Black & White

— Привет, Джонсон, — усмехаясь, произнёс Блэк, — ничего не хочешь мне рассказать? Малия на мгновенье растерялась, и тут же начала обдумывать план побега. Но понимала, что он догонит её в два счета, и тогда она сдаст себя с потрохами. Может забежать обратно в гостиную? Но это глупо. Словно она его боится. Она же не боится? — Нет, — повседневным тоном ответила шатенка, стараясь не смотреть парню в глаза. Тут же она вспомнила, как проводила ладонями по его голой накачанной груди, и горячо дышала ему в шею. Она мысленно пыталась отвлечься, но, ни черта, не получалось! Сейчас он стоял в белоснежной льняной рубашке, которая была небрежно заправлена в черные брюки. Галстук был расслаблен, и две верхние пуговицы были расстегнуты. — Нет? — вскинул бровь парень, подходя ближе, — ты уверена? В нос тут же ударил его запах, девушка сделала шаг назад, поднимая взгляд от шеи к лицу парня. Он вел себя слишком самоуверенно, словно точно знал, что в том коридоре вчера, была она. — Уверена, — она посмотрела ему в глаза, и встретилась с его ясным, почти синим взглядом. Это нормально, иметь такой цвет глаз? И нормально, что её ладони начинают потеть? А ноги дрожать? Нет! Это не нормально! Её внутренний голос, буквально кричал об этом. Что ты творишь со мной, заносчивый мальчишка? — Что ж, — наклонив голову вправо, произнес Блэк, — тогда, думаю, ты не будешь против… Он в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив за запястье, резко притянул к себе. Малия вскрикнула и дернула руку на себя, но тут он немного наклонился и, уткнувшись носом в шею, вдохнул в себя её аромат. Он узнал её. Это точно была она. Карта, конечно, никогда не врёт, но удостовериться в этом лично. Было делом чести. — И кому ты врешь, Джонсон? — прошептал Сириус, едва задевая губами мочку уха девушки. Малия замерла. Он узнал. Но как? Неужели по запаху духов? Это реально? Вот же дьявол! — Ну, что же ты? Вчера ты была намного смелее, — он смеялся над ней, — как ты резво расстегнула ремень брюк и сняла с меня их. А сегодня стесняешься? Он, что не злился? Почему он смеется? Что за неадекватная реакция? Она закрыла глаза и опустила голову. Она чувствовала себя поверженной, и ещё хуже чувствовала себя из-за того, что он просто смеялся. Но тут же она поняла, что не делала ничего, что могло бы показаться непристойным. Вчера она просто, поставила его на место. Она пошутила, как они, Мародеры, всегда, это делали. — А ты что, хочешь повторить? — вскинув одну бровь, спросила шатенка, поднимая на него взгляд. Она была довольна своим тоном, полным уверенности и насмешки. Во взгляде была смешана заинтересованность и толика презрения, но она не волновалась, ведь это было взаимно. Ведь, если бы не их родители, то возможно, они бы вообще никогда не заговорили. И сейчас они сверлили друг друга взглядами, словно играли в гляделки. — Хочу, — тихо ответил он, — только на этот раз, я раздену тебя. — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулась Джонсон, в своей манере. — Действительно, посмотрим, — не остался в долгу Блэк, и снова наклоняясь к уху, произнес, — ты же в курсе, что должна делать жена в первую брачную ночь, правда? Шатенка чуть не задохнулась от возмущения, но, разве он не прав? Она отстранилась, зло, сверкнув глазами. — Пусти, — она отдернула запястье, и он тут же разжал свою ладонь. — Я так просто, этого не оставлю, — хмыкнул Блэк, отходя от шатенки, — ещё увидимся, Джонсон. Малия сделала пару шагов в сторону стены и сползла по ней. «Ещё увидимся, Джонсон» — прозвучало у нее в голове. Дура! Какая же ты, дура! Она поднесла руку к уху и коснулась мочки. Она могла поклясться, что он задел её губами. Идиотка! И он самодовольный кретин! Бесчувственная сволочь, которая, только и может давить на больное! Мерлин, как она не хотела Рождества. Впервые в жизни, она хотела, чтобы Рождество не наступило. — Идиотская, тупая сова! — услышала она знакомый голос Джен, и тут появилась сама блондинка, — Малия? Ты уже вернулась из библиотеки? — Откуда? — не сразу сообразила шатенка, подскакивая на ноги. — Ты собиралась в библиотеку, бить рекорды книжного червя, разве нет? — Ах, да, — махнула рукой Джонсон, — да, вернулась. Что не так с совой? — Родители подарили мне новую сову, — Миллер сравнялась с ней и они пошли в сторону Большого зала, — и сова должна была быть в гостиной с утра, чтобы мне не идти в совятню. А её нет, представляешь? Как теперь мне приучить её? — Действительно, глупая птица, — отводя взгляд, произнесла шатенка, вспомнив, где она уже видела эту сову. — Думаю, это в первый и последний раз. Она исправиться. — Что с тобой? — Дженис посмотрела на подругу, — ты какая-то рассеянная. — Все в порядке, — ответила Малия, натягивая улыбку через силу. — С кем у нас сегодня занятия? — Сдвоенная трансфигурация со Слизерином, заклинания с Пуффендуем и ЗОТИ с Гриффиндором, — перечислила Миллер, загибая пальцы на руках, — а что? — Как профессор по ЗОТИ, относиться к пропускам? — усмехаясь, спросила Малия. Дженис засмеялась и пригрозила подруге пальцем. Она и понятия не имела, что творилось в голове шатенки. Столько противоречий, столько смешанных чувств. И Джонсон шла и улыбалась. Она любила это делать. Прятать эмоции, когда это необходимо. И показывать их, когда уже нет сил. А сейчас, Джен не обязательно знать обо всем, что произошло. Ведь, её лучшая подруга, когда-то была влюблена в этого «покорителя дамских сердец». Может быть, сейчас все забылось. Но зачем сыпать соль на рану, верно? Уже в кабинете трансфигурации, Малия резко остановилась. Она вспомнила, что не взяла с собой эссе, для профессора МакГонаглл. Хотя в принципе, она вообще не понимала, зачем им переписывать информацию с учебника, тратя на это время, чернила, пергаменты и нервы, когда можно просто почитать учебник? — Бляяять, — она закатила глаза, положив одну руку на парту. — Боже, веди себя прилично, Джонсон, — шикнула на нее Джен, — что у тебя опять случилось? Забыла голову в комнате? — Хуже, — хмыкнула в ответ шатенка, — я забыла эссе, для этой женщины, — она кивнула в сторону преподавательского стола, где уже готовилась к занятию профессор. — И почему я не удивлена? — пожала плечами светловолосая девушка, и прошла вперед, — беги уже, — она обернулась, присаживаясь рядом со старостой школы, Геллером, — я тебя прикрою. — Спасибо, — выдохнула Малия. Шатенка быстрым шагом направилась к выходу из кабинета и тут же столкнулась с кем-то, и все её конспекты, которые она зачем-то взяла с собой, вместо эссе, полетели на пол. — Чёрт, — тихо выругалась она и присев начала быстро собирать разлетевшиеся пергаменты. — Ох, прости, пожалуйста, я не специально, — быстро проговорил мужской голос, и присел рядом, помогая собрать конспекты девушки. Малия подняла взгляд и увидела перед собой новенького Слизеринца, он смущенно собирал записи девушки, а затем резко посмотрел на нее. — Лиам Купер, — протянул парень конспекты, — извини, ещё раз. — Ничего страшного, — улыбнулась Малия от искренности парня, приняв протянутые бумаги, — Малия Джонсон. — Рад знакомству, Малия, — серые, как осеннее небо, глаза парня, буквально светились, — может быть, сядем вместе? — Я не против, — глупо продолжала улыбаться шатенка, пожав плечами. Она кинула быстрый взгляд на Дженис, и та подняла два больших пальца вверх, мол: «Так держать». — Я забыла эссе, так что… — Я тоже забыл, — усмехнулся парень, — написать его, — сразу же уточнил он, — может, принесем к следующему занятию? — Можно и к следующему, — наплевав на все, шатенка вернулась к парте. Малия села рядом с парнем, и про себя отметила, что от него приятно пахнет. И в то же время, думала, о том, что хорошо, что она попала на Когтевран, а не на Гриффиндор. Ведь, у Слизерина и Гриффиндора вот уже, которое столетие, идет безмолвная война. Они ненавидят друг друга. А Когтевран — это нейтральная территория. Они выше всего этого. Разногласий и споров, бесконечных козней. Они, просто они. Студенты, со своей точкой зрения, своими принципами и правилами. Они не гонятся за славой и властью. Стратегия. План. Ум. И решительность. Вот, что важно. И подумав, что этот день не так уж и плох, девушка с головой погрузилась в учебу. *** — Ну, ты и дебил, Сохатый, — засмеялся Сириус, своим лающим смехом, привлекая всеобщее внимание. Они сидели на Истории Магии и Джеймс, высунув язык наружу, пытался запечатать, ядовито-розовый конверт, с приглашением на прогулку. Где он достал такого цвета конверт, и вообще эту параноидальную идею о нелепом свидании, было непонятно. И никто из друзей не рвался это выяснять. — Сдалась, тебе эта Эванс? — спросил Питер, непонимающе смотря на друга, а у того, даже очки вспотели от стараний. — Сдалась, — недовольно ответил Поттер, — ты же видел, что сделала Джонсон, с Бродягой, а представь, что сделает эта рыжая бестия со мной? А я ещё молод и красив. — Ну, не кастрирует же она тебя, — засмеялся Люпин, — и вообще, она, наверное, уже забыла об этом. -Ага, забыла, как же, — недоверчиво закивал Поттер, снова смазывая слюнями, противного цвета конверт, — она только и ждет, когда я потеряю бдительность, и нанесет, УДАР! — он ткнул кулаком куда-то в сторону, и вернулся к своей работе. — А с чего ты взял, что она согласиться? — Да, и с чего ты взял, что ей нравиться розовый? — Пффф, — фыркнул Поттер, — во-первых, всем девчонкам нравиться розовый… — И однотипное мышление парней, — вставил Люпин. — …и, во-вторых, как она может не согласиться на прогулку со мной? — продолжал Джеймс, — я же красавчик! — Ещё и дохуя скромный, — кивнул Бродяга, снова заливаясь смехом. — Молодые люди, — голос профессора Бинса, немного утихомирил парней, — если вы не слушаете, можете быть свободными. — Простите, профессор, — тут же подал голос Римус, — этого больше не повториться. На них тут же бросила недовольный взгляд, рыжая староста и несколько студентов из Пуффендуя. — Ладно, — чуть тише продолжил дискуссию, Бродяга, — допустим, на одну милипизерную миллисекунду, что она примет твои извинения в корявом письменном виде и, согласиться на прогулку. Что дальше? — А он жениться на ней, — усмехнулся Лунатик, — лишь бы не мстила, а то вдруг, Сохатый потеряет бдительность через лет двадцать, и она нанес «Удар!», — Римус нелепо повторил движение рукой, которое изображал Поттер, несколькими минутами раннее. — Идите-ка вы, в задницу, — отмахнулся от них друг, — так глубоко, чтобы я ваших голосов не слышал ещё часа два. — А что будет, через два часа? — не понял Питер. — Эванс, даст ему отворот-поворот, и он попросит носовые платочки… — …тебе принести розовые, милый? — писклявым голосом продолжил Блэк. — Хуёзовые, — беззлобно бросил Джеймс, а затем, поняв, что только, что сказал, покатился со смеху. Блэк засмеялся ещё громче, чем они опять привлекли внимание курса и преподавателя. — Мистер Блэк, встаньте, — не выдержал профессор Бинс. — Простите, профессор… — Я сказал, поднимитесь с места, — и Сириус, сдерживая негодование, поднялся с места. — Я доложу о вашем поведении, вашему декану, молодой человек, — подплыл к студенту, учитель-приведение. — Может быть, кто-нибудь из ваших друзей, хочет составить вам компанию? — Нет, профессор, я смеялся один, — не отводя взгляда, ответил провинившийся студент, — шутка в моей голове, не давала мне покоя, и я засмеялся. Сириус услышал, как Джеймс засмеялся, но тут же сделал вид, что кашляет, и Римус начал сильно бить его по спине. Отчего, Поттер чуть лбом не припечатался в свой ядовито-розовый конверт, отмахиваясь от старосты. — Что ж, — хмыкнул Бинс, — надеюсь, она назначит вам наказание. — О, дааа, — тихо прошептал Поттер, когда профессор, направился к своему столу, — она его тааак накажет. И когда до Блэка дошел смысл фразы, брошенный другом, тот покатился со смеху, держась рукой за парту. — Ненавижу тебя, Сохатый, — сквозь смех выдавил Блэк, и наконец, справившись со своими эмоциями, парень произнес, — можно ли мне сесть профессор? А то ноги, знаете ли… — Заткнись, — шикнул на него староста, — ты делаешь только хуже, Бродяга. — А чего сразу, я? У него-то ноги не болят, — он кивнул на профессора, — он же приведение. И спустя пару минут, Бинс вспомнив о студенте, разрешил ему сесть. *** Вечером после ужина Джонсон отправилась на отработку вместе с Эванс. Слизнорт не хотел сильно загружать своих любимых учениц, поэтому сказал отмыть парочку котлов, которые подпалили на занятиях студенты, и они могут идти. Он не забрал даже их палочек, и улыбаясь в свои усы, вышел из кабинета. — Этот день восхитительно невыносим, — выдохнула Малия, хватая тряпку. — Что скажешь, Эванс? — Да, погода сегодня не самая лучшая, — согласилась рыжая староста, — ненавижу осень. — Думаешь, день плохим делает погода? — выгнула бровь шатенка. — Ты так не думаешь? — Дело не в погоде, Эванс, вовсе не в погоде, — покачала головой Малия. — Что у тебя случилось? — Моя сестра ненавидит меня, — пожала плечами рыжая, — она выходит замуж, а я узнала это от мамы. Ещё Поттер со своими извинениями за зелье… — Он извинился? — удивленно спросила Джонсон, — ты серьёзно? — Да, — кивнула Эванс, — я же говорила, что не обязательно им мстить. — И что теперь? Ты передумала? — Джонсон, ты, что прочитала брошюрку по занудству? — усмехнулась Лили, — конечно, нет. В понедельник утром, нас ждет то ещё зрелище. Малия усмехнулась. Она решила, что старосте школы не обязательно знать о том, что она попыталась отомстить Блэку, но вышло не совсем так, как планировала шатенка. — Скажи, Эванс, что бы ты сделала, если бы тебя насильно выдавали замуж? — спустя пятнадцать минут усердной работы, спросила Малия, отложив тряпку. Она сидела на полу, согнув одну ногу в колене и прижав её к себе. Рыжая девушка не поворачиваясь, пожав плечами, ответила: — Повесилась бы. — Надеюсь, ты не собираешься становиться психологом? — весело усмехнулась шатенка, — советы у тебя, так себе. — Что? Психологом? Нет, конечно, — махнула рукой Эванс, — а, кого выдают замуж? — Да, так, — пожала плечами Малия, — просто спросила. — Это, наверное, ужасно, — повернувшись лицом к Джонсон, произнесла Эванс, — а что бы ты сделала? — Ненавидела бы весь мир, но ничего не делала… — Это на тебя совсем не похоже, — староста внимательно смотрела на девушку. — Совсем, — покачала головой Малия. — А как же любовь? — присаживаясь рядом, спросила Эванс, внимательно глядя на собеседницу. — Как можно лечь в постель без любви? — Любовь? Издеваешься? — выгнула одну бровь шатенка, — ты перечитала сказок, Эванс. — А вот и нет, — возразила староста, — разве, чтобы заняться сексом, не нужна какая-то химия… — Чтобы заняться сексом, нужно желание и резинки, Эванс, — усмехнулась Малия, — не будь такой наивной. Нет принцев на белом коне. — А я говорю, не о принцах, Джонсон, — Эванс выглядела слегка растерянной, словно какой-то её мир рушился, — я говорю о человеке, с которым бы хотелось провести жизнь. Воспитывать детей и любить, не смотря, ни на что. — Эванс… — Нет, подожди, ты не права! — воскликнула Лили, — любовь она существует. Это не симпатия или влюбленность. Это, когда в человеке, ничего не раздражает, понимаешь? Любить не красивые глаза и внешность, любить, не за что-то, а вопреки всему. Малия молчала. Может быть, Эванс и права, но она этого признавать не хотела. Может быть, потому что она никогда не ляжет в постель с человеком, которого будет любить? Она не знала, и сомневалась, что хочет знать ответ, на этот вопрос. — Джонсон, — позвала её Лили, — как ты относишься, к розовому цвету? — Терпеть не могу, — выдохнула шатенка, вытаскивая палочку, и убирая на место котелки. — Я тоже, — усмехнулась Эванс, — а Поттер, прислал мне нелепейшее письмо в таком конверте, такое чувство, будто на него стошнило купидона. — На Поттера? — засмеялась Малия, радуясь переведенной теме. — Да, нет же, на конверт, — в ответ засмеялась Лили, она тоже достала палочку и, чтобы быстрее закончить уборку в кабинете зельеваренья. *** — Ты знаешь, Джеймс, — глядя куда-то вдаль, произнес Блэк, — я сегодня познакомился с такооой девушкой… — Познакомился? Разве ты с кем-то ещё не знаком? — Как оказалось, да, — Сириус повернулся к другу, — это новенькая, из Слизерина. — Слизеринка? Купер? — нахмурил брови Поттер, — и давно ты отжигаешь с ней? — Ты, что в уши долбишься? Я же сказал, что сегодня познакомился, — хмыкнул брюнет, откидывая книгу, которую до этого держал в руках. — Она горячая штучка, глазами меня раздела… — Ты не замечаешь, что в последнее время тебя с завидной частотой раздевают девчонки? Кто глазами, кто руками… — Это другооое, — покачал головой Блэк. — А теперь, ты говоришь, как девчонка, — засмеялся Поттер, — когда они пытаются оправдать тебя, когда ты ведешь себя, как свинья. — И вот это ты говоришь своему лучшему другу? — А что? Зато, правда, — хмыкнул Поттер, — не за спиной же я это говорю. — У нее охренительная грудь, — закрыв глаза, представил Блэк, обрисовывая руками грудь девушки, — Китнисс Купер — это, как… — Нейджил, ты хотел сказать, — поправил его Джеймс, — не забывай, что они скрывают свою фамилию. — Ну, да, — махнул рукой Блэк, открывая глаза, — но думаю, это не очень важно. — А когда ты успел с ней познакомиться? — нахмурил брови Джеймс, вскакивая со своего места. Они сидели в комнате и ждали Римуса с Питером. — После ужина, я чуть не столкнулся с ней в коридоре, — пожал плечами Сириус, — такое чувство, будто она хотела сбить меня с ног, — и немного погодя продолжил, — как твое свидание с рыжей? Состоится? Или пора хоронить твои чувства к ней? — Облом, — печально вздохнул Поттер, открывая ящик старосты. — Она не согласилась, но я добьюсь, хотя бы одного свидания, — и немного пошарив ящике, воскликнул, — у нас закончился сидр! — Что? — возмутился Блэк, — не уж-то, наш многоуважаемый «пушистый зад» в одиночку вылакал последнюю бутылку? — Последнюю? — ещё больше удивился Поттер, — как так? — Лааадно, — махнул рукой Блэк, — на выходных сходим, пополним запасы. И Поттер с самой недовольной миной, начал строчить новое письмо для Эванс, кажется, для него это стало, идеей фикс.