Проклятие тётушки Ма

Брок сунул планшет в нагрудный карман разгрузки и жестом приказал Зимнему продвигаться вперёд. Чёртов Новый Орлеан, здесь можно было потеряться не то чтобы с картой, а даже с точной GPS-меткой, заплутать в хитросплетении улочек, подземных переходов, вырытых ещё во времена рабства. И задача “найти чернокожую жрицу вуду” там, где через одну все чернокожие так или иначе связаны со всем этим. Не по улицам же ходить и спрашивать. — Красная дверь! — тихо велел Брок. — Есть, — одними губами ответил Зимний и двинулся вперёд, на ходу доставая отмычки. Можно, конечно, дверь и выбить, но создавать лишнего шума Зимний не хотел. И так цель успеет подготовиться к их визиту или вообще сбежать, и лови её потом. Пара точных умелых движений, и вот дверь вскрыта без сучка и задоринки. Усмехнувшись, Зимний изобразил галантного кавалера, пропуская Брока вперёд. Иногда Зимний удивлял. То он был немым бревном, которое могло только блевать белковыми концентратами и зависать на полуслове, то это был идеальный боец, убийца, а иногда вот такой вот немножечко шут и совсем капельку — жутко раздражающая личность. Но Брок привык, сработался уже с ним, перестал удивляться неожиданной смене настроения и просто знал — не подведёт. Вот и сейчас Брок вскинул винтовку и первым ступил в прокуренное, воняющее тленом и чем-то удушливо-сладким помещение. Женщина в красном халате раскачивалась из стороны в сторону и что-то гортанно напевала. Присмотревшись к ней, тучной негритянке с высокой причёской, Зимний убедился, что опасности она не представляет, поэтому без опаски в пару шагов оказался рядом с ней и уже хотел было тихо и просто свернуть шею, как негритянка на него посмотрела, и было в этих глазах что-то, что пробирало не просто до костей, до дна души, в которую Зимний не особо-то верил. — Вы! — она ткнула пальцем и в Брока, и в самого Зимнего и что-то каркнула на непонятном, совершенно незнакомом Зимнему языке. Кажется, она что-то ещё успела просипеть, но было поздно. Тихий хруст позвонков — и мёртвое тело упало на пол с характерным глухим стуком. Задание было выполнено. — Уходим? — глянул на Брока Зимний. Брок дернул головой. Висок всего на мгновение словно пронзило раскалённой иглой, но это ощущение очень быстро прошло, будто и не было. — Да, уходим, — кивнул он, сверившись с фотографией чернокожей жрицы в планшете, хотя для Брока все они были на одно лицо, сделал снимок для отчёта и махнул рукой. Им ещё нужно было пилить по луизианским болотам в сторону точки, откуда их заберёт джет. Не хотелось тратить лишнее время. Обернувшись в дверях, Брок кинул последний взгляд за спину и против воли вздрогнул. Глаза жрицы, казалось, смотрели в душу, и были… живыми. Не так выглядят мертвецы, уж Брок про них мог рассказать немало, но и Зимнему не верить резона не было. — Чур меня, — шепнул Брок первое, что пришло в голову и вымелся на улицу. * * * Зимний падал вместе с человеком, который почему-то спас его из плена металлической балки и успевал подумать, что это странно, что этот человек, скорее всего, безумен, но дальше мысли кончились, потому что пришла боль. Адская боль, в разы хуже той, что он знал, она скрутила его и, казалось, сейчас порвёт, и единственное, что Зимний ещё успел сделать — почти выбросить на берег этого странного человека со звездой на груди, а дальше была чернота. Он не понял, как мог потерять сознание от боли, но именно так оно и было. Очнувшись, Зимний не сразу понял, что происходит, где он и кто теперь. Понимание пришло как-то резко. Вот он ещё ничего не осознавал, а вот уже он сообразил, что он на дне реки и… вместо ног у него щупальца осьминога. Они непослушно мотылялись, но усилием воли Зимний заставил их двигаться так, как ему надо. Он обдумает, что с ним приключилось, но позже, сейчас нужно было уплывать, хотя бы в Чесапикский залив, подальше отсюда. А что теперь у него щупальца вместо ног? Могло быть и хуже. Но теперь, когда он такой, не будет крио, не будет машины, что стирала память, не будет кодов. Он свободен в выборе, где ему есть и спать, свободен в решениях и желаниях. А быть наполовину осьминогом… Это, может быть, не так уж и плохо. Он много лет практически не общался с людьми, так что тосковать по ним точно не будет. Прикинув так и эдак, Зимний решил извлечь из своего положения все плюсы, а с минусами он как-нибудь справится. С этими мыслями он поплыл к устью Потомака, осваивая свои новые конечности, тренируясь управлять ими. Сейчас нужно было найти себе новый дом, в котором он затаится и подумает. Освоится и будет жить дальше, пусть и такой странной жизнью. * * * Голова болела, не переставая, ровно с того момента, как с Зимним отключилась связь, а потом… потом на Брока обрушился дом. Пробуждение в больнице, с трубкой во рту и пылающим, словно оно до сих пор находилось в огне, телом, напугало. Но кричать не получалось, только хрипеть. Шарить скрюченными забинтованными пальцами по койке. Даже позвать было некого. Брок банально не знал, где находится, в положении кого — простого пациента или преступника. Да, он выполнял приказы Александра Пирса, но это не исключало того, что в контракте работодателем значилась некая “Гидра”, а не правительство США. Нужно было бежать. Но даже двинуться нормально не получалось. Две недели ушло на то, чтобы Брок заново научился сидеть, подниматься с постели. Ни о каком побеге и речи не шло. Единственное, что радовало — его пока не искали. Но долго ли это могло продолжаться, Брок не знал. Через месяц он всё же покинул больницу, подписав бумаги о том, что полностью осознаёт и берёт ответственность за собственное состояние на себя, да и ловить больше было нечего. Врач прямым текстом заявил — нечего и мечтать о полном восстановлении, после таких травм дорога только в инвалиды. Но Брок не сдавался. Ни когда его, ещё зелёного бойца-первогодку, чуть не похоронили со всем отрядом в песках, ни сейчас… он видел богов, пришельцев, суперлюдей, модифицированных такими же людьми, и знал — выгребет, даже если для этого придётся разъебаться со всем миром, пойти против собственных установок. Лучше сдохнуть в бою, чем даже не пытаться жить. — Командир… Брок вздрогнул, тряхнул головой и приказал загружаться в машину. Два года и семь месяцев после смерти для всех. Брока Рамлоу не стало ровно два года и семь месяцев назад. Кроссбоунс был сильнее, бил без промаха и не был обременен принципами. Он спал крепко, видя во сне бескрайнее морское или какое-то ещё дно, а утром шел вперед. — Командир, ряженые! — по внутренней связи передал один из его отряда. Брок неприятно усмехнулся обезображенным ртом. С Роджерсом он был даже рад схлестнуться. * * * Два года и семь месяцев. Много ли это? Нет, если тебе есть чем заняться, а Зимнему было чем заняться. Теперь, правда, уже не Зимнему, который вспомнил своё прошлое. Теперь он звал себя Баки, вот только не знал, имеет ли на это домашнее имя право, ведь Баки он перестал быть уже очень давно. Но здесь, в толще океана, он мог быть кем угодно. Два года и семь месяцев. Баки за это время избороздил полмира, что крылся под водой, и поражался его красоте. Говорить с рыбами он не умел, зато легко ловил и ел, уже забыв, какой бывает нормальная человеческая еда. Он бы и себя забыл, если бы не вспоминал каждый день своего друга Стива, и именно это гнало Баки обратно к берегам Штатов, где оставалась смутная надежда увидеть его, но Баки не спешил показываться людям, зная, что ничего хорошего от них ждать не приходится. Да, он был один во всём мире, но Баки не клял судьбу, не роптал, он просто жил, понимая, что другой жизни у него может вообще не быть. * * * Снова знакомый жар окутал тело. Но Брок успел всё сказать Роджерсу. Пусть он сдохнет, но и лицо этого насквозь правильного урода запомнит вот таким вот — перекошенным от смеси боли и ярости. Брок не знал, где Зимний, жив ли он, но говорил-говорил-говорил, даже средний палец показать умудрился перед тем как нажать чёртову кнопку. Но красная девка смешала карты. Его подняло вверх, снова вылизывая жаром и… кинуло вниз, в темноту, окунуло с головой в воду, увлекая всё ниже, ниже и ниже. * * * В воде было что-то странное. Рядом с Баки завертелся водоворот, образовывая неплохую такую воронку, которая, правда, в себя ничего не затягивала, но словно создавала что-то внутри себя. Наверное, нужно было уплыть подальше, но Баки было так скучно, что новое явление вызывало в нём только интерес. Жадный интерес. Когда в воронке появился человек, совершенно голый, не ясно, живой ли вообще, Баки несказанно удивился и приготовился уже тащить этого человека к поверхности. Хорошо, они были не так далеко от берега. А потом воронка перестала крутиться, позволяя телу замедлить вращение, и Баки узнал человека. Первый же неловкий вздох не принёс ожидаемого результата — вода не хлынула в лёгкие, разрывая их, хотя шею и резануло болью, но зато Брок словно заново научился дышать. Вокруг было темно, холодно и в то же время приятно. Тело продолжало ломать, гнуть, корежить. То ли перестраивая, то ли ещё что. Подхватив Брока под руки, Баки потащил его наверх, но щупальца закружились в водовороте, он чувствовал, что что-то происходит, потому что ноги Брока окутал такой же водоворот. Они уже почти добрались до поверхности, когда Баки почувствовал, что что-то не так, хлебнул воды, которая почему-то обожгла лёгкие, не давая возможности сделать вдох, а вместо щупальцев у него были ноги. А Брок… а у Брока вместо ног был хвост. Но Баки было не до того, теперь он стремился вверх, чтобы вдохнуть. Неужели он снова сможет жить как человек? Что у него снова ноги, и не надо жрать сырую рыбу и моллюсков? Хотелось верить в лучшее, но Баки слишком давно жил на этом свете, чтобы уверовать. Даже надежда была слабенькой, но если у него есть возможность походить по земле, он сумеет найти Стива, поговорить с ним. Может, тот сможет ему помочь. Рванув к поверхности, Баки вытащил их с Броком наверх и жадно вдохнул. Очнулся Брок от того, что телу хорошо, спокойно. Что-то огромное обнимало, укачивая, не давая скользнуть вниз. Брок открыл глаза и выдохнул. Над ним было бескрайнее звёздное небо, усыпанное мелким бисером звёзд. — Красиво, — прошептал он. Рядом кто-то находился. Брок слышал дыхание, глухие шлепки, но реагировать было лень. — Красиво ему, — проворчал Баки, которому в воде становилось холодно, хотя раньше температура его вполне устраивала. — Очнись, Брок. Ты — тритон! — Зимний, — без какого-то удивления в голосе протянул Брок, зевнул и сам себе поранил губу. — Что за хрень? Пальцы пробежались по кромке зубов, убеждаясь, что что-то явно не так с его организмом. Слова Зимнего пока никак не отложились в голове. А вот изменение собственных зубов… пугало. Брок дернулся. Рядом что-то громко плеснуло, позволяя изменить положение. — Хвост, — тупо прокоментировал он. — Ай, — Баки тронул маленькую ранку на губе, хотя точно был уверен, что не прикусывал её. — Я больше не Зимний. Я Баки. Брок, черти тебя дери, очнись и посмотри на себя! Баки было совершенно непонятно, почему Брок такой меланхолично-спокойный. Он помнил, как Зимний удивился, обнаружив у себя щупальца. А тут хвост. Да и как Брока вообще сюда занесло? Как? Зачем? Почему? Вопросов было больше, чем ответов. Гораздо больше. И как их искать, он не представлял. — Эк у меня посмертие… интересное, — выдавил Брок, рассматривая антрацитово-чёрный хвост, когти того же цвета на руках… однако сами руки больше не бугрились шрамами. Брок уставился на Зимнего. — Не думал, что сдохнув, окажусь в аду вместе с тобой, отморозок. — Отнеси меня к берегу, — попросил Баки, понимая, что конструктивного разговора в воде не получится. Ему было холодно, и сейчас радости было только то, что Зимний не мог заболеть. И что он теперь снова человек. А Брок — тритон. Но это уже было не его дело и не его проблема. Нужно было просто добраться до берега. — Зачем? — откровенно не понял Брок, но подхватил лёгкое тело Зимнего, закинул себе за спину и… понесся по воде с невероятной для себя, да и любого живого существа скоростью. В голове прояснилось. Он помнил Лагос, помнил бой с Роджерсом, красную ведьму и боль. Помнил, как его разорвало на тысячи частиц, или это ему только казалось? Но почему вода? Почему Зимний и русалочий хвост? Прижавшись к прохладной спине, Баки как-то даже успокоился. А чего волноваться? Два с лишним года он жил в воде, имея переливающиеся сине-голубые осьминожьи щупальца, а теперь к нему из ниоткуда принесло Брока, который оказался тритоном и сейчас нёс его к берегу. Что вообще может быть странного во всей этой ситуации? Оказавшись на берегу, Баки сел у линии прибоя. Можно было бы просто уйти, сказав спасибо, а самому найти Стива, рассказать, где был, что делал, может быть, они даже смогут снова стать друзьями, в чём Баки был не уверен. Но об этом стоило подумать потом. Сейчас нужно было убраться с пляжа, добраться до какого-нибудь городка и попробовать связаться с Капитаном Америкой. — Брок, как ты здесь оказался? — нарушая свои планы, спросил Баки. — Сдох, — отрубил тот, распластался в линии прибоя, снова перевернувшись на спину лицом к звёздам. — Зимний, что за херня, а? Почему я Ариэль и откуда здесь ты? Я ведь реально сдох, убился об твоего Роджерса. Почему вода, хвост и ты? — Кто такая Ариэль? — недоумённо спросил Баки. — А ну да, ты же этот… мудак, короче. — вздохнул Брок, искоса глянул на абсолютно голого Зимнего. — Хер с ней с Ариэль, про остальное рассказать можешь? — Я не мудак, — как-то вяленько отозвался Баки. — Но раз Ариэль — это кто-то неважный, то слушай. И Баки рассказал Броку, как упал в Потомак, как из последних сил выкинул на берег Стива, а сам обрёл вместо ног щупальца осьминога. Как скитался по морям, вспоминая свою жизнь, как вернулся только для того, чтобы попробовать встретить Стива на пляже, но это было почти невозможно. Хотя, а возможно ли было попасть в ситуацию, в которую попал он, а теперь и Брок? Похоже, действительно проще было нацеплять на свою жопу приключений, чем встретить Капитана Америку на пустынном пляже. — Вот как-то так. А потом здесь появился ты с хвостом, а у меня снова образовались ноги, — вздохнул Баки. За то время, пока он пробыл полуосьминогом, он привык жить в воде, и сейчас сидеть на суше было непривычно, даже неудобно. — Ошизеть, — подвел итоги Брок. — Понятно, что ни черта не понятно, и снова мелькает тут твой Роджерс. Не находишь странность? Ты был с ним, когда у тебя щупальца отовсюду полезли, и я морду ему бил перед тем, как взорваться, и оказаться тут. Брок перевернулся на живот, подпёр голову кулаком. Он-то как раз таки отлично видел связь между двумя этими событиями. И в голову приходило только одно — Роджерс заразный. Только почему Зимнего попустило, а Брока вот накрыло. Почему он вообще не умер? Может, это смерть? Ад такой? И это Зимний не понимает, что умер? — Ты думаешь, дело в Стиве? — удивился Баки. — Ты с ним сражался, я с ним сражался, и вот каждый из нас получил откат? Это была странная теория, потому что Баки не помнил, чтобы кто-то, сражавшийся со Стивом, становился жителем моря. Да и избавление от проклятия странное. — А я стал снова человеком, потому что отбывать наказание может только кто-то один? Тебе это странным не кажется? Баки было холодно. Он сел, прижав колени к груди и обхватив себя руками. Нужно было уходить, но между ними словно оставалась странная недоговорённость, которую нужно было разрешить. — Странным мне кажется наличие хвоста, а все остальное — фигня. Даже то, что я здесь — где, кстати? — а не в Лагосе, не так странно. — Брок разглядывал Зимнего, даже не удивляясь, почему так хорошо видит в темноте, вообще ничему не удивляясь. Жив — и ладно, с остальным как-нибудь… Хотелось ещё поговорить с Зимним, тот был напоминанием о простой и незамысловатой прошлой жизни, о том, что Брок проебал, подписав тот злосчастный контракт и не проверив все тысячу раз. — Мне щупальца осьминога тоже поначалу показались странными, — задумчиво сказал Баки. — Но потом я привык. Знаешь, почти три года одиночества — и ты привыкаешь вообще ко всему. Так что советую тебе не уплывать далеко. Я могу приходить раз в неделю или чаще в какое-нибудь место, и будем общаться. Если ты хочешь, конечно. От одиночества крыша едет. — Приходи, — оскалился Брок, чуть сполз обратно в воду, так ему почему-то было комфортнее. — А жрал ты рыбу? Пугал рыбаков и все такое? Брок сам не понимал, чего его не дёргает от странности происходящего. Возможно, он не до конца осознал, не принял, не понял. А может, ему пока что и было всё равно. — Тогда до встречи через неделю, — сказал Баки, тяжело поднимаясь. — Запомни место, чтобы не искать друг друга по всему побережью. А жрал я, да, рыбу. Она вкусная, только надоедает быстро. Ты разную рыбу жри. Пока, Брок. Баки встал, несмотря на задеревеневшие от холода ноги, и, наплевав на свою наготу, пошёл к ближайшему городу, светящемуся огнями в паре миль от того места, где они с Броком сидели. Почему Баки не ушёл сразу, почему вообще решил встречаться с Броком, он не знал, но чувствовал, что лучше знать, где носится этот теперь уже тритон, словно это знакомство может ему ещё понадобиться. Брок смотрел вслед Зимнему, хотел было даже помахать ему вслед, но только отвернулся, глядя, как звёздный свет отражается в чернильно-черной воде, как круглобокая луна высвечивает гребни накатывающих на берег волн. — Хвост, — фыркнул Брок, провел по лицу, чистому от бугров и ожогов, и усмехнулся. Может, это шанс на новую жизнь? Вот такую вот странную? Может, ему не надо возвращаться в тот мир, где приходилось прогрызать себе дорогу зубами. Тут тоже зубами придётся, но зато теперь эти зубы любо-дорого, да и когти. Волна выкатила на берег что-то круглое. Знакомое. Белый вытертый череп на чёрной глади “лица”. Брок подхватил шлем Кроссбоунса и усмехнулся. Точно, новая жизнь.