терновник твоих чувств.

            Чонгук с детства любил цветы. Особенно те, что были яркие и пестрые, словно салюты в ночном небе в новогоднюю ночь.       Он любил их запах и аромат, которые они испускали, будучи в дождливый или зимний день дома, стоя в небольшой хрустальной вазочке на подоконнике у кровати.       Но Чонгук никогда не думал, что проснувшись морозным зимним утром, стоя босыми стопами на бежевом кафеле в ванной — будет выкашливать из себя лепестки любимых белых пионов.       И это продолжается уже довольно много. Уже как две недели сильный, глухой, внутриутробный кашель с остатками лепестков на руках.       Чонгук снова кашляет, сжимая подушку руками и после приступа, смотрит на потолок. Он бы с радостью променял физру - совместную пару с третьим курсом экономического.       Потому что там будет Юнги.       Но парень встаёт с кровати, стирает скопившиеся слёзы в уголках глаз, потому что даже дышать ему больно, и идёт умываться.       Дома пусто, Мама и старший брат на работе или учебе, Чонгук снова предоставлен самому себе. Ничего, погреет себе недельную яичницу и выпьет зелёный чай.       Он сидит пару минут в ванной, залипая на струю воды из крана и ее журчащий звук. Потом одевает на себя спортивные штаны и футболку с Наруто, идёт на кухню и доедает остатки, желудок неприятно урчит - мало.       Поест в столовой, если конечно, хоть кусок еды запихнёт в себя после встречи с Мином.       Чонгук даже не доходит до здания университета, как в него прилетает баскетбольным мячом с такой силой, что парень теряет равновесие.       И Чонгук был готов убежать, только ноги не давали, и руки Мина, который поймали его под плечи.       — Ты вообще по сторонам не смотришь? — Юнги с явным недовольством на лице окидывает взглядом парня, который только что чуть не упал на него самого, — тебе жить надоело что-ли? — прямо рычит в лицо Чона, окутывая тёплым паром, контрастирующим с уличным морозцем.       Чонгук молчит, на что Мин лишь фыркает, последний раз смотрит на парня высокомерным взглядом и вальяжной ленивой походкой заходит в здание факультета, скрываясь в дверном проёме.       На улице, мягко говоря, холодно. Деревья заиндевели и теперь приятно переливаются под лучами солнца, а лужи покрылись тонким слоем льда, идущим трещинами по всей поверхности в виде какого-то непонятного, но очень завораживающего орнамента.       Юнги плевать. Он просто поправляет свой зелёный бомбер со светоотражающими вставками.       Иногда кажется, будто парень совсем не мёрзнет.       Чёрные скинни-джинсы достаточно короткие, а носки не закрывают щиколодки от слова "совсем". Под бомбером лишь слегка помятая тонкая хлопчатая футболка с принтом группы AC/DC, в ушах беспроводные наушники фиолетового цвета, а на шее подвеска с лезвием на конце.       Понять, что Юнги холодно, можно только по его носу и рукам, которые слишком красные и онемевшие, а кончики пальцев совсем побледнели.       Обычно в такие, особенно морозные, дни, он идёт в Starbucks и покупает карамельный капучино с миндальным допингом, смакует горячий напиток и греет руки, сильно сжимая пластиковый стаканчик.       Однако сегодня его день видимо не задался.       Быть под каким-либо вниманием от Мин Юнги — зазнамо делает тебя объектом всеобщего обсуждения. И обществу совершенно плевать на то, что будучи в возрасте девятнадцати лет и двадцати одного года, они плетут сплетни, пускают какие-то колкости в сторону того, кто «выделился» из толпы.       Чонгук не был тихоней, но и задирой он тоже не являлся. Скорее всего, он тот самый середнячок, который и учится с тройки на четверку, и между глаз вдарить может до искр в них. Но рядом с Юнги весь его «энтузиазм» и шарм красивого, уверенного в себе парня с первого курса журналистики, как волной смывало.       И лучшим решением Чонгук считает то, что на пару по физкультуре — он сегодня не пойдёт.       Места от прикосновений Мина к Чону - приятно согревает в такое то холодное утро. Чонгук чувствует тёплый импульс в плечах, хоть на нем и надета зимняя с флисом изнутри толстовка.       «Тебе жить надоело что-ли?» — проносится в голове у мечтающего на морозе Чона.       Парень плюет на то, что хотел прогулять физру и заходит в корпус университета, видит Юнги в коридоре, болтающего с Тэхеном и Намджуном у аудитории, и решает заорать, зная, что на учебу завтра ему лучше не приходить вообще:       — ИЗ-ЗА ТЕБЯ НАДОЕЛО!       Все расступаются, создавая "коридор" между Чоном и Мином, вовлекая оживленный зал - в тишину.       Юнги хоть и является довольно "медийной" личностью в университете, весь из себя bad boy и сердцеед, однако очень не любит внимание к себе и таких выскочек, как Чон Чонгук.       Мин отвлекается от оживленного диалога с друзьями и разворачивается на 180°, смотря на парня полными ненависти и злости глазами.       Зрачок заполнил радужку и издалека кажется, будто его карие глаза с медовым оттенком стали совсем чёрными. Он подлетает к мелкому засранцу подобно бешеной собаке и хватает того за ворот пуховика, вбивая спиной в металлический шкафчик.       Чон больно бьется позвонком об замок и мямлит что-то невнятное, уже пожалев о собственном решении.       — Ты хотел проблем — ты их получишь, — произносит Мин прямо парню в ухо и бьёт прямой в челюсть, заставляя того отшатнуться в сторону окруживших их людей.       Под шумный гул, скандирующий имя Юнги, Чонгук понимает, что так просто теперь не отделается.       — Тем, что ты меня ненавидишь, я уже получил дохуя проблем,— Чонгук не теряется, подбирает остатки своего благоразумия с пола, сжимая кулаки,— куда ещё больше?— парень с размаху прописывает Мину вдоль скулы, неправильно сложив кулак перед ударом и повредив фаланги пальцев.       Толпа скандирует имя Мина дальше, омерзительно фыркая на выходку Чона. Парень взглядом ищет хоть кого-то, кто мог бы просто взглянуть в глаза и сказать «держись», но Чонгук всегда один — и это он, каждый раз сам себе это произносит.       Юнги такое поведение первокурсника выбесило из себя. Мало того, что позорит перед всеми, так ещё и нарывается на драку дальше, словно, пытается что-то ему доказать.       Это выглядит очень глупо и тупо. Потому что доказывать что-то - ему, Юнги, бесполезно. А Чонгуку бесполезно говорит, вот этот парень — тебе не пара и никогда не будет, признай и отступись, ведь он сделает все с точностью и наоборот.       Чонгук сжимает здоровой рукой больную, смотря на то, как с содранных костяшек капает кровь, и совсем не замечает, как над ним склонился Юнги.       — Доволен? — Мин хватает парня за волосы и прикладывает того лицом о холодную металлическую поверхность, оставляя разводы крови на идеально ровной решётке.       Юнги в драках нет равных.       С самого детства его отец занимался физическим воспитанием сына, создавая бесчувственную машину для убийств. Стандартная история — не добился ничего стоящего и воплощает свою мечту в ребенке, который подавно не хотел такой жизни.       Мин отца ненавидит.       Ненавидит за то, что тот стоял с ремнем, пока парень отжимался до боли во всех мышцах тела. За то, что молча плакал в своей комнате от невозможности поднять руки и за то, что мужчина не дал Юнги дышать полной грудью, ведь тот всегда был ограничен настолько, насколько это вообще возможно.       Ненавидит за каждое новое утро, которое становилось ещё большей каторгой, чем предыдущее.       Поэтому именно сейчас отыгрывается на Чонгуке, в котором видит себя самого — слабого. Чертовски слабого.       — Доволен,— сипит Чонгук, найдя силы в выбитой руке, чтобы оттолкнуться от шкафчика и сделать Юнги подсечку своей ногой.       Никто такого поворота событий не ожидал. Все ахнули. И Чонгук тоже, потому что либо Юнги поддаётся, либо парень переусердствовал и слишком резко ударил Мина под коленку.       — Если твоего внимания я могу добиться только таким образом,— Чонгук делает шаг назад, потом что Юнги поднимается с пола, сдержанно, со спокойствием на лице, стряхивает с себя пыль,— Если только так, я могу не мучаться от боли в лёгких и приступов кашля с дебильными лепестками пионов, — Чонгук вжимается спиной в стену.       Это не стена — это угол.       Острые лопатки прижимаются к холодному бетону вплотную, ощущая всю его твёрдость, даже и сквозь пуховик с толстовкой. Чонгук сглатывает сгусток крови, подавляя очередной приступ кашля. Смотрит, как Юнги походкой хищника, подобному тому, то загнал свою жертву в угол и вот-вот расправится с ней, приближается к нему.       — То мне будут на руку эти избиения.       Юнги стоит вплотную.       Он смотрит, занеся кулак, Чонгук смотрит в ответ, не моргая, понимает, что скорее всего ударит по рёбрам.       Очень страшно, все равно ведь ему невыносимо больно. Чонгук хоть и занимается карате, но это детское позерство, по сравнению с навыками Юнги. Чонгук дышит через раз, сдерживая жгучие слёзы и непреодолимое жжение в носу. Он чувствует, что Юнги ближе с каждой минутой, и что вот-вот, и кулак Мина встретится с лицом или рёбрами Чона.       Чонгук считает до десяти и зажмуривается, но Юнги не бьет.       Чонгук в страхе открывает глаза.       — Пионы значит? — Мин подходит к младшему вплотную и проводит своими холодными пальцами по его кровоточащей губе.       Чон замирает и бледнеет, вытаращив глаза на парня, который слишком быстро меняется.       За этими мимолетными изменениями невозможно уследить.       Никто в этом коридоре сейчас не понимает, что происходит.       Даже сам Юнги не понимает.       Секундный порыв проходит так же быстро, как и появляется.       — Влюбился? В меня? Серьёзно? — Мин заходится в истеричном смехе и ударяет кулаком прямо в переносицу Чонгука, от чего тот валится на ламинат, оглушенный внезапной болью, — Это. Не. Мои. Ебаные. Проблемы. Чон. Чонгук. — произносит, выделяя каждое слово настолько отчётливо, что такая простая истина доходит до каждого человека в этом коридоре.       Мин смотрит в лицо младшего холодным взглядом без тени сожаления.       Массивный кроссовок соприкасается с ребром.       Последнее, что помнит парень, перед тем, как отключиться — хруст кости и резкая, пронзающая все тело, боль.