Порядок в моей голове.

      Вокруг одновременно разговаривало, как минимум, двадцать человек. Однако зеленоволосому это никак не мешало. Его собственные мысли перебивают посторонние звуки. Складываются ощущения, что Изуку размышляет об этом каждый день на протяжение всей жизни. Как давно они поселились у него в голове?       Парень смотрел в окно, не замечая, проходящих из стороны в сторону людей. Белые хлопья опускались на землю, добавляя очередной слой. — Тодороки, как ты считаешь, суицид – это грех? – проговорил Изуку так, будто спрашивать подобное в порядке вещей. Глаза направлены куда-то в окно. Шото удивлённо посмотрел на сидящего напротив, наверное, впервые замечая подобную печаль на лице собеседника. — Мидория? – по голосу было не ясно, но глаза гетерохрома пронизаны беспокойством. — А! – смысл сказанных слов доходит до зеленоволосого слишком поздно, – Я просто в новостях прочитал про это, а у мамы такое спрашивать странно, не думаешь? – пытаясь поймать палочками еду, тороторил парень, – Интересно стало, – рука поднесла рис ко рту.       Тодороки подцепил собу слегка нахмурившись. — Странно, что тебе эта мысль покоя не даёт, – прошептал Тодороки, но после продолжил, – Всё зависит от того, веришь ли ты в этом сам. Для кого-то подобное является чем-то ужасным, что они боятся даже подумать об этом, – парень замолчал, прогоняя в голове мысли, – Я не считаю, что это грех, – Шото поймал чужой взгляд, – И это точно не выход. — Не выход? – непонимающе продолжил Изуку. — По крайней мере не для всех. Некоторые могут обратится за помощью, но по какой-то причине не делают этого. — Вот оно как. Понятно, – бодро ответив, парень встал из-за стола, беря в руки поднос. — Мидория, – выдохнул Тодороки, поднимаясь следом, – Обещай, что это был лишь интерес, – в голове присутствовали холодные нотки.       Зеленоволосый непонимающе заглянул в лицо, перенося поднос в одну руку. — Обещаю, – протягивая мизинец, заулыбался парень.       Мидории приятна компания Тодороки, даже наступающее молчание никак не напрягало. Со стороны их дуэт выглядел странно: энергичный и весёлый Изуку с отстранённым и холодным Шото. Две стороны одной медали. Порой, некоторые замечали лёгкую улыбку на лице гетерохрома, когда зеленоволосый жестикулируя руками рассказывал произошедшую с ним историю. Мидория старался не давать осечек, образовывая вокруг себя иллюзию.       «Проще сказать, что всё хорошо, чем объяснять противоположное» – закрадывалась в голове очередная мысль.       «У всех полно своих забот»       «Из-за меня мама целыми днями на работе»       «Они меня неправильно поймут»       Со временем Изуку сократил общение со всеми и всё чаще уходил домой с уроков, не отвечал на сообщения, не выходил гулять, объясняя это тем, что самочувствие мамы стало шатким и ему надо быть рядом.       Однако, Мидория сидел дома один, дверь плотно закрыта, шторы не пропускали раздражающий свет. Слишком тихо.       Телефон на тумбочке время от времени давал о себе знать.       «Я приношу лишь беспокойство» – ноги плотнее прижались в груди.       «Им было бы легче, если бы меня не существовало» – рука сжала волосы, оттягивая их наверх, – «Маме не придётся так много работать. Её самочувствие улучшится», – телефон вновь дал о себе знать, – «Им не придётся больше тратить на меня время». * * *       Щелчок. Входная дверь открылась, и женщина зашла внутрь. Часы в прихожей показывали 22:24. Инко прошла на кухню, неся в руках пакеты с продуктами. Зеленоволосая улыбнулась, когда заметила на плите приготовленный ужин. Она делала всё тихо, старалась лишний раз не шуметь.       Изуку лежал комочком, прижимая к груди подушку. Одеяло находилось на тумбочке, около которой были раскиданы тетради. Преодолев препятствия на полу, Инко аккуратно накрыла Мидорию. Рука прошлась по взъерошенным волосам, приглаживая их. Женщина опустилась рядом с кроватью, сжимая ткань под пальцами.       «Изуку, мамочке предложили должность получше», – лёгкая улыбка, – «Скоро всё будет хорошо».