсон, конечно, — воскликнул Питер, — это же она тебя, так красиво приодела, или точнее сказать, раздела. — С чего вы это взяли? — парень напрягся, у него не укладывалось в голове, что такое могла проделать Когтевранка. — Так мы видели по Карте, как вы стояли, обжимались за нишей на пятом этаже, — кивнул на Карту Мародеров, Люпин. — Только не говори мне, что ты не знал, что это она? — новый приступ заражающего смеха, повалил-таки, Поттера с дивана. — Серьезно? — Там было темно, понятно? — проговорил Блэк, поправляя тюль на плече, — не могу поверить! Это была она! Черт возьми! Ведь я чувствовал запах её духов! Он вскочил со своего места и начал наворачивать круги по гостиной. — Теперь, ты похож на императора, — хмыкнул Хвост, — короны только не хватает. — О, Мерлин! Заткнитесь уже, — закатил глаза Бродяга, — во-первых, это не смешно, во-вторых, вы понимаете, что меня раздела девчонка? Она меня раздела, а не я её? Понимаете? — Что же будет с твоей самооценкой? — Все в порядке с моей самооценкой, — усмехнулся Блэк, — а вот она, — он поднял указательный палец вверх, — она у меня ещё попляшет. — Да, ладно, тебе, — хмыкнул Поттер, — где твой позитивный настрой? — У тебя заднице, Сохатый, — недобро усмехнулся Блэк, и изящно поправив, свой полупрозрачный наряд, сел обратно в кресло. — Ты какой-то нервный, у тебя, что опять эти дни? — Эти дни будут у тебя, когда и Эванс проделает с тобой, нечто похожее, — засмеялся Сириус. — Мы не должны этого допустить, — вдруг стал серьезным Поттер, — может быть, придумаем, очередную, шалость? — С удовольствием, — хмыкнул Блэк в ответ. *** Малия проснулась рано утром, от звона будильника. Она подскочила в кровати и начала лихорадочно собираться, ведь ей нужно было до завтрака успеть отправить, вещи и палочку, Блэку. Она очень надеялась, что он не догадается, что это она раздела его в коридоре на пятом этаже. Вспоминать прошедший вечер не хотелось, отчасти потому что, в какой-то момент он так сильно прижал её к себе, что ей захотелось наплевать на все и прижаться в ответ. Но головой она понимала, что он, то же самое, сделал бы с любой другой, кто попался бы ему в коридоре. Такие люди не меняются. Он прижимал её к себе, даже не зная, кто она такая. Из-за этого девушка начинала злиться еще больше. Он же бабник. Просто, конченный бабник. И её будущий муж… Она приложилась лбом к шкафу и закрыла глаза. Ну, за что ей такое? Мерлин, когда она так нагрешила? — Малия? — послышался сонный голос Дженис, — ты чего так рано? Джонсон отпрянула от шкафа и посмотрела на подругу. — Мне нужно заскочить в библиотеку, перед завтраком, — быстро соврала шатенка и, схватив нужные вещи, покинула комнату. Спустившись в гостиную, она обнаружила на широком подоконнике, чью-то сову, она медленно подошла к птице и протянула руку. Сегодня ей несказанно везло, потому что переться сейчас в совятню, не было никакого желания. Благополучно отправив посылку, девушка опустилась в мягкое кресло и уставилась в камин. Догорающие дрова притягивали взгляд, и она залипла на добрых минут двадцать, думая обо всем на свете. Она думала о том, что вчера от Блэка приятно пахло, дорогим парфюмом. Руки были теплыми, а дыхание таким горячим, что обжигало кожу. Она помнила моменты, и не могла выкинуть их из головы. Он стоял так близко. А в объятиях было так уютно. Но так не должно быть! Она не должна чувствовать все это! Не должна… Она начинала ненавидеть себя, за то, что так много думала об этом. Нужно выкинуть это из головы, раз и навсегда! И решительно схватив рюкзак, шатенка пошла к выходу из гостиной. Она прошла метров десять по коридору, когда поняла, что за ней кто-то идет. Малия резко развернулась и увидела его. — Привет, Джонсон, — усмехаясь, поздоровался Блэк, — ничего не хочешь мне рассказать?