В одной лодке

Мол ждала его на заднем дворе школы. Школа у них была самая пафосная, она осталась у Брендона из прошлой жизни. Изабелла убивалась за этот частный гадюшник отдельно, собственно, на него ушло почти все их небольшое наследство. Таким образом Мол сидела не на земле возле разрисованной и дурно пахнущей стены, а на каменной скамейке между двух клумб. Она поднялась Брендону навстречу и робко ему улыбнулась. — Привет, — Брендон взял ее за руку, сел сам и заставил сесть ее. — Давно ждешь? Мол помотала головой. На солнечном свету ее волосы казались прозрачным ореолом, вроде нимба. Она щурилась на солнце и была такой лапушкой, что Брендону стало даже немного стыдно своего будущего разговора с ней. Но выбора не было. То есть существовал еще идиотский план Из, который она изложила за завтраком. Из хотела, чтобы этот ребенок был — она уже будто бы любила его, наверняка, даже придумала имя и дебильное прозвище. И она совсем не понимала, что это невозможно, что Брендон не может сейчас жить с Мол, что это просто ошибка, досадное недоразумение и как можно портить себе всю жизнь из-за этого? — Ты сказал своим? — спросила Мол, положив голову ему на плечо. От ее волос пахло фруктовыми леденцами, так пах шампунь ее младшей сестры, который Мол иногда брала. Брендон этот запах любил, но сейчас он мешал сосредоточится. — Да, — ответил он, и отстранился. Он держал обе руки Мол в своих, но смотрел на нее строго и серьезно. — И что они? — спросила она. Гарри подавился, Из застыла с открытым ртом. Потом они быстро переглянулись и, наконец, оба уставились на Брендона. — Давно? — тихо спросила Из. — Эм… ну я не очень разбираюсь… Вроде у нее была задержка на неделю, и теперь вот выяснилось, уже пару дней как… Из замкнулась, видимо прикидывая что-то в уме. — И что ты собираешься делать? — Гарри хмуро смотрел на Брендона. — Конкретно я — ничего, а Мол надо будет сделать аборт. — Что? — Из прижала ладони к щекам. — Аборт, — повторил Брендон. — Да ладно, Из. Сейчас это почти норма жизни: один день в клинике, и в чем проблема?! — БиБи — нет! — Из даже вскочила из-за стола. — Как ты можешь говорить такое? Это же… — Ну, скажи — убийство! Как все эти придурки, что бродят с плакатами у клиник! Из взглянула на него так, словно он ударил ее, но Брендону было почти наплевать. Он меньше всего ожидал, что она не поддержит его. — Мне этот ребенок не нужен! — Брендон тоже встал, отшвырнул вилку, и немного соуса от овощей расплескалось по столу. — Я так решил! И ты не смеешь меня осуждать! Это моя жизнь! — Не кричи на сестру, — встрял Гарри. — Скажи, БиБи, чем ты вообще думал раньше? То есть нет, я понимаю — чем, но, блядь, ты же знаешь, где лежат резинки! Брендон почувствовал, как к щекам прилила кровь. Он и правда знал: заначка была в одном из кухонных ящиков, Гарри определил ее место, как только они переехали из старого дома. Брендону было четырнадцать, и Гарри охотно подключил его к процессу. Тогда Брендон даже поверить не мог, что сто презервативов вообще могут закончиться. — Можно подумать ты никогда… не забывал! — огрызнулся Брендон. — Забывал, — Гарри и не подумал сбавить тон или смутиться, — но моих детей мы пока не растим. — И моих не будем! Говорю же она сделает аборт! Чего вам еще? — Как же ты не понимаешь? — прошептала Из. — Это же ужасно. Бедная Мол… — Да что ты причитаешь так, будто я и правда человека убить собираюсь! — Брендон стукнул кулаком по столу, руку пронзила ужасная стреляющая боль, но он даже не поморщился, сдержался. — Все! Не желаю это обсуждать! Он пулей вылетел из кухни. Вслед ему понеслось почти умоляющее: «БиБи!», но он только со всей силы захлопнул дверь своей комнаты. Сползая по ней спиной на пол, он зло прошептал: «И не зови меня БиБи!» — Они… — Брендон знал, что должен соврать и сказать, что Из и Гарри поддержали идею аборта, но язык не поворачивался. — Да неважно, что они, — отрезал он. — Много они понимают? Мол погрустнела и вздохнула. — Они здорово кричали? Наверное, она подумала, что Из и Гарри вели себя, как ее мамаша. Весь лоск слетел с миссис Экридж, лицо покраснело, когда она вчера рассказывала Брендону, какое он чудовище. И с каким злорадным удовольствием она поинтересовалась, знают ли его родные. Она сказала «родители», а потом будто спохватилась и исправилась. Брендон отдельно ненавидел ее за эту якобы оговорку. Брендон помотал головой. Гарри, конечно, орал вчера, но это было совсем не то, о чем спрашивала Мол. Наверное, если бы Из требовала, смотрела с таким презрением, как миссис Экридж и так же поджимала губы, Брендону было бы проще забыть о ее предложении. Мол сидела и ждала, даже не пыталась высказать, чего бы сама хотела. Она почти всегда соглашалась с Бредоном. Или со своими подружками. Или мамашей. В своей доброте она так боялась огорчить отказом и будто забывала о собственных желаниях. Это всегда подкупало Брендона, он верил: что бы ни было — Мол всегда будет на его стороне. — Мол, — он чуть сжал ее руки, — я подумал, — Брендон замолчал, мысленно наслаждаясь этим «я подумал», — и решил, что нам не нужен ребенок. Просто объективно. Он мельком глянул на Мол: она больше не улыбалась, взгляд ее стал замкнутым, Брендон стал смотреть на их руки. — Не хочется повторять все резоны твоей мамы, но смысл в них есть. Клинику давай выберем самую лучшую и дорогую, деньги я найду… — Мама уже нашла, — деревянным голосом произнесла Мол. — Мы идем сегодня, после школы. — О, быстро, — Брендону почему-то стало неприятно. — И ты согласилась, да? — Разве ты не этого хотел? — так же безразлично спросила Мол. — Все говорят, что это лучшее решение. Даже твои. Брендону на секунду стало стыдно, но он боялся поколебать решение Мол, сказав правду об Из. — Ты позволишь пойти с тобой? — он заглянул ей в лицо. Мол не плакала, только казалась какой-то совершенно отрешенной и потерянной, и не отвечала, так и глядя в пространство. Брендон тряхнул ее ладони, и Мол сфокусировалась на нем, но взгляд ее оставался таким же пустым. — Да, если ты хочешь, — хрипло сказала она. Брендону стало не по себе, даже уверенность в собственном решении как будто пошатнулась. Ему хотелось спросить: «Ты в порядке?», но Мол так очевидно была не в порядке, что это прозвучало бы по-идиотски. Но что было делать? Брендон не хотел принуждать Мол, но и ребенка не хотел тоже. Он вспомнил слова Из: «Она тебя так любит!», но если на самом деле не «так»? Или он любит ее не «так»? У него не было никого ближе Мол, только брат и сестра… и родители. И он всегда мечтал о такой, как у них любви: особенной, яркой, как будто заполняющей весь мир. А Мол… он даже не мог представить, как они живут вместе, а уж ребенка… Брендон смотрел на Мол: конечно, Мол была самой особенной из знакомых ему девушек: добрая, веселая, смешная. Брендон стал встречаться с ней потому, что она была классной, и она так ясно, так отчетливо выделяла его среди всех, что самым естественным казалось стать парой. Ему хотелось быть ближе, хотелось гулять с ней, держать за руку, касаться, попробовать что-то большее, наверное, он даже был влюблен. Определенно был. Но ведь любовь это один раз и навсегда? Или когда больше совсем никто не нужен? А ему было нужно очень многое. Потерять Мол — не быть больше ее другом — было бы ужасно, заниматься с ней сексом было классно, но мир не схлопывался вокруг Мол. И Брендон верил, что для Мол дела обстоят так же. Люби она его иначе, она бы не стала покоряться матери. Люби она его иначе — Брендон бы знал. Из сидела за столом и пялилась в чашку с кофе. Кофе был тем единственным продуктом, который в их доме не переводился никогда. — Ужинать будешь? — спросила она, когда Брендон зашел в кухню. Он кивнул. Он, собственно, ради ужина и зашел сюда, а не поплелся к себе сразу. Он чувствовал себя совершенно разбитым, он провел с Мол в клинике минут сорок, а все остальное время — часов шесть — терпел миссис Экридж, с ее чертовски неумными и ядовитыми комментариями. И даже домашка по алгебре мало помогла ему отвлечься. Из встала и стала накрывать на стол, Брендон с удивлением отметил, что двигается она странно медленно. — Где Гарри? — спросил Брендон. — Чертит, — коротко ответила Из, ставя в микроволновку тарелку с макаронами. — Сегодня спагетти болоньезе. Ну, мой упрощенный вариант. Она улыбнулась, и на секунду Брендону подумалось, что все нормально, но потом Из без всякого перехода сказала: — Где ты был? Брендон вздрогнул от неожиданности: Из никогда не спрашивала ничего подобного. Если он хотел — он рассказывал сам, а если же нет — выпытывать считалось у них в доме дурным тоном. — Я был с Мол, — стоило произнести это, и лицо Из прояснилось. — И как она? Вы говорили? — Мы были в клинике, — Брендон взглянул на Из исподлобья, потом быстро отвел взгляд и уставился на свои колени. — Ее мама оказывается обо всем договорилась еще вчера. Из тяжело упала на стул и закрыла лицо руками. Брендон сглотнул, продолжать не было смысла, но Из молчала, и он, не выдержав, заговорил снова: — В общем все в порядке. Обошлось вакуумным абортом, говорят это лучше. Она нормально все перенесла, наркоз там и саму операцию. Уже завтра пойдет в школу… — он закусил губу. Из посмотрела на него, он думал увидеть слезы у нее на глазах, но ничего подобного не было. Из казалась очень усталой и разочарованной. — Ты ведь даже не попытался, правда? Даже не предложил ей других вариантов? — Почему я должен был? Брендон ждал ее возражений, но тут звякнул таймер микроволновки, и Из поднялась, чтобы подать ему еду. Она поставила перед ним тарелку и снова села. Брендон стал есть, Из пить свой кофе, так и не пытаясь заговорить с ним. Спагетти ей удались, это было одно из немногих фирменных блюд Из. Готовить ее учила мама, и нельзя сказать, чтобы Из была такой уж бездарной ученицей, просто ее кулинарные опыты обычно сопровождались катастрофами. Из постоянно отвлекалась, когда готовила: она танцевала, читала, устраивала с Гарри игру в шарады — и по итогу забывала солить, уменьшать огонь, помешивать. Потому успехов она достигла только в том, что становилось готовым чуть раньше, чем смертельно надоедало ей. Брендон не выдержал первым, он отшвырнул вилку, скрестил руки на груди и злясь, спросил. — Ну? Что ты хочешь мне сказать? Из посмотрела на него, по-прежнему разочарованно и печально. — Ничего. Что я могу сказать, БиБи? Нет, я не думаю, что аборт — убийство, как ты вчера сказал. И, наверное, и Гарри, и миссис Экридж, и ты правы — это самое оптимальное решение. Я просто не знаю… Не думаю, что для Мол это так же легко, как для всех нас. Брендон скривился, в который раз он подумал, насколько проще спорить с Гарри или с персонажами вроде миссис Экридж, чем с Из. Из словно парализовала его этим своим страдающим спокойствием и пониманием. Злила ничуть не меньше, чем все остальные, но словно отбирала любое оружие в споре. И это было нечестно. — Ты не знаешь Мол, — буркнул он, снова берясь за вилку. Из опять кивнула. Брендон выдержал эту тишину еще минут пять. — Черт, Из, скажи уже! Отругай меня! Накричи! — Какой смысл, Брендон? Теперь уже поздно — Мол сделала аборт. Ты сказал ей сделать его. Ее мать нашла клинику. Все. Ничего теперь не изменить. Из встала, взяла свою чашку и почти швырнула ее в раковину. — Хочешь, чтобы я за это извинился? — крикнул Брендон. — Думаешь, ты можешь решать за меня, да? Потому что старше, потому что облагодетельствовала, потому что… А вообще почему Из? Он даже вскочил, злясь на нее и за осуждение, и за то, что она не может даже толком наказать его. Как это сделали бы любые родители: лишить денег, досуга, доверия. — Потому что я люблю тебя, — сказала Из, в ее голосе слышались сдерживаемые слезы. — Понимаешь, БиБи? Люблю, поэтому забочусь, благодетельствую и хочу, чтобы у тебя все было хорошо и правильно. Извини, что так. Последнее она сказала с несвойственным ей сарказмом, после чего быстро сморгнула и вышла из кухни. Брендон поставил тарелку в раковину. Чашка Из лежала на боку, остатки кофе расплескались по дну раковины. Из всегда вымещала свою злость на неодушевленных предметах: дверцах шкафов, посуде, туфлях. Однажды, когда ей поставили несправедливую тройку, она, придя домой, так активно скидывала туфли, что левая прилетела прямо маме в подбородок. Из тогда жутко испугалась и расплакалась, хотя мама и не думала обижаться. Глядя на чашку, Брендон почувствовал раскаяние. Ощущение было довольно гадким. Чтобы отвлечься он стал мыть посуду, потом по примеру Из почистил раковину, вытер со стола. Но мысли о сестре, наверняка сейчас плачущей, не оставляли его. Брендон со злостью оглядел кухню: старая мебель, которые пользовались десятки людей до них, рыже-красные полотенца Из, одно на спинке стула, другое на крючке возле двери, клетчатая скатерть на столе — его невозможно выбесило все это, и он пнул стул ногой, тот послушно отлетел к двери. Но легче Брендону, конечно, не стало. Он запустил пятерню в волосы, потянул себя за кончики волос и вздохнул. Меньше всего ему хотелось идти к Изабелле и извиняться. Это всегда было проблемой, даже сознавая свою вину, даже уверенный, что его простят, он всегда до последнего тянул с признанием. Обычно ему везло и мама, и Из, и даже папа принимали его раскаяние и без сокровенного «Прости меня», только у Гарри доставало то ли терпения, то ли вредности мучить его до конца. Брат мог днями игнорировать его, отпускать в пространство провоцирующие шуточки, несмотря на то, что Из, всякий раз, пинала его при этом. Гарри всегда выигрывал у Брендона, но потом прощал его быстро и легко. Хлопал рукой по плечу, ерошил волосы, улыбался. С Гарри почему-то всегда было проще, чем с Из. Злясь, он кричал, громко, увлеченно, размахивая своими огромными ручищами. Если он оказывался не прав, он легко и искренне извинялся. Возможно, с ним было проще именно поэтому — Гарри иногда сам оказывался не прав, что равняло его с Брендоном. Они были из одной лиги, а Из же… Брендон снова вздохнул и вышел в коридор. Он подумал, что может будет достаточно просто прийти к Из и положить голову ей на колени, и она, конечно, все поймет. Брендон доплелся до комнаты Из, но сестры не было. Только Гарри сидел за столом и чертил. Он заметил Брендона и развернулся на стуле. — Ты чего? — Гарри вытащил наушник. — А где Из? — спросил Брендон в замешательстве. — Я думал, она пьет кофе, но судя по всему мои сведения устарели… — Гарри швырнул на стол карандаш. — Ну, и что ты ей наговорил? Скрестив руки на груди, Гарри смерил Брендона тяжелым взглядом. Брендон вздохнул, привалился плечом к косяку двери. — Я — последнее дерьмо, — тихо сказал он. Гарри вопросительно приподнял брови. — Самокритично. Не то, чтобы я хотел всерьез поспорить, но почему? — Ты же знаешь, — Брендон пожал плечами. — Мол и вся эта история. Из даже не отругала меня. — И я должен тебе посочувствовать? Отругать вместо нее? Брендон с сомнением посмотрел на брата: Гарри злился, но не из-за аборта и Мол, а из-за Из. — Не могу же я жениться только из-за того, что Из это кажется правильным? Неожиданно Гарри усмехнулся, отбросил на стол невыключенный плеер. — Не можешь. И Из, конечно же, не ждет ничего такого. Ей просто хочется верить, что ты любишь Мол. Но это не так? — Она, ну… всегда была рядом, — начал объяснять Брендон, — и я думал… Что это вроде как логично и просто? Гарри кивнул, он молчал, задумавшись, потом спросил: — Думаешь, для Мол это так же? Брендон кивнул. Он помнил, как Мол ждала его после наказаний в школе, сидела прямо на полу, под его шкафчиком. Как Мол улыбалась ему, как светилась ее кожа в лунном свете, как она выдыхала его имя. Как она никогда не возражала матери, если та отпускала в адрес Брендона обидные замечания. Как молчала, когда миссис Экридж обвинила Брендона в ее беременности. Как не сопротивлялась ничьему решению, будто для Мол ребенок тоже был лишь… его, Брендона, ошибкой? — Да… — Брендон и сам поразился своему ответу. — А ты так не думаешь? Гарри пожал плечами: — Из так думает. Но Из и про тебя думает. Поэтому ответ знает только сама Мол. И это дерьмово, если ты ошибаешься. — С чего ты это взял? — Брендон вскочил, стоило только расслабиться, поверить, что Гарри на его стороне, и снова получить. — Ты не понимаешь! — Брендон сжал руки в кулаки, тряхнул волосами. — Я знаю ее давно и даже не уверен, что Мол хотя бы влюблена в меня! Это было естественно. Я позвал в кино — она пошла, предложил встречаться — она согласилась, захотел попробовать… — она не возразила. Не то чтобы были другие кандидаты для всего этого. Даже если и были, как ни странно — это я популярен, Гарри, и встречаться со мной — круто. В этом моя вина?! Брендон в отчаянии стукнул по столу — карандаш подпрыгнул и спикировал на пол. Гарри изумленно смотрел на его полет, а потом поднял взгляд на Брендона. — Послушай… Но Брендон не стал, он бросился к двери, обернулся на мгновение. — Почему-то всем очень приятно считать, что я подлец, наверное, еще и насильник! Как вы все меня достали! Он добежал до своей комнаты и с остервенением хлопнул дверью. Депрессивный плейлист пошел на второй круг, когда Брендон, наконец, не выдержал. Он сдавленно застонал и отчаянно ударил подушку. Это становилось просто невыносимо: лежать тут, смотреть в потолок и думать, думать, думать. О Мол. Об Из. О ребенке. Как там сказала ему Из? Не думаю, что для нее это так же просто, как для тебя? Брендону не было просто. Брендон снова и снова бил по подушке, ненавидя себя, вспоминая, каким старался быть рассудочным и отстраненным, чтобы Мол, не дай бог, не усомнилась, что аборт единственное для них решение. Чтобы ей даже в голову не пришло, что Брендон любит ее, что может хотеть ребенка, что в нем есть хоть что-то человеческое. Но ведь Мол приняла решение до этого их разговора. Ей не нужна была его помощь. И чтобы интересно она сказала, изложи ей Брендон план Изабеллы? Думать об это было невыносимо: если Из была права, и Мол решилась бы пойти против воли матери, то выходило, что Брендон — просто моральный урод. А если наоборот… Но так или иначе: Брендон не хотел ребенка, и на это никак не влияло отношение Мол к Брендону. Нельзя же быть семье, если любит только один! Брендон закрыл лицо руками. Он не знал, что делать и что думать. Неужели ему одному казалось, что хоть аборт это не просто досадная мелочь, но Брендон не заслужил такого… отчуждения? Брендон вышел в коридор, не в силах больше оставаться один на один с собой. Ему нужно было поговорить, рассказать про все это жгущее, даже если он не имел права взваливать это на других, не имел права на утешение — он просто больше не справлялся. В коридоре было темно, свет горел только в комнате Из и в ванной, отчего на полу и стенах оставалось два желтых пересекающихся прямоугольника. Брендон подошел к первому из них и услышал голос Гарри. — Из… Брендон никогда не слышал, чтобы Гарри так произносил ее имя. Не произносил даже — выдыхал. Наверное, надо было остановиться или вернуться к себе, но Брендон ступил к самому краю света и прижался к стене противоположной двери в ванную. Гарри стоял на пороге, высокий и широкоплечий, он почти полностью заполнял собой входной проем, и Из не было видно. Брендон услышал, как она всхлипнула, потом послышался шум воды. Гарри зашел внутрь, и стало видно Из, склонившуюся над раковиной, ее длинные темные волосы скрывали ее лицо от Брендона и Гарри. — Из, — снова позвал Гарри, делая шаг к ней. Она обернулась: нос у нее покраснел, веки тоже, на лице оставались влажные капли после умывания. Гарри протянул к ней руку, и Из подалась ему навстречу. Гарри осторожно погладил ее по щеке, убрал от лица волосы, стер очередную слезинку большим пальцем. У Брендона подкосились ноги: он тысячи раз видел, как они обнимались, касались друг друга, но никогда это не было так интимно. Брендон не мог оторвать взгляда, хотя знал, точно знал, что ему надо бежать со всех ног. Это было, было, было… Он даже не знал, как это назвать. Неправильно? Но Из и Гарри не были настоящими братом и сестрой. Нечестно? Но почему бы им не быть вместе? Они же так хорошо понимали друг друга, так дружили и всегда были вместе. И, определенно, Из была лучшей из девушек, а Гарри первым среди парней. Гарри положил левую руку на талию Из и потянул ее к себе, она послушно шагнула к нему, уткнулась лицом ему в грудь — она была ниже Гарри почти на фут. — Из. Шепот Гарри такой странный, хриплый, чужой раздавался в голове у Брендона, словно самый громкий крик. Он смотрел и смотрел, как Гарри гладил Из по голове, по спине, как его большие ладони скользнули под ее джемпер, Гарри наклонился ниже, наверное, целуя ее в шею. Из подняла руки, перебирая его волосы. Брендону хотелось закричать, остановить их, но из легких словно разом выбили весь воздух, а в горле пересохло. Он не мог поверить своим глазам. Ни Гарри, ни Из не замечали его, Брендон медленно сместился в сторону, не отлипая от стены, боясь упасть без опоры. Оказавшись в своей спальне, он упал лицом на кровать. Перед сомкнутыми веками, как фотографии в слайд-шоу мелькали обрывки увиденного: белые пальцы Из в рыжих волосах Гарри, его большие руки на ее тонкой талии, лицо Гарри с закрытыми глазами, с выражением невыразимого блаженства, когда он зарывается носом в волосы Из, переплетенные пальцы их рук. Брендон чувствовал себя раздавленным, обиженным, одиноким. Как, когда, почему это произошло? Что он должен был делать с этим, что должен был чувствовать? В комнате была абсолютная тишина, но Брендону казалось, что он слышит шорох падающей одежды, стоны, шепот, скрип кровати. Он спрятал голову под подушку, как в детстве, сжался в комок, зажмурился. Хотелось стать маленьким-маленьким, исчезнуть даже, и еще больше хотелось, чтобы и Из, и Гарри пришли к нему и успокоили. Мол он нашел у кабинета географии. Она стояла среди девчонок и рассеяно слушала Андреа Кинон. Когда Брендон подошел, разговор, конечно, затих, и девчонки уставились на него. — Привет, — он обвел их всех взглядом. Девчонки как будто расступились, и Мол оказалась прямо перед ним. Она подняла на него взгляд, такой же отстраненный, как вчера. — Привет, — повторил Брендон уже только для нее и улыбнулся. — Ты мне нужна. Мол кивнула, вышла из круга девчонок. Брендон взял ее за руку и потянул за собой в сторону, к своему удивлению, не почувствовав ее обычного пожатия. Ее ладонь лежала в его совершенно безвольно. — Мол? — спросил он с тревогой. — Да? — проговорила она едва слышно. Брендон остановился: его пугало ее странное поведение. Мол всегда радовалась ему. Он знал ее лет с семи, с тех пор как они стали учиться вместе, и всегда — всегда! — внимание Мол принадлежало ему. Но сейчас Мол будто бы не интересовал он, она шла за ним, она встала рядом с ним, но все это было… из вежливости? — В чем дело? — он старался говорить ласково. — Ты за что-то сердишься? Брендон протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, и Мол дернулась. Брендон застыл. — Мол? — Не надо, Брендон, — она даже отвернулась от него. — Я не сержусь, но трогать меня не надо. — Что? Он начинал злиться, но на Мол и это не произвело никакого впечатления. Так и не глядя на него, она заговорила. — Брендон, я… Я больше… Мы… Я думаю, мы должны расстаться, — тут она, наконец, посмотрела на него. — Прости пожалуйста, я больше не хочу… Брендон не дослушал ее, он почти отшвырнул ее руку, которую все еще держал, развернулся и пошел прочь. В ушах у него как будто шумело, сердце колотилось, как бешеное. Он задел кого-то плечом, почувствовав только резкую боль, так и не поняв, кто это был. Он шел и шел, забыв, что у него урок, едва понимая куда именно идет, он очнулся только на улице, когда в лицо ему ударил ветер. На заднем дворе он уселся прямо на траву возле бытовки со спортивными снарядами, упер локти в колени и прижал ладони к лицу. Он думал о Мол, которая оказывается больше не хочет его, о том, как Из вчера сказала ему, что любит, а потом ушла к Гарри, о Гарри, который всегда был гораздо лучшим братом, чем он сам. Гарри умел утешить и успокоить Из, а что умел Брендон? Заставить ее плакать и расстраиваться? Что вообще Брендон умел, кроме как доводить других людей? Он услышал звонок, вспомнил о практикуме по химии, Мол была его напарницей на таких уроках, и это был шанс поговорить с ней еще раз и заставить передумать. Потому он поднялся и поплелся в школу. Мисс Бетерер против всякой логики расплылась в улыбке, когда он с опозданием минут в пять постучал в дверь. Брендон окинул класс взглядом, к его недоумению и ужасу Мол не ждала его как обычно за их столом, а преспокойно сидела вместе с Лэсли Картером, который что-то с важным видом объяснял ей, тыкая в реторты. Брендон занял свое место — сегодня партнера у него не было.