В одной лодке

Брендон услышал знакомую мелодию, еще подходя к черному ходу. За москитной сеткой угадывался силуэт Изабеллы. Сестра танцевала свою личную разновидность румбы или сальсы и, верно, готовила незамысловатый ужин. Брендон остановился у первой ступеньки, не решаясь войти и просто рассматривая Изабеллу через дверь. Изабелла была во многих отношениях лучше любой матери — она спокойно отпускала Брендона гулять ночью, не пилила за редкие тройки, драки и склоки с учителями, позволяла разводить бардак в комнате — и все-таки Брендон опасался ее реакции сейчас. Конечно, можно было бы и промолчать, но миссис Экридж все равно рассказала бы ей, и тогда Брендону пришлось бы отвечать перед Изабеллой и за вранье, и за беременность Мол. Изабелла повернулась вокруг себя и заметила его. Москитная сетка не позволяла разглядеть этого, но Брендон был уверен, что Из сейчас широко улыбнулась. Она поманила его рукой, и он, вздохнув, стал подниматься. В кухне было душно и пахло тушенными овощами, Брендон их терпеть не мог, но иногда на Из находило, и она вспоминала, что должна заботиться о его питании и здоровье, и тогда привычную пиццу для быстрой разморозки заменяло что-нибудь полезное и гадкое. Хотя Гарри, их старший, считал, что Из готовит нормально, но Гарри вероятно мог есть любую дрянь. — Я не буду, — капризно протянул Брендон, указывая на сковородку, наполненную чем-то красно-бурым. Гарри, он сидел за столом в углу, так что его не было видно с улицы, пожал плечами: — Останешься без ужина. Он сказал это без всякой злости, просто констатировал факт, а не попытался воспитать. Брендон отлично знал — холодильник их вполне мог сейчас быть совершенно пуст. — Брось, у нас есть немного шоколадного мороженого, пусть ужинает им, — Из не переставая танцевать, стала накрывать на стол. Гарри пожал плечами, убрал со стола свой учебник по технологии, чтобы Из смогла поставить ему тарелку. Тарелка была из старого родительского сервиза, Брендон помнил еще, как его доставали только по праздникам, ему было три года, Из — десять, Гарри — двенадцать. Вроде бы это был сервиз, который подарили родителям на свадьбу. Обычным он стал еще при жизни родителей, а теперь от него остались только супница и пяток тарелок — даже если Из и можно было назвать неплохой кухаркой, но уж точно не аккуратной хозяйкой. — Что это хотя бы? — спросил Брендон, усаживаясь за стол напротив Гарри. — Овощное рагу, — Из поставила в центр стола сковородку и бросила на стол три вилки. — Я просто кинула в сковородку все, что нашла в холодильнике. Чтобы не пропало. — Круто, — Брендон поморщился. — Так и есть, — пробурчал Гарри с набитым ртом. Из благодарно улыбнулась ему и потрепала по плечу, Гарри потерся щекой о ее руку. Брендон только фыркнул, глядя на это. Он привык, что брат и сестра всегда заодно и всегда ближе к друг другу, чем к нему, но все еще считал своим долгом изображать тошноту при всяком проявлении их нежности друг к другу. — Попробуешь? — Из тоже села и повернулась к Брендону, лицо ее на секунду омрачилось: — Ты в порядке, БиБи? Брендон вздрогнул, даже забыв выкрыситься на нее за детское прозвище. Изабелла не могла знать о том, что случилось, но она так хорошо умела читать по его лицу, что иногда Брендон пугался ее. — Да как сказать… — он вздохнул. В принципе, любое запирательство только усложнило бы дело, все равно пришлось бы признаваться и получать свою порцию криков от Гарри и охов от Изабеллы. И Брендон так или иначе собирался сделать это, и раньше, чем миссис Экридж. — Как-нибудь попроще, — сказал Гарри, ухмыляясь. — Чтоб мы сразу поняли. А то твои старики уже и позабыли, как это быть молодыми. Он подмигнул ему, и Брендон невольно улыбнулся в ответ. На секунду он подумал, насколько труднее было Мол признаваться матери, чем ему сейчас. Миссис Экридж уж точно не смотрела так взволнованно, как Из, не подбадривала улыбкой, как Гарри. — Мол беременна, — выдохнул Брендон и зачем-то добавил: — от меня. Гарри снова открыл свой учебник, хотя знал, что не поймет ни строчки теперь. Из гремела посудой, вымещая на несчастном фарфоре свои переживания. Гарри было проще — он уже отвел душу прямо на виновнике. Но Из всегда слишком жалела младшего, даже когда были живы мама и Роберт, а уж последние два года, когда они остались втроем, и вовсе потеряла всякие ориентиры. Из так боялась, что Брендон не справится с горем, с учебой, с давлением, с изменившимися обстоятельствами, что, дай ей волю, заперла бы БиБи и берегла, берегла, берегла. Грохот тарелок стал совсем оглушительным, и Гарри перестал тупо пялиться на страницу и посмотрел на Из. Она плакала, опираясь на край раковины, бегущая из крана вода заглушала всхлипы, лица не было видно, но плечи ее часто вздрагивали. Гарри встал позади нее, закрыл кран, оторвал ее руки от раковины, развернул Из к себе, стянул ярко-розовые резиновые перчатки, заставил ее обнять себя, стал гладить по голове. Он старался сосредоточиться на БиБи, на этой его беременной девчонке, на грязной посуде, которую видел в раковине, и не думать о том, как это сладко - обнимать Из. Из всхлипывала и шептала бессвязно, о том, что это ее вина, о том, что же теперь делать — «они же еще дети, и мы не потянем еще и ребенка» и «Господи, Гарри, ты же должен доучиться» и «ты слышал, как он это сказал? Всего один день в клинике и в чем проблема!» Гарри слушал ее в пол-уха, по опыту зная, что в истерике Из все равно ничего стоящего не предложит, зато вот потом к ней, его умничке, придет самое верное решение. Так бывало и в детстве, когда речь шла о школьных неприятностях, так было, когда понадобилось что-то решать с опекой над БиБи, его, Гарри, учебой, их общим будущим. Это Из придумала, как им жить: как остаться всем вместе, оплачивать счета, двигаться дальше. Из затихла, ее руки, прежде безвольно лежащие на его талии, скользнули вверх по спине, и Гарри закрыл глаза. Он знал, что ему надо отойти от нее, потому что им надо обсудить БиБи, а пока он ощущал Из так близко, никакого разговора получиться не могло. Но Гарри все стоял и стоял, наслаждаясь ощущением ее тела прижатого к его, ее запахом, ею. Он так и не научился считать ее сестрой. Их родители были женаты больше десяти лет, воспитывали их как брата и сестру, у них был общий младший — БиБи, у них была нормальная семья, и все-таки, всякий раз, как Из тянулась к Гарри за поддержкой, обнимала его — он снова и снова чувствовал почти нестерпимое желание поцеловать ее, быть с ней, напомнить ей, что они никакие не родственники. Из первая отпустила его, всхлипнула, по-детски утерла ладонями глаза, Гарри видел, что взгляд ее стал строгим, серьезным, что безошибочно означало начало работы мысли. Объективно, Гарри считал, что БиБи прав, и аборт был бы лучшим выходом, но теперь, зная реакцию Из, он, конечно, и не подумал бы это предлагать. Поэтому он сказал: — К тому моменту, как этой… Мол? рожать я ведь уже получу степень, и… Лицо Из прояснилось, и Гарри едва удержался, чтобы не погладить ее по щеке. Он, конечно, мечтал, что, когда он, наконец, закончит учебу, Из сможет бросить свою работу в магазине, сможет вернуться в колледж, да просто взять нормальный отпуск, и вот теперь он должен был все это положить к ногам БиБи. Он злился на младшего, хоть и знал, что это глупо. Брендон накосячил, сглупил, но с кем не бывает? Гарри и сам не был образцом для подражания в вопросах обращения с девчонками, скорее просто везунчиком. И кроме этого везения, разница между Гарри и БиБи была только в том, что Гарри бы не стал ничего говорить Из, просто потому, что был старше. Но теперь, когда Из знала про Мол… Да точно Мол, Гарри вспомнил вдруг эту девочку, она приходила к БиБи по выходным заниматься, у нее были светлые прямые волосы и голубые глаза, довольно широкое лицо, ямочки на щеках, и, кажется, веснушки. Не красавица, но взгляд задерживался. Из знала про Мол, и Из считала правильным пытаться сохранить ребенка и эту девочку. Словно Из следовала за всеми его мыслями, она вдруг сказала: — Мол ведь так любит его… Господи, если БиБи сказал это ей, про клинику. Про аборт… Из вздохнула, села за стол, подперла подбородок руками. — Надо поговорить с ее матерью и с ней самой, если они тоже хотят оставить этого ребенка... — Из, — Гарри потер лоб ладонью, — когда ты говоришь «тоже» ты сознаешь, что имеешь в виду только себя? Не БиБи? Даже не меня? Погоди заводиться, — добавил он, когда Из вспыхнула от гнева, — есть же другие варианты: его можно сразу определить на усыновление, даже MTV снимает про это кино… Он замолчал под взглядом Из. Каким-то образом, несмотря на эти годы без родителей, когда именно она стала главой семьи, столкнулась со всеми эти неприятностями: оформление опеки, бесконечное доказательство социальщикам, что они хорошая семья для БиБи, постоянный поиск работы, постоянные дополнительные смены, чтобы только Гарри и БиБи учились — Из оставалась такой романтичной. Она верила, что если эта Мол любит БиБи, если она хочет этого ребенка, то все получится. «Думаешь, будет немного трудно? Но ведь я могу найти еще одну работу!» — так она воскликнула, когда стало понятно, что наследства и их с Гарри общего приработка в студенческой кофейне не хватит для социальщиков, и БиБи могут забрать. Гарри до сих пор иногда ненавидел себя за то, что принял эту жертву. И все-таки продолжал принимать, надеясь однажды отплатить Из сторицей. Он учился так, будто от этого зависела его жизнь. Он стал лучшим на курсе, получал все конкурсные стипендии — Из гордилась, Из говорила: «Видишь, все правильно, это тебе надо было продолжать, не мне». Из снова и снова брала все праздничные смены в магазине. — Кино может и снимают, — голос у Из был жесткий, — но это не значит, что Мол захочет его отдать. И если она… — Черт, Из, да вернись в реальность! Может она и влюблена в нашего засранца сейчас, когда им шестнадцать, может сейчас она хочет ребенка, сейчас, когда он кажется большой куклой достойной умиления, когда нет ни пеленок, ни крика. Ты что хочешь сломать им жизнь? У них все впереди: учеба, любовь, семья, а ты хочешь привязать их друг к другу мертвым грузом? Из выглядела потрясенной, она понимала, конечно, все эти резоны, просто не хотела думать об этом. — Ты не можешь знать, что она чувствует и чего хочет, — тихо сказала Из. — Но и ты не знаешь этого, — Гарри схватился за голову. — Не знаешь, а решаешь! А ведь у Мол есть родители, которые могут просто не хотеть этого внука, не хотеть такого будущего для своей дочери… — Какого такого? — спросила Из, и Гарри, не услышав подвоха, обвел рукой их бедную кухню. — Такого, как у нас. Что ты готовишь им? В колледж им будет не поступить, и всю жизнь придется, как тебе сейчас, впахивать на дебильной работе официантами, продавцами, грузчиками. Как ты себя представляешь нашего БиБи среди работяг? — Мы сможем им помогать, ты найдешь хорошую работу, ее родители… — Ее родители скорее всего пошлют нас, и ты сама это понимаешь. Ты же видела эту миссис Экридж, помнишь, как мама таких называла? Очень важная шишка, она даже взглядом нас не удостаивает на родительских собраниях, а помнишь, как было раньше? Когда мы были семьей из их круга. Когда у нас был газон! Гарри со всей силы стукнул кулаком хрупкую стену, и Из непроизвольно втянула голову в плечи, ожидая, что с потолка посыплется побелка. Гарри вздохнул, посмотрел на нее, Из выглядела расстроенной, но не сломленной. Он продолжил уже спокойнее, стараясь не орать больше: — А я буду первые годы получать мало, я думал этого хватит, чтобы ты и БиБи смогли учиться, но еще два рта… — Я не… — Даже не говори, Из! Даже думать не смей, что я позволю тебе всю жизнь пахать в твоем супермаркете. Да ты уже почти менеджер торгового зала, я знаю, ты рассказываешь об этом полгода, но они же просто обманывают тебя! Просто разводят! Гарри опять не контролировал себя, но эта тема, как и почти все, что касалось Из, была его слабым местом. Из не перебивала его, только глаза у нее заблестели от подступающих слез. — Твоя работа наш хлеб, но, черт, Из, это же полное дерьмо! Наша жизнь полное дерьмо, и, если ты сейчас настоишь, убедишь Мол, Брендона, заставишь меня — ты просто втянешь в это дерьмо новых людей и ребенка. — Когда он подрастет… — едва слышно начала Из. — Когда он подрастет, он обнаружит вокруг себя родителей, которые ненавидят друг друга, за просранную жизнь! — Ты разве ненавидишь меня? Вопрос застал Гарри врасплох, Из склонила голову к плечу, голос ее звучал обманчиво спокойно: — Ты ненавидишь меня за нашу жизнь? За то, что ты не тусуешься с ребятами из братств, почти не встречаешься с девушками, а только учишься-учишься-учишься, а когда не учишься, то пытаешься подзаработать? Ты что же думаешь, Гарри, я всего этого не вижу? Ты ненавидишь меня за невкусные ужины, за то что все, что есть на завтрак это полпорции шоколадного мороженого? Ты ненавидишь меня за то, что я сохранила БиБи и нас? Из вдруг оказалась стоящей почти вплотную к нему, глядя на него жгущим, страшным взглядом, она подняла руки вверх, положила их ему на плечи, вдруг сжала со всей силы и снова прошептала: — Ты меня ненавидишь? Гарри поцеловал ее прежде, чем понял, что происходит. Он даже закрыл глаза, отдаваясь этим ощущениям. Сколько ему было, когда Из стала являться ему в мечтах? Шестнадцать, как БиБи сейчас? Из позволила ему почти грубо раздвинуть свои губы языком, сама прихватила его нижнюю губу своими. Гарри чувствовал прикосновения ее языка к деснам, небу, ее пальцы, впившиеся в его плечи. Не разрывая поцелуя, он подхватил ее за бедра, поднял, усадил на кухонный стол, забрался ладонями под кофту, чувствуя под ладонями гладкую кожу, ребра, грудь. Из не отталкивала его, она потянула его футболку вверх, и он, поняв, отстранился и стянул ее сам, следом на пол полетела кофта Из. Ее юбка задралась, Гарри, сходя с ума от желания и благоговея одновременно, провел ладонью по ее бедру, снова сближаясь с Из, наклоняясь к ее лицу. Глаза у нее потемнели из-за расширившихся зрачков, взгляд казался безумным. Гарри подумал, что не должен пользоваться сейчас этим — Из была не в себе, она же просто перенервничала из-за БиБи, из-за слов Гарри, она не могла хотеть так, как он. Из облизнула губы, требовательно потянула его за плечи на себя, и Гарри, глухо застонав, сдался. — Боже, — Из закрыла глаза, уткнулась лбом в плечо Гарри, чувствуя его руки у себя на спине. Он гладил и гладил ее, тяжело дыша и ничего не говоря. — Я никогда не думала, что ты… — она перевела дыхание. — У меня давно не было такого секса. — У тебя вообще давно не было секса, последним был этот… Пит? Из хозяйственного отдела, месяца три назад. Из помотала головой, Гарри отстранился от нее, чтобы одеться, и стало холодно. Он подал ей джемпер. — Я с ним не спала, — сообщила Из, выворачивая свитер. — Последним был Гордон, помнишь мой сокурсник, мы встречались еще полгода после того, как я отчислилась. — Полтора года? — Гарри завис с поднятыми вверх руками, на которых болталась его домашняя футболка. — Ты меня уничтожаешь, тебе бы понравился, кто угодно! Из хмыкнула, Гарри был чужд тщеславия вообще, и уж тем паче в вопросах секса, но, конечно, считал своим долгом понарываться на похвалу. Она соскользнула со стола, встала напротив Гарри, улыбнулась, поправила ему челку. — Ты не, кто угодно, Гарри. Он поймал ее руку, сжал так крепко, что ей стало больно, но Из и не подумала его останавливать. Как не попыталась сделать этого раньше, когда он начал целовать ее. Она не этого ждала, когда подошла к нему, наверное, не этого, но сейчас не жалела. Гарри был для нее самым большим другом, самым дорогим человеком, и то, что произошло сейчас, было самым естественным и простым на свете. Невозможно было сомневаться в этом, в Гарри, в себе. — Значит, это не последний раз? — спросил он. Из усмехнулась и покачала головой. Говорить с Гарри о сексе было гораздо страннее, чем им заниматься. — Если ты… — Из замялась, — если ты захочешь, то не последний. Я, — она покраснела, — скорее всего, захочу. Гарри улыбнулся ей и обнял. Хотя это был тот же самый Гарри, те же самые его движения и запах, это совсем не походило на недавние их объятья у раковины, когда он утешал ее. Все было новым и таким знакомым одновременно. Она держалась за него, чувствовала его большие ладони на своей талии, теперь ощущая в этом совсем иной смысл. Не привычную семейную поддержку, не утешение, а что-то совершенно другое, ему и название было не придумать. — Мы скажем БиБи? — спросил Гарри. Из вздрогнула, она совсем забыла про Брендона, и сейчас ей стало стыдно за это. Она вспомнила лицо младшего брата после того, как он объявил о беременности Мол. Он говорил об этом, как о какой-то досадной мелочи вроде тройки по тригонометрии. А когда Гарри спросил его, еще спокойно, что Брендон думает делать дальше, тот с удивительным цинизмом заговорил об аборте. Удивительным и отвратительным, Из даже передернула плечами при воспоминании. Гарри, будто обидевшись, отошел и снова сел за стол. — Извини, — Из подошла и села напротив него, протянула руку через стол, — просто вспомнила, как он говорил сегодня. Гарри кивнул, и Из продолжила: — Я думаю, пока ему не мешает разобраться со своими делами. Поговорить с Мол… С миссис Экридж. Решить, что дальше. — Хочу напомнить тебе, что он уже решил, просто не то, что тебе бы хотелось. Из, возвращаясь к началу… — тут Гарри смутился на секунду, но быстро совладал с собой. — Я не ненавижу тебя за нашу жизнь, я счастлив, но ведь Брендон и Мол другие люди, и они… младше нас. Они… Гарри замолчал и нервно сглотнул. — Не любят друг друга? — подсказала Из. — Ты не можешь знать этого. И не можешь знать будущего. Тысячи пар женятся не в шестнадцать и не по залету, но потом оказываются просто чужаками под одной крышей. Я все об этом знаю. — А я все знаю про неудавшиеся ранние браки, — огрызнулся Гарри. — А еще мы с тобой все знаем о счастливой семейной жизни. Она посмотрела на него, они с Гарри были детьми разведенных родителей, они и правда все знали о ссорах, непонимании, холодном отчуждении, и каждый из них боялся этого. Из до сих пор передергивало, когда она вспоминала их с папой жизнь до Эмили и Гарри: тишина дома, в которой голос Из разносился эхом, мамино застывшее лицо, когда папа пытался что-то ей объяснить, ее злые слезы, ее уход. Из знала и демонов Гарри, если ее погружало в лед, его сжигало на огне. И все-таки потом, когда Эмили и папа поженились, все ведь стало по-другому, у них появился дом, всегда наполненный теплом и уютом, семейные ужины, когда никто не кричит и не мучает другого презрительным молчанием, место для каждого, они могли говорить, смеяться, быть собой. Из все бы отдала, чтобы сохранить это. Именно это, а не достаток. Гарри вздохнул. — Тебя все равно не переубедить, Из. Шут с тобой, пробуй! Если в мире существуют люди способные двигать горы без динамита — они определенно с твоей планеты. Из засмеялась, зная, что Гарри легко заразится ее весельем. И через пару минут они оба беззаботно хохотали, как будто все проблемы разом схлынули. И не было ни Биби, запершегося в своей комнате и на всю катушку слушающего Нирвану. Ни его маленькой светлоглазки Мол, которая верно рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Ни миссис Экридж, презрительно косящейся на них троих на последнем собрании в школе. Были только Из и Гарри, как в детстве, как всегда. Вместе.