На пути к некромантам

      Вокруг был мрак. Как вспомнила давний стих: «…и падаешь-падаешь во мрак нескончаемый, узы кошмаров и муки свяжут тебя…» – так и чувство осознании паралича настигла. Ничего не слышно, только слышится, как развевается плащ и подол и как сердце бьётся. Видит в конце серое поле… пустое… ничего нет: ни травы, ни цветов - ничего. Коснётся поверхности - кап, круги волною расширяется, словно по поверхности воды ходит. Слабую песню ведь слышит в пустоте - говор чей-то чуждой. –”Я ведь одна?”– Сказала она в пустоте, –”Дайте ответ, дети Шеггаты!”– Крик призыва эхом пронесло. Нечего ведь было отбросить этот голос: чист горизонт.       Ответа не послышался. Она звала, но ничего не происходило. Никто не прийдет.

***

–”Я совсем одна. Одна в этом жестоком мире…”       Воительница отчаянно сидела на «земле» прижимая свою коленки к груди и обнимая их. Голова была отпущена. –”Оливер предал меня, Марат уехал в Фасинию, оставив меня в этой войне. Жрецы собора не стали меня ограждать. Неужели я действительно никому не нужна? Неужели голоса говорили правду? Кто даст мне ответ? Никто… я всего лишь марионетка, созданная в целях уничтожение богов в дальнейшем. Кто я для этого мира? Никто… никто”– Полли качалась из стороны в сторону, погружаясь в свои мысли, жалобно бормоча себе под нос -”Я слишком эмоциональна для роли шимойама” –”Ну-ну… Что ты, Полли”– Внезапно над головой воительницы послышался множественный голос великой птицы - Вулонкина, птица ночи, которая в этот миг представлена в образе Шулькина - птицы дня. –”Кто тебе сказал, что ты обуза для этой вселенной?” –”… голоса” –”Голоса?”– Шулькин рассмеялось громким эхом –”Боже, что за бред?! Ты слушаешь этих фальцетов? Абсурд!”       Полли внезапно более менее обжилась после слов кабота, приподняв голову вверх и увидев его совиную голову, которая склонилась перед ней. Та резко вскочила, возмущено топнув с дурью ногой. –”Что за бред?!”– крикнула та –"Сначала вы меня предупреждаете о разведчике и о вестнике, потом меня унижаете, давя на моё происхождение, а затем как ни в чём не бывало заставляете меня бежать, пока не сдохну нахрен, ещё и галдели без умолку! Больно было вообще-то! По мне словно мясорубкой пришлись!” –”Ох-ох, Полли… Полли. У тебя с головой беды, прошу доложить. Мы тут не причём. Никогда не слушай фальцетов, они много что могут сказать, унижать, давить по самому больному, что могла выдумать. Это все твои воспроизводимые мысли. А может это даже не они. Кто знает, с учётом нашей времени. Слушайся нас, душ. Про мир ВиндХельм можешь не думать.” –”Что?! Как вы смеете говорить об этом о нашей родине!” –”Вокруг этого мира ничто не крутиться. Наверное мы откроем тебе Христмерику, но это не единственный мир, вокруг которого крутится солнце и звёзды. Про вселенную мы не просто так выкинули.” –”О чём вы?"– Полли озадаченно наклонила голову набок, ставя этот вопрос. –”Потом узнаешь. Здесь всё намного сложно, чем может показаться ранее. А о библии можешь вообще забыть. Этот мир довольно закрыт от других, кроме некоторых персон из ВиндХельма. Консервативный мир - ничего не скажешь.” –”… потом узнаю?” –”Можешь думать о чём угодно, хоть об ограждении от всего остального, но тут нужно тебе много времени для понятии всего того, что будет тебя ждать в дальнейшем. Мы и ты проживаем первую жизнь, как кабот и шимойам, не всё так быстро. Даже нам не так много известно. Но это временно” –"И как скоро?” –”Не можем прогнозировать. Всё зависит от тебя"– великая птица тронулась с место, крутясь пару секунд в одном месте, а затем прилёг животом на землю, сложив задние лапы в кулёк. Советуем погрузиться в сон, экалиот. Нужно отдохнуть”       Полли так и поступила, подойдя молча к каботу и села за землю, опираясь спиной к его крыльям, всматриваясь в пустоту ввысь. («Кто мне споёт свои песни? Кто их проведёт через Гьёлль, когда встанешь у врат Хель?»– Думает про себя Полли, прикрыв свои очи и медленно погружаясь в сон»)

***

В глубине разума видит свет и знакомое событие. Ранняя весеннее туманное утро, просторный тренировочная площадка на передовой башне, неподалёку от военного штаба, треноженные манекены, имитирующие врагов как внешнее, так и механически, активировавшие при помощи управляющего. Юные новобранцы защищались, отбивались, наносили удары манекенам. В общем обычное время тренировок и обучений боевым искусствам и подготовка будущих бойцов. А что Полли? Она в это время отдыхала, прислонялась спиной к стене башни, наблюдая за учениками и напаиваясь горячим пряным чаем, одновременно с этим витая в своих мыслях. Будучи двенадцатилетней, она мечтала вступить в элитный орден «Золотого льва». Всё своё беззаботное детство потратила на самостоятельное освоение меча, соблюдение обета обещании до начала полной самостоятельной жизни. Собор авельского божества много лет назад стал для неё гнездышком, где родителями были его жрецы и монахи. Они знали, кто она на деле и что из себя она представляет, ведь авельское божество, в честь которого собор был построен, являлось родителем живого орудии по их мнению. Они знали, что эта дитя - мессия. –”О чём задумалась, Полли?”– Юношеский голос перебил беспорядочное раздумье девчушки, которая, глотнув свой чай, глянула на него. –”О, здравия, Марат”– Та приветливо помахала свободной рукой, приподнимая уголки губ и глядя на своего первого друга за последний год –”Да так, о своём. Что-то в последнее время тебя не видать на богослужение.” –”Всё же заметила” –”Ну как тут не заметить? Я ведь в соборе живу практически с детства” –”Ты там живёшь?"– Марат удивился этому факту, так как Полли не так уж и часто о себе рассказывала. Он недоуменно смотрел на неё, а затем прислонился спиной к стене напротив неё –"Почему об этом молчала?” –”Думала, что сам догадаешься. Фактов, доказывающее это, достаточно" –"И как ты там ещё не согнулась от скуки и скудного питании? Вроде у жрецов и монархов рацион питание оставлять желать лучшего. Дядя мне рассказывал, что там еда настолько безвкусная, что даже хлеб с плесенью покажется райским наслаждением" –”Ну не знаю… Мне кажется, что пища здесь не плохая. Я видела, чем они питаются и знаю о их безвкусицы, но на моём столе я видела совсем другое: отварное мясо, суп из говядины и свеклы, миска с фруктами и ягодами, правда мне в основном среди последних подают горсть луннарисов вакини." –”Лунные голубики что ли?” –”Ага” –”Тогда это объясняет, почему у тебя волосы синевой отдают. И тебе что, нравиться всё это?” –”Ну если я всё это ем с большой охотой, то как же?" –”Да ты для них святая. Ты точно человек?” –”Марат, это уже глупый вопрос!" –”Э… Прости…"– Он отвёл свой виновный взгляд в сторону -"…слишком много вопросов для тебя, походу…” –”На деле всё в порядке, просто старайся избегать подобные вопросы… меня они кумарят. Хотя я слышала и похлеще" –”Например?”       Полли глотнула чая, затем свободной рукой начала сгибать пальцы по одному. –”Нахожу ли я себе жениха, почему решила воевать, кем хочу быть в будущем на деле, как буду жить - и так далее. Не успеешь и слово произнести из этих вопросов как меня уже перекашивает не по-детски. Вот я никак не пойму: почему все думают, что каждая женщина должна в своей жизни только обеспечивать своего мужа да рожать ему детей? А то что другие вообще не хотят выполнять основную функцию и есть другие интересы - это никого не волнует. Как же меня бесит неравноправие. ВЭ!"– Девчушку прям перекосилось даже от этих мыслей. –”Воу-воу-воу, остуди свой феминизм!" –”Я даже к этому не призываю” –”Да кто ж тебя там знает” –”Все вопросы к Шулькину” –”… понятно всё с тобой”       Повисло неловкое молчание. Тишину лишь прорезывали лязги стали мечей, скрипы механизмов и гул, доносящейся где-то из далека. Последний глоток чая. Снова тишина. Затем: –"Туман густой как молоко” –"Захотела снова навестить доилку?” –"Я бы и сейчас подоила туман" –"Пф… шутница из тебя, пока что, так себе” –"А ты как будто не выдаёшь хохму тоньше папируса” –”Мдэ” –"Вот то-то же”       Марат оглянулся. Густая молочная пелена укрыла горизонт, в даль ничего не разглядеть на вытянутого сарисса. Юноша молча качнул головой в сторону, глядя на Полли, немым образом прося идти за ним, что немедленно и сделала, идя напротив него. Шагали молча. В итоге дошли до наблюдательного части башни - со стороны, где были направлены ворота, вход в столицу. Они вглядывались вдаль, пытаясь хоть что-то разглядеть в тумане. –”Слушай, а тебе не кажется странным, что туман как-то очень часто накрывает Ашарины?”– Юноша от молчания произносил это, упираясь локтём об поверхности камедного перегородки, в то время Полли последовала тому же примеру. –”Туман часто укрывает эту империю, особенно весной. Здесь нет ничего необычного, просто в этих землях повысилась не слабо так концентрация водных паров, что бывает не редко. Ты просто привык к климату в Фасиниях.” –“Мда уж… гражданам с плохим здоровьем тут не место" –”Тут не поспоришь. Сыро… капец. И как первые переселенцы согласились тут основать государство? Хотя… кто я такая, чтобы их осуждать?” –”Зато преимущество: множество богатых месторождения полезных ископаемых, драгоценности, минералы, источники живительной воды – и так далее. Ашарины этим же славится?” –”Не поспорю. Правда жители тут до чёртиков жадные в ценностях. Помню я еле-еле выбила новый стальной качественный меч на рынке. Продавец отказывался мне его продавать, даже за справедливую плату, пытался мне вчухать другой какой-то. Ныл, что этот меч - подарок от самой судьбы. Но так простите, если это «подарок», то что он делал на рынке?” –”Судя по всему, ашаринцы ещё и не совсем логичны” –”Много тут всяких «прелестей», ты ещё не видел местных виноделов. Сколько ты там в Ашаринах?” –”Три месяца” –”Ну значит тебя ждёт ещё много открытий” –”Я уж надеюсь в положительной ключе” –”Как знать… как знать." –”Тебе самому-то нравится здесь жить?” –”Смотря что имеется ввиду. Климат? Мне здесь очень комфортно. Место проживание? Не знаю твоего мнение, но слушать в соборе хор жрецов божества мне нравится.” –”Слушать гробовую тишину - явно не про тебя” –”Меня она пытает от части. Хотя… я родилась в долине” –”В долине? Эм… ты походу оговорилась и имеешь ввиду деревню” –”Нет, не оговорилась” –"Ты очень странная… Сначала ты говоришь о каком-то Шулкана…” –”Вообще-то Шулькин” –”Ага, понял. Потом говоришь о каком-то вестнике и Вальравне. С твоей головой всё в порядке? Я тебя плохо понимаю.” –"Ты не знаешь кто такой Вальравн?” –”Полу сгнивший бог тьмы и иллюзии, пожиратель миров. Его я знаю. Но… я беспокоюсь о тебе: всё ли в порядке с твоим разумом” –"… Не знаю.”- Та отвела свой взгляд куда-то в сторону. Лицо выражало грусть. –”Я не могу точно сказать…” «Можешь говорить о нас, Полли, можешь. Не пытай себя закрытостью» –"… Шулькин реальное… но есть ли оно на деле? Я не могу сказать. Кто поверит безумцу?” –”Ну-ну, не закапывайся ты так.”– Марат легонько похлопал по спине девчушки. –”Делать из мухи в слона - не стоить, если о твоих проблемах никто не знает и не обращает внимание на это. Другим он мешает? Явно нет. Если у тебя есть реально проблемы с головой - нужно обращаться к специалисту. Ты ходила к психологу?”       Полли молча отрицательно мотнула головой –”Посоветовал бы" –”… я не могу кому-то доверять." –”Всё настолько плохо?" –”Не сказать, что всё плохо…” «Мы не плод твоего воображения. Мы кабот, экалиот.» –”Хотя ситуация могла быть ещё хуже чем просто больная голова”– Полли немного оживилась, вспомнив кое-что –”А чё это я унываю? Ты задавался этим вопросом? Конечно я пойду к психологу!"– Девчушка произносила это с иронией, будто актриса вышла на сцену играть комедию. –"Эм…?" –”Всякий раз лучше, чем снятие головной боли секирой. Ты же знаешь этих палачей? Ну если с головой проблемы - секир башка и нет проблем. Как тебе такая фишка ашаринцев?” –”Ну…” –”Я тебе больше скажу: они даже специалиста позовут и диагноз поставят - «Лишённый головы». Скажут «Свободен, пациент. Эшафот свободен для следующего клиента!»”– Полли так артистично произносила свою холму, что Марата пробило на смех. Харизма в речи сыграло своё. –”Апха-ха-ха!! Ну ты даёшь, конечно! Я тебя понял. Умеешь же рассказывать проблему в виде шутки. Что ж, мой отец может побыть тебе психологом, раз уж здесь с этой проблемой не особо озабочены. Что скажешь?” –”Я только за. Мистер Капратт довольно приятный человек.” –”Что ж, отлично. Я ему сообщу об этом“ –”Спасибо" –”Всегда к вашему услугу" «Отличный паренёк. Он может нам пригодится в дальнейшем.»       Расслабленный взгляд девчушки смотрел на своего друга. Долго молвили о всяком да ни о чём: первая изредка поглядывала на мгновение в пустую керамическую чашку, Марат начал рассказывать о своей родине - о Фасиниях. Казалось, что может такого произойти, чтобы прервалась такая дружеская беседа? Да стоило Полли только взглянуть вперёд, где должно видно было на другой стороне рова основная дорога, как тут же остолбенела, выронив с руки чашку, которая упала за предел башни. Радужкам глаза побледнела, что казалось, что она и вообщем слилась с белком, а через следующий мгновений - отпрыгнула назад так быстро и внезапно, по рефлексу, что аж потеряла равновесии и свалилась на пол. –”Полли, что случилось?”– Марат следил за её внезапные действия, а как только она свалилась с ног, так тут же нахлынуло беспокойство. Видит её стеклянные испуганные глаза, ползком панически пятясь назад. –”Оно… оно!…"– Её губы еле-еле зашевелись, выдавая это. –”Что? Что за «оно»?"– В тоне юноши были нотки угрюмости и презрение. –”… ПоСмОтРи ТуДа Же! ОнО за мной вернулось!"– Единственное, что та в ответ промолвила дрожащим голосом спустя десятка секунды тишины. –”Полли, ты опять бредишь!”– Он подошёл к ней ближе, присев перед ней на колени, он начал её трясти, держась за плечи –”Очнись! Это всё миражи, я там ничего не видел!" –”… ОбЕрНиСь"       Марат с неохотной обернулся. Каков был его ужас, когда он перед собой вблизи увидел чёрную безликую фигуру с крыльями в мантии среди тумана, которая пилила его своим взглядом. Паника охватила обоих, паралич настиг, воздух резко потяжелел, словно наковальней придавило. Оно подходило всё ближе и ближе, затем протягивало смолистую костяную руку к живому орудию, но с юноши паралич внезапно спал, а он, резко вскочив, схватил девушку за запястью, умчавшись прочь с башни вихрем.       Ей никто не верил, что её с детства преследует вестник смерти, а в этот день оно был впервые так близок, что становиться не по себе. Восемь лет спустя это снова повторилось, но было так страшно, как в первый раз.