В одной лодке

На утро после смерти родителей Изабелла ждала Брендона в кухне, она постаралась улыбнуться и поставила перед ним ланч-бокс. Брендон постарался не расплакаться. Они все очень старались с тех пор — улыбаться друг другу, справляться, делать вид, что все нормально. Было плохо, но они справлялись. Каждый по-своему. Ланч-боксы исчезли через полгода. Из помнила, но стало не из чего их собирать. Но она неизменно встречала Брендона на кухне. А сегодня Из ушла на полчаса раньше: Брендон еще только плелся в ванную, когда хлопнула входная дверь. Гарри тоже не было: он обычно уходил на учебу первым, и, наверное, сегодня Из вышла с ним вместе. И все это подтверждало — Брендон теперь лишний. В школу он пришел с твердым намерением помириться с Мол. Ну хотя бы поговорить. И если Из была права, и для Мол все так серьезно… Тогда Брендон готов был сделать все, чтобы вернуть ее расположение. Мол ведь была его другом, а не просто девчонкой для развлечений. И Брендон действительно не хотел ее оставлять. Мол опять пересела от него. Теперь их с Брендоном разделяло три ряда парт, а новой соседкой Брендона оказалась Андреа Кинон. Брендон бросил сумку на пол, с удовлетворением отметив, что Мол повернулась в ответ на этот звук, значит ей все же было не до конца все равно. Раздался легкий стук и Брендон повернулся: Андреа уронила карандаш на пол, потянулась достать его, и теперь, когда она медленно выпрямлялась, Брендон вполне мог оценить ее грудь в вырезе блузки. Андреа расправила плечи, так, что верхняя пуговица почти расстегнулась от натяжения. — Как настроение сегодня? — спросила Андреа неожиданно ласково. Впрочем, не неожиданно. Брендон был уверен, что Андреа уже обсудила с Мол, окончательно ли они расстались, и, стало быть, получила негласное разрешение так себя вести с ним. Брендон мельком глянул на Мол: губы поджаты, руки стиснуты в кулаки — но удовлетворения Брендон не почувствовал. Мол избегала его, и это лучше любых слов говорило о том, что для Брендона еще ничего не потеряно. Он как будто мог выбирать между Андреа и Мол, и все же скорее почувствовал себя главным призом в этой игре. И ощущение это было препротивное. До обеда Брендон наблюдал за Мол. Ни она, ни ее подружки не избегали его, наоборот — так и лезли в глаза. Они надменно поджимали губы, щурили глаза и шептались — Брендону было почти все равно. Сама Мол краснела и смущалась: то отводила взгляд, то смотрела из-под ресниц. Это находилось в полном соответствии с тем, что Брендон рассказал вчера Из, и от собственной правоты мутило. Конечно, неплохо было знать, что мир Мол не перевернулся после аборта, но понимать, как мало в этом мире значил сам Брендон… Наверно, Из сочла бы это достойным наказанием. К обеду Брендон решился: он должен был убедиться в отношении Мол. Он подошел к столу, за которым она обедала, и позвал: — Мол… — Да? — она закашлялась, отвечая, ее голос звучал нетерпеливо и нервно. Брендон счел это хорошим знаком: значит есть шанс, что он ей не совсем безразличен. — Уделишь мне минутку? — он взглянул на нее исподлобья, кротко улыбнулся. Мол вздрогнула, облизнула губы. — Конечно, — она закашлялась. — Говори. Она быстро взглянула на Маршу и Кирстен, своих подружек из класса, будто прося у них защиты. Брендон тоже посмотрел на них — ничего нового: надменность, плохо скрывающая зависть и интерес. Так они на него и смотрели лет с десяти. — Мол, пожалуйста, — попросил Брендон, снова переводя взгляд на нее. Меньше всего ему хотелось верить, что Мол действительно окажется человеком, который лишь старается соответствовать чужим ожиданиям. Брендон протянул руку вперед, беря ладонь Мол в свою, почувствовал, как задрожали ее пальцы, соприкоснувшись с его — в груди потеплело, Брендон улыбнулся. Кирстен истерично выдохнула: — Не трогай ее! Ты отвратительный… Но Брендон даже, не взглянул на нее, он не сводил глаз с Мол, снова повторил: — Пожалуйста, давай поговорим? Мол выглядела такой беспомощной сейчас, она снова метнулась взглядом к подругам, словно надеясь, что они отобьют ее у Брендона. — Ты… Ты… — запинаясь, начала она, — ты можешь говорить при девочках, у меня нет от них секретов. На секунду Брендону показалось, что у него вышибли весь воздух из легких, он стиснул зубы, пытаясь сдержаться и не ответить ей резко. — Уверена? — уточнил он, уже угадывая ответ. Мол не отвечала, только прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Брендон просто ждал, он осторожно провел большим пальцем по ее ладони, почти машинально, не рассчитывая ни на что, но Мол вдруг взглянула на него испуганно и вместе с тем решительно. — Уверена, — прошептала она. Брендон смотрел ей в глаза, он так привык видеть в них восторг и обожание. «Она так тебя любит», — сказала Из всего лишь позавчера, и Брендон никогда сам в этом не сомневался. Мол любила его, Мол была его единственным другом, тем, кто всегда выслушает и поймет. Брендон никогда не смотрел на других девушек, веря, что ближе Мол не будет никого. Он тоже любил ее. Он ведь просто не хотел жениться и не хотел еще ребенка. Но ведь и Мол не хотела, но она считалась жертвой, а он преступником — и это решало все. Наверное, теперь ожидалось, что он закатит Мол скандал на радость всему школьному двору. Брендон скривил губы в презрительной усмешке, разжал пальцы, выпуская ладонь Мол, посмотрел на нее со всей сейчас бурлящей внутри ненавистью и обидой: — Ну так у меня есть, — бросил он и отвернулся. Он пошел к стадиону, хотя стоило бы, конечно, вернуться в школу. Вслед ему раздалось кудахтанье Кирстен, перемежаемое какими-то гневными выкриками. Было всего шесть вечера, а Из позвонила уже раз пятнадцать, Брендон даже перестал сбрасывать, просто выключил звук. Теперь телефон только вибрировал, светился и показывал миру улыбающееся лицо Из. Бармен усмехнулся, глядя на ее фотографию. — Бросил девчонку? А она ничего. Подбросишь телефончик? Брендон только хмуро взглянул на него и, указав на свою рюмку, потребовал: — Еще! Нарываться было глупо: ему просто могли прекратить наливать и выставить вон, но Брендон ничего не мог с собой поделать. Его злило все: звонки Из, сама Из и больше всего то пренебрежение, с которым этот урод говорил о ней. Бармен пожал плечами и отвернулся к стойке с бутылками. Найти бар, в котором не станут спрашивать, сколько ему лет, стоило немало усилий, и никак не способствовало улучшению настроения. Как и внешний вид гадюшника, где он засел, но зато вероятность, что здесь его будут искать, стремилась к нулю. Брендон задумчиво уставился на свою рюмку с текилой — бармен уже поставил перед ним новую. Брендон не привык к крепкому алкоголю, и первые две текилы только обожгли ему горло, не доставив никакого удовольствия. Но постепенно голова его наполнялась благословенным шумом, окружающие предметы становились будто четче, и текила больше не горчила и не жгла. Брендон залпом опустошил рюмку, когда услышал над ухом знакомый голос: — А ты не маловат для таких напитков? Брендон обернулся и увидел Гарри. Брат преспокойно уселся с ним рядом. — Из убьет тебя если узнает, что ты бываешь в этом месте, БиБи. Хотя, конечно, тут всем плевать на реальность твоего удостоверения личности. — А мне плевать на Из, — с вызовом бросил Брендон. Он ждал, что Гарри, как обычно рявкнет: «Не смей так говорить о сестре», и уже приготовился к отпору, но Гарри только пожал плечами и сделал бармену знак, чтобы тот принес текилы и ему. — За что пьешь, братишка? — спросил Гарри, когда бармен поставил перед ними две рюмки, даже не спрашивая у Брендона повторять или нет. — И какую по счету? Брендон задумался, пытаясь сосчитать, а Гарри только усмехнулся. Он выглядел странным, Брендон не мог понять, что именно было не так, но Гарри был сам не свой. Даже если выпустить из сознания, что он позволял кому-то плевать на Из. Телефон Брендона снова запрыгал по стойке, Гарри с интересом уставился на него. Из на экране улыбалась и придерживала рукой соломенную шляпу, Брендон сделал эту фотографию пару недель назад, когда они втроем ходили гулять на пляж. — Классная деваха, а? — подмигнул бармен. Гарри поднял на него тяжелый взгляд и кивнул, а потом повернулся к Брендону. — Ты ее предупредил? — Говорю же, плевать я хотел на твою Из. Гарри не ответил ему, зато поднял трубку и, даже не выслушав Из, сказал: — Мы вместе, — и тут же нажал отбой. — Не благодари, что отпросил. Он протянул телефон Брендону. — Иди ты, — огрызнулся Брендон. — Я не нуждаюсь в этом. Я уже вырос. Гарри посмотрел на него с сомнением, и гнев Брендона, залитый было текилой, вспыхнул снова. — Думаешь, я не справлюсь? — с вызовом спросил он, сжимая руку в кулак и прищуриваясь. Гарри пожал плечами. — А зачем тебе справляться, БиБи? Если у тебя есть Из? И она заботится о тебе. — Она и о тебе заботится, — выплюнул Брендон, но Гарри совершенно не уловил его намека. — Да, и обо мне, — он снова пожал плечами. Он так и не притронулся к своей текиле, только все наклонял рюмку в разные стороны, размышляя видно о чем-то своем. — Сестра тебя любит, — задумчиво сказал Гарри и печально посмотрел на Брендона. — Совсем, как тебя, — съязвил Брендон. На этот раз его реплика попала в цель, Гарри вздрогнул. — Как тебя, — едва слышно произнес он и на секунду закрыл глаза. Теперь Брендон начинал злиться и на недогадливость Гарри. Он вел себя так, словно между ним и Из не происходило вообще ничего особенного. — Не уверен, что я способен вынести столько любви, — Брендон дождался недоуменного взгляда Гарри: — Уступаю тебе без остатка. Он даже улыбнулся. Из называла такую улыбку злой и уверяла, что она портит Брендона, но зеркало утверждало Брендону обратное. — На что ты намекаешь? — Гарри выпрямился и посмотрел на Брендона в упор, а в следующую секунду, наконец, понял: — Ты видел нас, верно? Гарри неожиданно для Брендона хмыкнул и покачал головой, его будто позабавил этот факт, но, когда он снова поднял взгляд на Брендона, тому стало не по себе. Светлые голубые глаза Гарри будто потемнели, губы сложились в ту самую злую улыбку, и он очень тихо спросил: — Это ведь ты сделал, БиБи? Ты пришел к Из в магазин и устроил истерику, верно? Что ты сказал ей? — Правду, — Брендон с вызовом вскинул голову. — Ты трахаешь нашу сестру! И это отвратительно! Но ей нравится, да, Гарри? Она громко кричит под тобой? Или нет, она стонет? Давай, поделись, мы же братья! У нас все должно быть на двоих! Гарри ударил его, быстро и точно. Скулу мгновенно обожгло болью, Брендон не удержался на высоком стуле и упал на пол, Гарри схватил его за рубашку и рывком поднял на ноги. — Маленький засранец! — он чуть тряхнул его. — Хочешь и вправду стоять между мной и Из? Хочешь проверить насколько ее любовь к тебе сильнее, чем ко мне? Хочешь потешить свое самолюбие? Убедиться, что она тебя не оставит? И плевать ты хотел на желания Из, на ее счастье… — А с чего ты взял, что она будет счастлива с тобой?! Чем ты так хорош, а Гарри? Ведь она тебя прогнала! Бьюсь об заклад: ты так старался утешить ее после моей выходки, а она… А что она, Гарри? Брендон знал, что сейчас бьет так же точно, как сам Гарри ударил его. Брат отпустил его, отошел на шаг, ссутулился, потом сделал знак бармену, прося счет. — Уже уходишь? — ядовито спросил Брендон, чувствуя себя победителем, но испытывая от этой победы только горечь. Действие текилы будто совсем кончилось, и он чувствовал себя удивительно трезвым и злым. Гарри не ответил, он швырнул на стойку деньги — слишком много за одну только рюмку, и прежде, чем Брендон до конца понял, что это значит, Гарри схватил его за шкирку и потащил за собой к выходу. — Какого хрена? — Брендон сумел вывернуться из его хватки только на улице. Гарри даже не сделал попытки снова его поймать. — Я сказал Из, что мы с тобой вместе. А раз я ухожу домой — ты идешь со мной. — Нет! Гарри пожал плечами: — Если будет нужно, БиБи, я тебя вырублю и понесу. Так что в твоих интересах быть паинькой. — Из не похвалит тебя, если… — Как ты там сказал? Плевать я хотел на твою Из. Гарри махнул рукой, останавливая такси. Дома было тихо. Брендон ждал услышать каких-нибудь депрессивных мальчиков, орущих о несчастной любви, обычно именно они сопровождали плохое настроение Из. Или на худой конец заунывные песнопения Нины Симоне — ее Из слушала в крайней тоске. Из сидела на полу перед диваном, на ней был старый, мамин еще, махровый халат, влажные волосы окутывали плечи и спину, она повернулась к ним лицом, когда Гарри открыл дверь и довольно бесцеремонно втолкнул Брендона в дом. Сначала, Из смотрела только на Гарри, так жадно, словно не видела его не несколько часов, а много лет и теперь не могла наглядеться, а потом заметила Брендона. Взгляд ее стал испуганным, она встала и подошла к ним. — Что случилось? — Из переводила взгляд с одного из них на другого. — Би… Брендон, ты в порядке? Это, — она протянула руку к синяку, уже вспухшему на скуле Брендона, и он привычно увернулся от нее. — Что это? Она посмотрела на Гарри, ожидая объяснений, и Гарри со странным спокойствием, даже удовольствием ответил ей: — Это я. Когда они только вошли, он тоже, не отрываясь, смотрел на Из, так же, как и она, вбирая в себя каждую черту ее лица, теперь же он глядел на нее почти враждебно. Он хотел пройти мимо, но Из удержала его за локоть. — Что, прости? Ты ударил ребенка? — Он уверил меня, что вырос. И, если я ничего не путаю, пару дней назад ты считала, что он и сам может быть отцом. — И, по-твоему, это дает тебе право… — Напомню тебе, что он и мой брат тоже, — перебил Гарри. — Считай это посильным вкладом в его воспитание! — Это не метод! — Из гневно фыркнула и уперла руки в бока. — Вот как? Что ж, мы видим результат твоих методов, — он резко махнул рукой в сторону Брендона, — и я не в восторге, Из! — Не смей так говорить, — Из шумно вдохнула, резким жестом отбросила за спину волосы. Гарри отступил от нее на шаг, щеки у него покраснели, он часто и тяжело дышал. — Не хочешь слушать правду, сестренка? Из вздрогнула, когда услышала это обращение, но Гарри не заметив, продолжал: — Он ведет себя, как маленький эгоистичный урод! Что ему надо еще сделать, Из, чтобы ты, наконец, это увидела? Он обрюхатил свою девчонку и даже не попытался изобразить, что его это волнует! Но уверен, эта дуреха уже его простила. Как и ты сейчас прощаешь! Что он тебе сказал? Что тебе важнее, чем я?! Из застыла, на глазах у нее выступили слезы, но Гарри, непримиримый и злой, даже не шевельнулся, чтобы обнять ее, утешить, как делал всегда. Последний раз они так шумно ссорились два года назад, когда решали, кто из них продолжит учебу, а кто пойдет работать. Поединок великодуший, когда Гарри орал, что Из должна рисовать дальше, должна пробиваться, а Из ходила из угла в угол и твердила: «Но это у тебя настоящая профессия, настоящая работа». Это было еще в старом их доме, и на Из был этот же синий халат, а Брендон сидел на первой ступеньке лестницы и следил за ними, больше всего ненавидя себя самого, отлично понимая, что, если бы не он, для Из и Гарри ничего бы не изменилось. Наверное, они бы даже смогли сохранить родительский дом. Но вместо этого они пытались сохранить Брендона, а он даже не мог быть им нормальным братом. Он никогда не давал себе труда задуматься о том, что происходит между Гарри и Из, но ведь всегда знал. Они ходили на свидания, встречались с кем-то, не устраивали друг другу сцен ревности, вели себя совершенно обычно, никогда не пытаясь перейти грань своих семейных отношений, но было что-то… Что-то в том, как Гарри смотрел на Из, как Из ждала его вечерами на кухне, как они говорили друг с другом — что-то безошибочно объясняющее, почему ни один из них не смог бы быть с кем-то еще. — Ты хочешь, чтобы я выбирала между вами? — выкрикнула Из. — Ты понимаешь, о чем просишь? Ты — взрослый человек, и то, что происходит между нами… — Что между нами, Из? Просто секс? От которого ты легко откажешься, потому что это травмирует нежную психику БиБи? Так?! Отвечай, черт возьми! Из не отводила от Гарри широко распахнутых глаз, и Брендон, глядя на нее, вдруг с ужасом осознал: сейчас Из соврет. Скажет Гарри, что не любит его, только потому, что поверила бреду, сказанному Брендоном в магазине. Из открыла было рот, чтобы ответить, но Брендон успел раньше: — Из! Они оба обернулись к нему. Брендона затошнило от чувства вины. В голове вихрем проносилось: «Вы мне противны!», «Хочешь и вправду стоять между мной и Из?», «БиБи, пожалуйста». — Что тебе еще? — процедил Гарри, он закрыл глаза, прижал ладонь ко лбу, сжал пальцами виски, стараясь успокоиться. — Неужели тебе все еще мало… — он снова посмотрел на Брендона и вдруг осекся. Он потерянно оглянулся на Из, она непонимающе замотала головой и в следующую секунду шагнула к Брендону. — Би… — она замолчала и поправилась: — Брендон, что с тобой? И Брендон взорвался. — Черт, черт, черт! Из, ну почему тебе обязательно быть такой? Да к черту! Ну зови меня этим прозвищем, если оно тебе так нравится. Я помню, это ты придумала. Я все время твердил, что уже большой мальчик, а ты хохотала и хлопала в ладоши. И я дулся, думал ты смеешься надо мной. — Брендон, — снова повторила Из, — милый, что ты? — Из! — он даже топнул ногой, злясь на ее терпение. — Из, ну какой я милый? Гарри прав: я чертов эгоист. Я ничего такого не думаю про вас, я просто… — Брендон зажмурился, от стыда у него уже пылали щеки, но останавливаться было нельзя. — Я просто разозлился, что ты на стороне Мол, просто хотел задеть тебя. Ему было даже страшно посмотреть на Из, он бы не вынес ее осуждения сейчас, и поэтому он уставился на пол. — Гарри, ты сказал, что я хотел проверить, кого она любит больше, но нет. Я знаю, кого она любит больше, знаю, кто по-настоящему заслуживает ее и как сестру, и как девушку. И я… — он, наконец, нашел в себе силы поднять голову и встретиться взглядом с Гарри. — Больше всего на свете я боюсь оказаться ненужным вам, я же знаю, что, если бы не я… Брендон вдруг задохнулся и не смог договорить, в груди образовался плотный комок: не вытолкнуть, не вздохнуть, не сказать. — Я только все порчу, — прошептал он. — Даже вас… Вы же всегда были созданы друг для друга и… Пожалуйста, не ссорьтесь. Вы можете злиться на меня, можете даже прогнать, только пожалуйста, не ссорьтесь. Пожалуйста! Он умоляюще посмотрел на них, не зная даже толком, на что сейчас надеется. — Нет, это не просто секс, — сказала вдруг Из, поворачиваясь к Гарри и пряча руки в карманы халата. — Я никогда бы… — она тряхнула головой, отбрасывая назад волосы. — Если бы я не любила тебя, я бы никогда не стала спать с тобой. Это… Если мы брат и сестра, то не должны позволить сексу испортить это, а если мы… вместе, то мы вместе. — Из выдохнула и слабо улыбнулась. — Ты можешь выбрать, чего хочешь… — Ох, Из, — простонал Гарри, одним движением привлекая ее к себе и целуя. Брендон вдруг страшно смутился и даже зажмурился, но губы его сами собой растянулись в улыбку. Хотя, конечно, ему было не время радоваться. Гарри и Из еще не простили его, и могли бы и вовсе не прощать. — БиБи, — позвал Гарри, и Брендон послушно вскинул голову, готовый выслушать любой приговор. — БиБи, мы можем вести себя пристойно на людях, не надо так нервничать. Смотри. Он легко разжал руки, отпуская Из, которая до того стояла, прижавшись к нему, обняв за талию и положив голову на грудь. — Я нет… Я не хотел… Я не поэтому… Я… — БиБи, — Из подошла к нему. — Все в порядке, мы тоже жутко комплексовали, когда мама и папа только сошлись. Одно дело знать — другое видеть. Мы, правда, понимаем. Гарри кивнул и улыбнулся просто и открыто, а Из протянула к Брендону руки, и он бросился к ней, как в детстве. Уткнулся лицом в плечо, обнял крепко-крепко, зашептал: — Из, прости, прости меня. Я так виноват, и я так люблю тебя, Из. Она ласково погладила его по голове и ответила: — А я тебя, БиБи. Брендон почувствовал на плече руку Гарри, а потом тот, как ни в чем не бывало спросил: — А что у нас на ужин?