Веселые приключения лабораторной крысы, или мои попытки стать химиком

      Поработав в лаборатории некоторое время, ты приобретаешь определенный опыт и уже можешь предвидеть опасные или просто неприятные ситуации. Начинаешь читать методику полностью и готовить заранее все реактивы и посуду, чтобы потом не бегать с горящей (иногда в буквальном смысле) жопой и не искать их по всей комнате. Замачиваешь или сразу моешь колбы, чтобы потом не отскребать с матами черную смолищу, которая у тебя в очередной раз получилась вместо нужного продукта.       Однако органический синтез по-прежнему может тебе преподносить сюрпризы, потому что знать всё невозможно. А порой и не только тебе…

***

      Я с интересом рассматривала конструкцию, собираемую Савелием. Схема синтеза была непростой: из делительной воронки соляная кислота должна была капать на порошок сульфида натрия, из которого впоследствии выделялся сероводород, проходил через ловушку для воды и по силиконовой трубке заходил в колбу с толуолом, насыщая его. Вся эта система выглядела более, чем устрашающе. Естественно, никто в здравом уме не хранил чистый (или хотя бы растворенный в воде) сероводород, так как тот обладал низкой растворимостью и при этом обладал… Соответствующим запахом. Уверена, эта вонь знакома всем. Поэтому выделяли мы сероводород из сульфидов, добавляя к ним сильные кислоты. — Вроде нормально, — заключила Рената, бегло осмотрев собранную конструкцию. — Можно начинать прокапывать.       Савелий повернул кран на делительной воронке и отрегулировал его так, чтобы солянка капала не слишком быстро, но и не слишком медленно. Довольно скоро появился соответствующий запах. Я поморщилась: — А это нормально, что так пахнет? — Да, это неизбежно, — пожала плечами наставница и удалилась в другую часть комнаты продолжать свой синтез. Савелий отошел готовить себе кофе, наказав мне присматривать за ходом реакции. Ничего необычного, в общем-то не было, кроме стоявшей вокруг сероводородной вони. Но терпеть ее было можно. Я задумчиво наблюдала за тем, как булькал толуол и капала солянка. — А чего ловушка розовая? — спросил подошедший Савелий, нахмурившись. Я взглянула на содержимое трубки, набитой мелкими белыми гранулами. — Разве розовая? Я не вижу. — Нет, она внизу какая-то розовая!       Пока я вглядывалась в трубку, пытаясь разглядеть там хоть какой-то цвет, раздался хлопок. Сероводородная вонь многократно усилилась, но я не придала этому значения. А вот Савелий насторожился. — Пробку вышибло… — произнес он, всматриваясь в опустевшее горлышко воронки. — На место надо поставить, значит, — хмыкнула я. И тут из-за полок с посудой вылетела Рената. Она окинула беглым взглядом всю конструкцию и вскрикнула: — Твою ж!.. Что вы сделали? — Ничего! — моментально отозвались мы с однокурсником. Наконец-то я поняла, что что-то пошло не так. — Блин… Вон из лабы, и Таню мне позовите, быстро!       Я тут же выскочила в коридор, ибо запах стал просто невыносимым, но тут же забежала обратно, поняв, что не знаю, где эта самая Таня находится. А вот Савелий не торопился выходить. — Что надо делать? Давай помогу! — воскликнул он. — Ничего не надо, Таню позови! — А где она? — вклинилась я, стараясь вдыхать как можно меньше воздуха, напитанного парами сероводорода. — В соседней лабе!       Я снова убежала, заглянула в соседнюю комнату и позвала Таню, сообщив о произошедшем. Та подорвалась и последовала за мной. Аспирантки начали оперативно устранять последствия утечки, а мой однокурсник все так же продолжал стоять и смотреть на это. — Савелий, что стоишь? — чуть ли не на визг переходила наставница. — Да я поделать что-нибудь хочу! — Иди отсюда уже, ты же отравишься!       Парень явно расстроился и вышел вместе со мной в коридор. Мы сели на скамеечку прямо перед лабораторией, готовые в любой момент вернуться обратно. Но время шло, а нас не звали. Тем временем вонь дошла даже до нас, несмотря на то что дверь была закрыта, а внутри работали тяги. — Я так и не поняла, а что именно произошло? — Ну… Пробку выбило. — А почему выбило? Все же нормально пробулькивалось, нигде застоев не было… — Не знаю. Мне кажется, это как-то связано с тем, что ловушка порозовела. — Блин, да как ты это увидел? — Ребят, а чего так воняет?       Мы перевели взгляды на двух ребят со старших курсов, подошедших к нашей лабе. Лица у них были… Ну, примерно такие же, как если бы они ощутили тот же самый запах в маршрутке или лифте, набитых людьми. Не сказать, что эта ситуация чем-то отличалась… Аромат-то тот же… — Туда лучше не заходить, — сообщила я, — у нас случилась утечка сероводорода. — А… Ну, мы чувствуем.       С этими словами старшекурсники ушли, а мы продолжали сидеть с неизменными покерфэйсами. Моя внутренняя лохиня повесила себе на грудь не просто медаль, а орден, потому что запердеть целую кафедру — это действительно высший пилотаж. Но на этом все не закончилось.       Неизвестно откуда возник Олег, очевидно, тоже направляясь в лабораторию, и, поморщившись, тут же обратился к нам? — Это вы сделали? — Блин, Олег, ну, а кто же еще? — воскликнула я, и лишь через секунду до меня дошла вся двусмысленность этой ситуации. — Я так и думал, — хмыкнул магистр, — хорошо вы Газманова пустили! — Да не то слово, — вздохнул Савелий, — и мы даже не поняли, как это получилось. — То-то вы такие… Ну… Огорошенные!       С этими словами Олег удалился под собственный громкий смех. Я сверлила взглядом его спину. Блин, только мы вышли на относительно приятельские отношения, как он меня опять бесит. А вот мой однокурсник не понимающе смотрел то на меня, то на него. — А в чем прикол? — Ну, горох, Савелий! — раздраженно выпалила я. — А-а-а! — протянул парень. А ведь вонять меньше не стало… Я прошла в конец коридора и открыла там окно, но это мало помогло. Из одно кабинета вышла девушка и, проходя мимо нас, удивленно спросила: — Это вы натворили? — Да мы, мы, — вздохнул однокурсник. — А что случилось? — Утечка сероводорода, пробку вышибло! — сообщила я с раздражением. — А вы в курсе, что там у преподавателя юбилей? — девушка показала на соседнюю от лаборатории аудиторию, из которой доносился шум. Оу… Вау! Моя внутренняя лохиня довольно кивнула и повесила на грудь еще и медаль. Мы с Савелием неловко переглянулись. — Эм… Правда? — выдавил однокурсник смущенно. А ведь запах наверняка уже дошел и до туда… — Да! — Ну… Так получилось…       Девушка ушла. Мы еще некоторое время молча посидели перед лабой, после чего я внесла предложение переместиться в соседний коридор. Во-первых, там уже не будет так вонять, а во-вторых, там хотя бы будет не так очевидно, кто учинил эту газовую атаку. Савелий охотно согласился со мной, и мы убежали на другую скамеечку. Дышать стало заметно легче, и мы даже развеселились. — Не синтез, а какой-то батин суп! — заключила я. — Мой научрук делает вообще адовые реакции, — начал Савелий, посмеиваясь. — Ну такой вот примерно рецепт усредненный, потому что вариаций масса. Берется солянка и она не капается, капать — это не про моего научрука! Он берет солянку, наливает ее на сульфид натрия и начинает синтезировать! — Добавляет в него огромное количество толуола, кальция хлорида и карбида, ЩЕЛОЧИ! Для вязкости, — подхватила я, — и что еще? — Холодильник сверху, — продолжил однокурсник. — Все это синтезируется до черной смолищи, потом остужается в ледяной бане. — Потом научрук снимает и, щедро полив водой, начинает фильтровать. При этом фильтрует, шкрябая по воронке Бюхнера шпателем. — Фильтрует и приговаривает полушепотом: «Ух бл*!». При этом у него на лбу аж пот выступает! Что там еще было? — Любезно мне предлагает, но я отказываюсь! Надо ли говорить о том, какая дичайшая утечка сероводорода потом? — Вонища такая, что обои от стен отклеиваются! — завершил историю Савелий, посмеиваясь. — Что, возможно, недалеко от правды. — А разве щелочь для вязкости могут добавлять? — Ну… Она же воду связывает… — Мне кажется, для вязкости могут добавлять разве что глицерин, — задумчиво произнесла я. Вдруг из коридора, где была наша лаборатория, вышли две молодые преподавательницы. Видимо, праздник уже закончился. Они посмотрели на нас и вдруг как-то странно засмеялись. Видимо, я погорячилась с тем, что будет не очевидно, чьих это рук дело…       Однако следующий человек, вышедший из коридора, окончательно нас добил. Это была та самая юбилярша. И лицо у нее было такое… Собственно, единственное возможное лицо в подобной ситуации. Я даже не могла подобрать более или менее релевантной аналогии, потому что произошло именно то, с чем обычно такие физиономии ассоциируют. Мы с однокурсником, не сговариваясь, отвели глаза от несчастной женщины, ощущая неловкость особенно остро, и выдохнули, только когда она скрылась в другой части коридора. — Зато теперь я понимаю, почему с кафедры периодически тянет… Кхм… Меркаптанами. — Ну да, вероятно, примерно по тем же самым причинам. — Хоть не индолами, и то спасибо!       Я не могла не согласиться с этим утверждением. Потому что если меркаптаны пахли примерно так же, как сероводород, то индолы пахли канализацией, и очень сильно. Примерно тем же запахом обладали различные амины, но их вонь была еще и очень резкой. А ведь это была бы неплохая месть — обсыпать чью-нибудь сумку каким-нибудь индолом, и человек ни за что не догадается об истинной причине запаха. А его единственная догадка ему вряд ли понравится…       Через некоторое время нам пришло сообщение от Ренаты: «Возвращайтесь». Мы направились обратно в лабу. Я начала ощущать легкую головную боль. Когда мы вошли, наставница уже собирала вещи. — Так… На сегодня с работой все, идите домой отдыхать. Как придете, выпейте стакан молока обязательно! Лучше больше.       Мы не стали спорить и побрели собираться. Нарастающая головная боль мне не нравилась. Шутки шутками, но сероводород — довольно токсичное вещество, и, похоже, мы вдохнули его немало. Ренате я вообще не завидовала: если мы отсиживались в коридоре в основном, то она все это время находилась в эпицентре выброса. — А что все-таки произошло? — поинтересовался Савелий. — Почему пробку вышибло? — Потому что вы поставили щелочную ловушку вместо солевой, — вздохнула наставница. Мы с однокурсником удивленно переглянулись. — Эм… Я не знала, что бывают какие-то еще ловушки, кроме солевых, — поскребла я подбородок задумчиво. Ну, тогда все ясно! Учитывая то, что сероводород по своей природе — кислота, он просто среагировал с щелочью. Не удивлюсь, если трубка еще и нагрела при этом, и пары пошли обратно вверх. Создалось давление. А дальше… — Я тоже, — подтвердил Савелий. — Ну, да, я как-то даже не подумала, что вы можете не знать этого, — вздохнула Рената. Очевидно, она не злилась на нас, либо ей уже просто не хватало сил на злость. — Ладно, пойдем, — обратилась я к однокурснику. — Хватит с нас геройств на сегодня.       С этими словами я вышла из лаборатории, размышляя о том, что на одну историю, которую я буду рассказывать своим детям, в моей копилочке больше.