Проклятие тётушки Ма

Брок приплыл к острову через полторы недели довольный и прямо горящий от новых идей и проектов, что предложил ему Николай. Но больше всего Броку нравилось именно то, что появилось место, куда можно было вернуться, куда хотелось возвращаться. То, что его увидят таким, Брок не волновался. Строителям и прислуге под страхом немедленного увольнения не разрешалось выходить на пляж без позволения кого-то из хозяев, а потому Брок вольготно развалился на отмели брюхом кверху. Он был дома. Эти полторы недели Баки провёл в раздумьях, но злость не уходила. Он видел Лукаса, и того хотелось убить, но не менять же коней на переправе, а нового хорошего подрядчика они вряд ли смогут найти быстро. Баки в очередной раз гулял по пляжу, уходя далеко-далеко, но уже возвращался, когда увидел в линии прибоя Брока. Тот вольготно лежал, подставив рельефное пузо солнышку и, кажется, был абсолютно счастлив. Чего нельзя было сказать о Баки, который совершенно не знал, как теперь себя вести. А вдруг его выкладки были досужими домыслами ревнивого идиота? Но реакция Мэй на расспросы была однозначной, значит, тот засос оставил Брок. А что ещё было между ними, интересно? Как далеко всё зашло, ведь Лукас спрашивал про Брока. И даже расстроился, когда Баки сказал о сроке его отсутствия. — Привет, — нейтрально сказал Баки, усаживаясь на шезлонг, достал из врытого в песок холодильника бутылку виски и отхлебнул. — О, значит, дома кто-то есть, — расплылся в улыбке Брок, перевернулся на живот, устроив подбородок на скрещенных руках. — Пьянствуешь? А со мной поделиться? Я-то думал, тут по мне скучали, ждали, верили, надеялись. Как же Брок был рад вернуться, рад увидеть Баки, тем более, раз тогда даже проститься не получилось и пришлось отбывать сразу после оборота. Он скучал, сам не знал, по чему именно, в их странных недоотношениях. Но Баки ему страшно не хватало всё то время, пока они со Стивом где-то развлекались, и потом, когда уже сам Брок бороздил океан. — Держи, — Баки не знал, что сказать, как сказать, но хотя бы спросить было нужно. Он подошёл к Броку, сел на песок так, чтобы не быть слишком близко, но спокойно передать бутылку. Чувство было странное. Сколько у Брока было мужчин и женщин до него? Да полно, у Баки столько не было никогда, но почему-то то, что он вроде бы и пытался быть с Баки, а когда тот уехал, тут же легко перекинулся на кого-то другого, ранило очень сильно. — Ты чего такой смурной? — поинтересовался Брок, сделав глоток прямо из горла, он цапнул Баки за щиколотку и подтянул к себе поближе. — Лукаса тоже так хватал? — не выдержал Баки. Он никогда не был тихоней, он всегда горел, пылал от избытка эмоций, хотя и приходилось держать их в себе. Но сейчас-то этого можно было не делать. Баки, правда, был уверен, что пожалеет об этом. Но его понесло. — А булочка-Баки, оказывается, ревнивец, — хохотнул Брок, не особо понимая причины для такого поведения, подтянул к себе ещё ближе. — Реально ревнуешь что ли? — Я, может, и менял девчонок как перчатки, но никогда не трахал сразу двоих, — Баки отполз от Брока. — Да какого чёрта вообще? Что, Баки нет, Баки осьминожка, а Броку скучно и некуда член приткнуть? И так будет каждый раз? Ответь мне, Брок! — Погоди, — Брок аж привстал. — Про “трахать” это ты замечательно вопрос завел. Напомни мне, пожалуйста, когда мы с тобой трахались? Про обещания верности и всего прочего и говорить не стану, хотя тоже интересно. — Брок снова дёрнул Баки на себя, навалился на него, не давая отступать дальше по пляжу. — Я, вроде, только тебе отсосать успел, ничего большего. — Как говорят в этом времени “постель не повод для знакомства”. Так? — рявкнул Баки, отчего-то не пытаясь скинуть с себя отяжелевшего на целый хвост Брока. — Вот и минет не повод заводить отношения, да? А сам от меня чуть ли не шарахался. Не нравится Баки-осьминожка? Так извини, другого не завезли! Вместо того, чтобы без толку сотрясать воздух, Брок заткнул его поцелуем, жадно вылизывая горьковатые от виски и обиды губы, лаская их своими губами, трогая языком, без слов рассказывая, насколько сильно соскучился, как рад видеть, несмотря на то, что ему тут устроили. Сжав Брока так, чтобы не переломать все рёбра и хребет, Баки целовал его и не мог выпустить. Сейчас всё отошло на второй план, и было всё равно, что там было у Брока с Лукасом, что будет дальше. Осталось только сейчас. — Когда я стану осьминожкой, я тебя выебу, — пообещал Баки, оторвавшись от губ Брока. — И, уверен, тебе понравится. — Не разбрасывайся такими обещаниями, сладкий, — прошептал Брок, чмокнул Баки в мягкие губы и позволил шевелиться, хоть рук от него и не убрал. — Расскажешь, что у вас тут нового, или всё ещё злишься на меня? — Страшно злюсь, — признался Баки. — Но я отходчивый. Дотянулся до бутылки и отпил ещё виски. Теперь они могли себе позволить действительно дорогую выпивку, которая была на вкус в разы лучше, чем та бормотуха, которую Баки пил в юности. Глотнув, он принялся без особых подробностей рассказывать, как они скатались со Стивом и что случилось в доме за это время. — И этот Лукас про тебя спрашивал, — добавил Баки. — Я сказал, что ты вернёшься через месяц. Но хотелось убить. — Я уж думал, ты его под пальмой похоронил, — фыркнул Брок, снова развалившись на песке, радуясь жаркому солнышку, ласкающему кожу. — И, конечно, он про меня спрашивал, я вообще-то начальник его, как минимум, и он привык уже решать через меня. Стив в этом не смыслит, ты тоже. Джек занят витьём семейного гнёздышка, ему не до смет и отчётов. Не Мэй же нагружать. И Лукас сосёт неплохо. В остальном — не пробовал его. Брок прекрасно понимал, что рискует получить в зубы, но в тоже время ему просто необходима была реакция на слова, чтобы убедиться окончательно и уже закрыть хотя бы для себя эту тему. — Попробуешь — я узнаю, — сказал Баки. — Ты знаешь, я до хрена всего вижу и замечаю. И выводы делать умею. Ну и прикопаю обоих под пальмой. Баки сказал это тихо, даже улыбаясь. Брок всё равно восстанет, а Лукаса ему жалко не было. — Сердитая булочка, — прищурившись, ответил Брок и потянулся. — Как хорошо вернуться домой. — Урсула мне больше нравится, — сказал Баки. — Рыбка хочет купаться? Баки отпустило. Вот легко и запросто отпустило, и пусть этот Лукас Броку отсосал, а тот поставил ему засос, всё это было не важно. Оказалось совершенно неважным, потому что сейчас Брок был рядом с ним. — Рыбка только приплыла, но если Урсуле хочется в водичку… — Брок поиграл бровями и сполз немного в воду. — То покатаю с удовольствием. Эта вспышка ревности открыла очень многое. Они ведь с Баки действительно не так уж и хорошо знали друг друга, и точно понять, какие отношения их связывают и на какие рассчитывает любовник, не особенно получалось, а говорить о собственных желаниях, имея хвост, не хотелось. Да и не знал Брок, чего именно хочет. — Не надо меня катать, — Баки снова глотнул из бутылки и прикопал её во влажный песок. Пододвинулся к Броку и закинул на него руку и ногу. — Я просто соскучился и хочу побыть с тобой. Но этот Лукас, блядь… Пусть он скорее заканчивает ремонт и валит. — Дался он тебе, — фыркнул Брок, прижал к себе Баки, поглаживая его по спине. — Пусть себе работает мужик, а я с ним просто пить больше не буду и всё, и сосаться тоже. Как подрядчику ему цены нет. Ты видел, как его местные рабочие слушаются? Как меня Страйк в своё время. Эх, воспоминания какие. — О чём договорились с Николаем? — спросил Баки. Ему было интересно, что собирался делать Брок, куда и на сколько собирался сваливать. — Подлодку мы с ним искали в Баренцевом море. Ты там бывал? Интересная экосистема и холодно так, что… Дальше Брока было не остановить. Он говорил и говорил, описывая и сами поиски, и дно, словно перерытое снарядами, рассказывал о самом мёртвом исполине, больше похожем на тушу огромного кита, чем на творение рук человеческих. — Он что-то типа чёрного копателя, только подводный и других масштабов. — Да, я там бывал, — сказал Баки, вспоминая эти места. — Но мне там было холодно, и я уплыл довольно рано. Хотя и под Северным полюсом плавал. Ну, думаю, где-то там. А ещё белых медведей видел. Один пытался мною пообедать. Но там здорово летом. Красиво так… Баки вспоминал уже не свои подводные приключения, а лето в тундре, такое короткое, словно и не было его, но яркое-яркое. Даже Солдатом он запомнил это невероятное ощущение красоты тех странных, необжитых мест. — Даже обидно, что мы с тобой не совпадаем, Урсула, — вздохнул Брок, снова погладил его по спине. — Обидно, — согласился Баки, находя живыми пальцами сосок и сжимая его. Просто на пробу, вдруг Брок что-нибудь почувствует. — Но в проклятии что-то там про вечное врозь было, да? Я всё равно буду тебя ждать. — Это звучит почти как признание в любви, — тихо, без сарказма или насмешки произнес Брок, негромко застонал, вжимая Баки в себя сильнее, поглаживая по спине. Баки ничего не ответил, он продолжил тискать сосок Брока, покрывая поцелуями его плечо и шею. Хотелось хоть как-то доставить ему удовольствие, хоть попытаться, и Баки усердствовал. — Урсула, — позвал Брок, вздрагивая каждый раз, когда теплые пальцы сжимались на соске. — Даже у русалок, или кто там я сейчас, есть члены. Так не нарывайся. Дай лучше я тебя потрогаю во всяких интересных местах. — Но я тоже хочу тебя потрогать, — возразил Баки, не прекращая свого занятия. — И если у тебя есть член, то его можно применить. Но вообще трогай. Можешь и в не очень интересных. Брок стянул с Баки насквозь промокшую и перемазанную в песке одежду, не оставив даже белья, и снова навалился всей своей тяжестью, со стоном прижался кожа к коже, провёл ладонями вдоль тела, содрогаясь от желания присвоить себе этого человека, пометить, чтобы никто не смел даже дышать в его сторону. Выдохнув тихо, едва слышно и почти счастливо, Баки обхватил Брока руками, прижал к себе, чтобы не выпускать, чтобы держать в своих объятиях, сливаться с ним, как сливаются все воды в мировой океан. Член стоял до боли, упираясь в прохладную кожу хвоста, Баки пылал внутри, пытался тереться о Брока, едва ли замечая песчинки, попавшие на них. Сейчас было всё равно, сейчас было не важно ничего, только Брок. Кто-то показался среди кустов, и Брок, не думая ни секунды, хлестнул хвостом, извернулся, возвращаясь в воду и утягивая за собой Баки. Его никто не должен видеть таким красивым, захваченным страстью настолько, что рефлексы отказали. — Баки, — протянул Брок. От неожиданной прохлады воды Баки на мгновение пришёл в себя, вцепился в Брока, обхватив его руками и ногами, потому что держаться на воде самому просто не хватило бы сил. — Что случилось? — выдохнул он, выдернутый из неги. — Ничего, — качнул головой Брок, прижал к себе Баки сильнее и рванул дальше от берега, унося свою главную драгоценность подальше к одному из крохотных, всего в два десятка шагов островков, который и островом в полной мере назвать нельзя, так, отмель, чтобы снова разложить Баки на чистом белоснежном песке. — Брок, — простонал Баки, выгибаясь, льнул к нему, прижимаясь всем телом, находя губами то губы, то шею, обнимал, не в силах выпустить. Неужели вот так вот? Неужели он именно этого “человека” ждал всю свою жизнь, которую так и не связал с кем-то, кроме Стива? Сейчас это было совершенно не важно. Сейчас хотелось всего, что мог дать ему его Рыбка. Его. Эта мысль грела получше экваториального солнышка. Песок неприятно царапнул хвост, нежное подбрюшье. Брок перевернулся на спину, усадил на себя Баки, поглаживая по груди, животу, сильным бёдрам, длинным ногам, восхищаясь им. Обхватив ладонью его член, Брок облизнулся и растянул губы в хищной улыбке. — Твои зубищи меня иной раз пугают, — длинно выдохнул Баки. Даже песок не мешал получать невероятные ощущения сильной руки на члене. И сейчас почему-то Баки не только не жалел, что никогда до Брока не был с мужчиной, а даже радовался этому. Брок будет первым. Обязательно будет. Вернее, он уже есть. Распростёртый под ним, жадный, желанный. — Так кто был там на пляже? — всё же спросил Баки, пока мозги не отключились окончательно. — Похрен кто! Любого убью! Ты мой! — зарычал Брок, отчётливо понимая, что действительно убьёт, утянет за собой в пучину. Баки был только его. Ладони снова начали странствовать по телу, гладить, мять, трогать, прикасаться то нежно, то почти оставляя красные полосы следов. — Говоришь, у тебя есть член, — Баки пытался сохранить хоть подобие рассудка, потому что очень хотелось раствориться в Броке, забыть обо всём, быть только с ним. И можно даже не возвращаться на их остров, тут хватит места им двоим, а рыбу можно есть и сырую. Ни слова не говоря, Брок приподнял Баки, позволяя длинному по сравнению с человеческим, влажному члену выскользнуть из потайного кармана под брюхом, и опустил Баки обратно, вжал в себя. — Какая интересная штука, — Баки приподнялся и обхватил оба их члена, и плевать ему было, что член Брока сейчас был странным, он просто хотел, чтобы Броку было хорошо. Устроившись так, чтобы члены было удобно держать в ладони, Баки сжал их довольно сильно и начал дрочить, бионической рукой опираясь на песок отмели. Вот она, возможность быть вместе не только номинально, не только пару дней. Конечно, если бы они совсем не могли доставить друг другу хоть какое-нибудь удовольствие, всё оказалось бы печально, но Баки принял и такой расклад, потому что вопреки всему хотел быть с Броком. Брок застонал, хвост сильнее хлестнул по отмели. Руки пришлось убрать от Баки, чтобы не травмировать его когтями, не сжать слишком сильно, хоть и хотелось стать ещё ближе, слиться с ним в одно существо. Мозг не думал, тело жило само, двигаясь на инстинктах, прижимаясь к Баки, реагируя на его ласку и такое вкусное желание, разлившееся вокруг пряным мускусным запахом. — Господи-господи-господи… — простонал Баки, чувствуя всё слишком остро, чтобы удовольствие можно было сдержать. Он понимал, что кончит непозволительно быстро, но близость Брока была просто невероятной, притягательной и полностью дурманящей разум. Даже снайперская техника дыхания не помогала усмирить разбушевавшийся организм. Да и зачем? Удовольствие текло по венам, разливаясь раскалённой лавой, доходя до каждого, даже самого маленького нерва. Баки склонился над Броком, впиваясь в губы жёстким поцелуем, не боясь пораниться об острые зубищи. Брок зажмурился, чтобы не ослепнуть. Он целовал-целовал-целовал, отдаваясь Баки до самого конца, позволяя делать все так, как он того захочет, растворяясь в нем, теряя связь со всем остальным миром. Он не мог сказать, что было хорошо, лучше или хуже, чем с кем-то другим. Такое не сравнивают. Просто невозможно поставить в один ряд Баки с кем-то до него. Оргазм накрыл, словно девятый вал, обрушился, погребая под собой. Баки не представлял, что бывают настолько яркие ощущения. Он просто чувствовал, как всего его выкрутило наслаждением, рука непроизвольно сжала члены ещё сильнее, и он упал на Брока, продолжая движение, и был просто беспардонно счастлив в этот момент. Вокруг все полыхнуло. Брок сжал Баки, стиснул его задницу, беззвучно открывая рот. Кричать, говорить, шептать сил не было. Жаркое ничто поглотило их обоих, сплетая жизни воедино, соединяя навсегда. Их близость не была физиологически необходимой, сексом назвать ее и вовсе язык не поворачивался, но ничего интимнее с Броком не происходило никогда. — Моя Рыбка, — тихо сказал Баки, лёжа на груди у Брока и пытаясь прийти в себя. — Моя сладкая Рыбка. — А ты булочка, — скосив на него взгляд, выдал Брок, снова накрыл ладонью ягодицу, помял. — Сдобная, вкусная булочка. И только моя. — Ещё раз назовёшь меня булочкой, — вяло отозвался Баки, — я обижусь. Ты надолго вернулся? Было хорошо. Просто невероятно хорошо, так, что Баки даже не представлял, что так бывает. Он лежал на Броке, словно срастаясь с ним, становясь единым целым. — Николай позвонит, если будет наводка ещё на что-то интересное, — проигнорировав фразу о булочке, протянул Брок, лениво помахивая хвостом. Он гладил Баки по спине, перебирал влажные от воды пряди волос. Куда-то плыть, что-то делать не хотелось, даже двигаться в направлении к их острову. Броку было хорошо здесь и сейчас, на этом крошечном клочке земли. Баки сполз под бок к Броку, обнял его опять рукой и ногой и прикрыл глаза. Было тепло, ветер обдувал, не давая жаре стать изнуряющей, мерный шум волн, набегающих на белый песок, успокаивал, и Баки не заметил, как провалился в дрёму, вроде всё слыша, но ни на что не реагируя, так ему было хорошо с Броком. Что Баки заснул, Брок понял практически сразу, скосив на него взгляд, улыбнулся, легко коснулся губами виска. Сейчас Брок понимал, что всё, что было с Лукасом, не продолжится, но и назвать это ошибкой тоже нельзя. Вон к чему привело. Значит, к лучшему, всё к лучшему. Брок лежал на песке, следил, как солнце раскаленным шаром скользит по небу, опускаясь все ниже и ниже к линии горизонта, как теплые волны накатывают на берег, омывая хвост и Баки, следил, чтобы… кто? Партнёр? Любовник? Как правильнее было назвать Баки? Брок не знал, но и заморачиваться не стал, именуя Баки просто "мой"... Не замёрз бы окончательно. Только когда солнце коснулось горизонта, Брок потормошил Баки за плечо. — Урсула, проснись, нам пора обратно. — Да, я здесь, — Баки приподнялся и тряхнул головой, чувствуя, что устанет вымывать из волос песок. — Мы домой? Останемся на пляже на ночь? Окончательно проснувшись, Баки собрал влажные волосы в хвост и просто завязал их узлом. Сел, подобрав под себя ноги. — Блядь, у меня песок везде, — пожаловался он. — Почему мы не купили дом с галечным пляжем? — Потому что галька под брюхом намного больнее, чем песок в волосах, — усмехнулся Брок, потрепал его по голове, коснулся губами виска и сполз к воде. — Держись крепко! Спать Брок решил на берегу, в той яме, что выкопали для Баки. Уходить на глубину не хотелось. Баки наплевал на песок, подобрал с пляжа мокрую одежду, которую только чудом не унесло в океан, и сходил за спальником, обернув бёдра найденным на лежаке полотенцем, кажется, специально для этого и лежащем здесь. Махнул рукой Стиву с Мэй и Джеком, которые сидели на террасе и, взяв спальник, вернулся на пляж. — Завтра волосы вымою, — сказал он Броку, устраиваясь рядом с ямой на спальнике. — Мне хорошо с тобой. Спать особо не хотелось, он выспался на отмели. Баки взял Брока за руку и стал бездумно перебирать его когтистые пальцы, ощупывая каждый коготь. — Я тоже такие хочу, — вздохнул он. — Могу даже отрастить. Но, наверное, на постоянной основе это неудобно. — Неудобно, — согласился Брок, распластался на краю ямы, наблюдая за тем, как Баки его рассматривает. — Зато охотиться хорошо. У тебя щупальца, у меня хвост и когти с зубами. Надо было наловить креветок на завтрак, но это можно сделать и ночью, чтобы утром Баки было вкусно за завтраком. — У меня щупальца с зубами, — рассмеялся Баки. — Даже в маленьких присосочках. Но я их могу не выпускать. Как-то контролирую. Так что зубы и у меня есть. Баки широко зевнул, аккуратно прикрыв рот ладонью. Перевернулся на бок, чтобы быть поближе к Броку, переплёл его пальцы со своими и закрыл глаза. — До завтра, Рыбка, — тихо сказал он. — Приходи ко мне утром. — Отдыхай. — Брок коснулся его губ своими, положил голову на локоть и сам закрыл глаза, слушая, как замедляется дыхание Баки. Сам Брок совершенно не устал, он словно подзарядился от Баки, наполнился им за тот недолгий миг близости. Дождавшись, пока его сон станет крепким, Брок ласково убрал прядь волос, упавшую на высокий чистый лоб, коснулся его губами и как мог тихо выбрался из ямы. Будут у Баки свежие креветки на завтрак.