Возвращение Королей

Матерь Драконов сидела на Железном троне и смотрела на падающий с неба пепел от сожженного города. Где-то там, на улицах, сейчас Серый Червь расправляется с последними ее противниками. Но правильно ли это? Только теперь, когда битва прошла, и все слуги Серсеи уничтожены, Дейенерис начала осознавать весь ужас происходящего: больше половины жителей Королевской Гавани убиты, причем убиты весьма жестоким способом — от ее собственной руки. В тот момент, когда Дейенерис летала на Дрогоне, разрушая город, она не чувствовала ничего, кроме гнева и злости. Потом, после битвы, ей хотелось лишь одного: подчинить себе всех, казнить любого, кто не готов будет преклонить перед ней колено. Сейчас она словно начала приходить в себя, и понимала, что если она продолжит испепелять Вестерос, то закончит так же, как и её отец. Не превращается ли она в Безумную королеву, подобную ему? Её странные приступы ярости пугали её. Дейенерис даже стало жаль невинных людей, сгоревших заживо. Вечером к ней пришёл Серый Червь сообщить, что её приказы исполнены. — Хорошо, — безразличным, железным, прямо как холодный трон, голосом ответила королева, — утром придите сюда, я отдам распоряжения по поводу Беса. Прямо завтра же я казню его. А сейчас расставьте охрану рядом с воротами в замок и в коридорах, отправьте несколько человек патрулировать улицы. — Вам тоже нужна охрана, Ваше величество… — начал было Серый Червь, но Дейенерис жестом остановила его и промолвила: — Меня охраняет Дрогон или вы считаете, что одного дракона недостаточно? Командующий Безупречными молча кивнул и ушёл, снова оставив Дейенерис наедине с собой. Королева добилась цели всей своей жизни, она шла к этому не один год, и уплатила огромную цену за Вестерос, что наконец принадлежит лишь ей. Почему тогда она чувствует себя такой одинокой, покинутой, пустой? Сейчас у нее есть больше, чем когда-либо было, Дени с детства представляла себе этот момент, когда она садится на трон своего отца, все внутри нее дрожит от торжества и восхищения. Теперь же будто что-то сломалось внутри, и это что-то не может починить ни корона, ни холодное железное сиденье, ранее столь желанное, ни расправа и месть. Дени вспомнила Джона и их дневной разговор. Ей почему-то подумалось тогда, что он как-то слишком вожделенно смотрит на ее трон. И с чего она это взяла? Джон остался ей верен, несмотря на то, что Дени натворила в Королевской Гавани, и на то, что она наплела ему после. Она представляла теперь, как жутко для него звучали ее слова. Только Джон ей нужен сейчас. Он и его тепло, его поддержка, — то, чего ей так давно не хватало. Пепел, так похожий на снег, все ещё падал с неба. «Как будто зима все-таки пришла», — подумала Дени. Побродив по полуразрушенным коридорам, она, наконец, обнаружила Джона в одной из чудом оставшихся целыми комнат. Он сидел на стуле, опершись локтями на колени и наклонив голову. Скрип отворяемой двери вывел его из тяжкого полусонного состояния, вызванного усталостью, как физической, так и эмоциональной, и он обернулся, но ничего не сказал. Девушка молча подошла к нему, положила руку ему на плечо. Джон посмотрел на нее как-то болезненно. Она тихо произнесла: — Джон… Он молча смотрел на нее с немым вопросом в глазах. — Сложно было тебя найти… Я просто хотела тебя увидеть. Ты последний, кто у меня остался. Я потеряла всех своих близких, тех, кому я могла доверять. Только ты все ещё со мной. Я нарушила обещание… — неразборчиво произнесла она, отводя взгляд от его серых, как лед, глаз. Голос девушки дрогнул, и Дени замолчала, понимая, что если она скажет еще хоть слово, то слезы, подступившие к горлу, вырвутся наружу. «Драконы не плачут», — мелькнула у нее в голове фраза. Эти слова принадлежали словно другой жизни, маленькой беззащитной девочке Дени, а не Дейенерис Таргариен — королеве Семи Королевств. Она снова смело посмотрела Джону в глаза.  — Я никогда тебя не брошу, Дени, ты знаешь… — промолвил мужчина, убирая ей за ухо прядь отливающих серебром волос, упавшую на лицо. Королева слабо улыбнулась и приблизилась прямо к нему, не отводя взгляд от его глаз. Их губы встретились. Джон сам поцеловал ее, обнимая, прижимая к себе. Один только запах Джона сводил ее с ума. От него пахло потом и сталью, волком и Севером, силой и чем-то до боли родным. Дени так давно хотела этого, скучала по страсти, которая была между ними тогда на корабле. Все было так просто и понятно в их отношениях, не то, что сейчас. Она поняла, что Джон по-прежнему любил её и хотел, хоть и не признавался себе в этом. Его большие и сильные руки обвили её талию, даря чувство защищенности и спокойствия. Их поцелуй становился все более страстным. Языки в их ртах, словно змеи, играли в свою хаотичную игру. Дени судорожно расстегивала его рубашку, но пальцы плохо слушались, и Джон начал помогать ей. Когда вся его одежда оказалась на полу, Дени медленно провела рукой по мускулистому торсу Джона. Ее пальцы на секунду задерживались каждый раз, когда достигали одного из семи ужасных шрамов, оставленных его братьями. Джон молча наблюдал за ней, тяжело дыша. Она снова перевела взгляд к его глазам. Дени разделяла его боль, понимала ее, и Джон чувствовал это. Он медленно снял с нее платье, касаясь каждого сантиметра кожи, нежно проводя руками по тонкой талии, бедрам и ниже, заставляя тело покрываться мурашками от удовольствия. От вида его возбужденного мужества желание еще сильнее разгорелось внутри девушки, и драконья кровь будто забурлила в жилах. Теперь уже она впилась в его губы с новой страстью, и они медленно начали двигаться к кровати, которая на их счастье присутствовала в этой комнате. Джон нежно опустил Дени на шелковые простыни, и сам навис над ней своим разгоряченным телом, прижимая ее к матрасу. Его блестящие глаза встретились с ее, и Дени была готова утонуть в них, затеряться в этих омутах расплавленной стали и больше никогда не вылезать обратно. Но мгновение прошло, и он начал покрывать горячими влажными поцелуями все ее тело, начиная от шеи, доходя до особенно чувствительной внутренней поверхности бедер. По ее коже бегали мурашки, она кусала губы от удовольствия, запуская пальцы в его каштановые волосы. Его рот настиг ее груди. Джон ласково провел языком вокруг набухшего соска и прикусил его аккуратно сначала губами, потом зубами. С губ Дени сорвался стон. Язык мужчины дорожкой прошелся от груди по шее к скуле и вновь сплелся с ее языком. Она почувствовала уже каменный член совсем близко от своей увлажнившейся женственности и, не в силах терпеть дальше, Дени двинула бедрами так, чтобы он коснулся ее. От неожиданности Джон укусил её нижнюю губу, он аккуратно взял ее ногу под колено и слегка отодвинул в сторону, и через ещё одно мгновение вошел в нее. Сначала он двигался плавно, но со временем темп его нарастал, и в конце концов движения стали чуть ли не грубыми. Но он шептал Дени на ухо какие-то неразборчивые слова любви, и она лишь издавала тихие стоны в ответ, впиваясь пальцами ему в спину. Энергия пучком скопилась внизу живота Дени, ещё пара толчков, и вот она уже разливается по всему телу до кончиков пальцев приятным теплом, вместе с блаженной пульсацией. Она почувствовала, как Джон замер, обдавая горячим дыханием ее волосы, и как его семя наполнило ее изнутри. После этого он скатился с разгоряченного тела девушки и лег рядом, опершись на подушки, подставляя ей свое плечо. Дени положила голову на грудь мужчины, он прижался щекой к её макушке. Лежа так, они еще долго тихо разговаривали о прошлом. Дени почему-то захотелось рассказать ему обо всем: о доме с красной дверью и лимонным деревом у окна её комнаты, о том, как она любила играть с детьми на рынках, рассматривая интересные вещи. И она рассказывала, а потом слушала о жизни Джона в Винтерфелле, детстве, проведённом рядом с братьями, сёстрами и отцом. Словно не было тех долгих шести лет, полных предательств, потерь и боли… Так она и уснула рядом со своим волком, с его семенем внутри, положив голову ему на грудь.

***

Во сне она вновь летала на Дрогоне, испепеляя теперь не только Королевскую Гавань, но и все остальное. Весь Вестерос пылал под ней, а она смеялась, видя, как горящие люди кричат и разбегаются в разные стороны от огромного дракона, а она все равно добирается до них, сжигает, убивает… Это было похоже на игру, это приносило ей удовольствие. На следующее утро Дени проснулась рано. Джон лежал рядом и сопел в подушку. Выглядел в этот момент он очень забавно, но королева даже не улыбнулась. Она словно снова ничего не чувствовала, как будто сердце просто окаменело. Что же ей такое снилось? Она никак не могла вспомнить. Хорошо, что Джон еще спит, можно уйти незаметно, иначе он увидит, что с ней что-то не так. Ей не хотелось выслушивать его нотации, отвечать на нудные вопросы. Он слишком проницателен, он чувствует все, что с ней происходит. Как и подобает волку, он чует запахи, и запах безумия, который, видимо, исходит от нее время от времени, этому зверю определенно не по душе. Прошедшей ночью все было как раньше, она была прежней, и он это знал, поэтому остался с ней. Сейчас снова все не так. Ее собственный рассудок играет с ней нелепые смертоносные шутки, и Дени перестала разгадывать их. Она решила просто качаться на качелях собственного разума, вверх и вниз, с ветерком, не предпринимая никаких попыток перекроить себя и свои желания. Она устала бороться. Она делала это всю жизнь, всю жизнь воевала, зачастую вообще не зная за что, и теперь Дени должна биться сама с собой? Нет, у нее не осталось сил. Дейенерис оделась как можно быстрее и вышла в коридор. Здесь вообще не осталось стены и свежий ветер коснулся ее лица. Ей было все равно. Она пошла к тронному залу. Везде в развалинах было пусто. Пепел уже осел и больше не летал в воздухе. Он лежал на каменном полу, приглушая шаги королевы. Дойдя до трона, она встретила Дрогона. Он приподнял голову и заурчал, как кошка, когда она дотронулась до его морды. Королева шагнула к боку дракона, и Дрогон, сразу поняв ее намерение, вытянул перепончатое крыло в сторону. Дени взобралась на спину своего сына. Услышав нужные валирийские слова, дракон расправил крылья и, сделав чудовищный взмах ими, взмыл ввысь навстречу хмурому небу и свежему ветру. Плащ Дени захлопал за спиной. Замок под ними становился все меньше и меньше по мере того, как Дрогон поднимался в небо. Наконец она смогла увидеть почти весь город, серыми и черными руинами расстилающийся на берегу Черноводного залива. Однако некоторые улицы уцелели после вчерашнего вторжения. Из домов уже выползали люди, кажущиеся Дени маленькими черными точками. Они собирались в группы прямо на улицах, поднимали головы к небу. «Несомненно, обсуждают меня. Что ж, пусть обсуждают… и боятся», — подумала королева. Она сделала еще пару кругов над городом, рассматривая разрушенные и целые улицы, изучая его, а потом вернулась обратно к Красному замку. Дрогон приземлился прямо в тронном зале. Изящно спустившись с дракона, Дейенерис устремилась к трону. Тут позади нее раздался голос Серого Червя: — Ваше величество… Королева повернулась к нему. По виноватому взгляду Безупречного Дейенерис поняла: сейчас она услышит то, что ей не понравится. — Я слушаю, — холодным строгим голосом произнесла королева. — Тирион Ланнистер сбежал. Секунду она не могла ничего ответить. По телу Дейенерис пробежала дрожь от закипавшего в ее голове гнева. Ненависть к Бесу захлестнула ее. Сбежал прямо из ее рук. Этот чертов карлик, изменник, лгун, предатель! — Как такое могло произойти?! Я думала, Серый Червь, я могу положиться на ваших Безупречных. Как какой-то карлик, не способный даже держать меч, сумел уйти прямо из-под носа ваших солдат? Ваша охрана не может задержать узника ростом в половину нормального человека? — её возмущению не было предела. — Камера не была взломана, Ваше величество. Бес вообще не покидал ее. Безупречные стояли на страже день и ночь, не смыкая глаз. В камеру никто не заходил, и никто не выходил из неё. — Вы тщательно осмотрели это место? Возможно, там был потайной ход? — Прикажете проверить, Ваше величество? — Разве это не очевидное решение? Проверьте камеру на наличие подкопов, тоннелей и тому подобного! Обыщите каждый уголок замка, каждый закоулок города! Все ворота закрыть, никого не выпускать! — Слушаюсь, Ваше величество! Серый Червь поклонился и ушёл исполнять приказы. Дейенерис осталась сидеть на Железном троне. Ярость переполняла её. Что ещё задумал этот мерзкий карлик? Она была уверена — он сам хочет занять её трон. Он изначально хотел этого. Сейчас Тирион может начать подстрекать людей к восстанию, хотя нет, это вряд ли. Народ против неё не пойдёт, они боятся. Но Бес подлый и хитрый, он может подослать к ней убийцу, устроить заговор с её людьми. Нельзя доверять никому. Возможно, кто-то помогал ему. Кто-то его освободил. Это мог быть кто угодно из города. Нужно всегда быть начеку.