В одной лодке

Из заметила брата почти сразу, как он вошел в отдел домашнего текстиля и завис перед полкой с шелковым постельным бельем. К нему подошла Лили, напарница Из, хотя очевидно было, что БиБи только глазеет и ничего не покупает. Но Лили просто не могла пройти мимо красивого мальчика. Наверное, БиБи сказал, что ищет сестру, потому что Лили обернулась к Из и замахала ей рукой. Из отложила полотенца, которые скатывала в аккуратные рулоны и направилась к ним. Лили медленно перевела взгляд с БиБи на Из и всплеснула руками: — Как я сразу не догадалась? У вас совершенно одни глаза! БиБи улыбнулся как будто смущенно, но так глядя на Лили, что смутилась уже она. Теперь, вблизи, Из заметила, как странно выглядит БиБи. Он вроде флиртовал с Лили, но когда он посмотрел на Из — взгляд у него был совершенно растерянный. — Лили, ты не подменишь меня на минутку? — спросила Из. БиБи подтвердил просьбу лучезарной улыбкой, и Лили, совершенно покраснев, кивнула и отошла. БиБи, прислонясь спиной к полкам, проводил ее взглядом, Из терпеливо ждала, когда он посмотрит на нее. — Прикольная девчонка, — сказал БиБи, так и не поворачиваясь к Из. — Сколько ей? — БиБи, — Из постаралась, чтобы это прозвучало строго, но губы ее сами собой растянулись в улыбку. Это было так в духе БиБи, говорить о чем угодно, но только не о том, зачем он пришел. — Да сколько повторять, что я уже вырос из этого прозвища! — теперь он, конечно, уставился на Из. — Ну! БиБи недовольно фыркнул, отбросил со лба челку. — Что-то случилось? — Из машинально потянулась поправить ему воротник рубашки, но БиБи, конечно, быстро увернулся от нее в сторону. — Из, — капризно сказал он, — что ты делаешь? — Извини, — Из даже спрятала руки в задние карманы джинсов. — Так зачем ты пришел? БиБи не ответил, он снова откинулся назад, поводил головой из стороны в сторону, словно разминая мышцы. Из не торопила его. Она разглядывала его красивое лицо, так похожее на лицо отца и на ее собственное: бледное, с тонкими чертами, маленьким ртом, большими серыми глазами. Челка опять упала Брендону на глаза, и Из, в который, раз напомнила себе, что надо бы заслать БиБи в парикмахерскую. Он вздохнул, сосредоточил свой взгляд на Из, и она поняла вдруг, что он ничего не скажет ей сейчас, так и уйдет прочь, унося свои беды. — Милый, — она погладила его по плечу, — чем я могу помочь? Взгляд у БиБи вдруг стал совсем такой, как в детстве: совершенно беззащитный и несчастный. — Мол меня бросила, — сказал он. Он заговорил быстро, уже без всякого побуждения. — Понимаешь, она просто сказала, что не хочет. Вот так ни с того, ни с сего. Как это тебе? — Он не дождался ее ответа, торопясь выговориться. — Ладно бы мы поссорились, но, понимаешь, мы же вообще никогда не ссоримся. Все было нормально, нормально! Как она могла? Из слушала его и едва верила услышанному: БиБи злился на Мол, как маленький мальчик злился бы из-за отобранной игрушки. Он не понимал, совершенно не понимал, как сам обидел Мол, как тяжело ей было, чего ей стоило сказать ему «нет». Он так привык к ее присутствию, к тому, что она прощает ему все, что и допустить не мог, что должен сам что-то делать для нее. — БиБи! БиБи! — Из попыталась вклиниться в его речь. — БиБи, что ты несешь? Что значит, как она смеет? — Тебе обязательно использовать это идиотское имя? — перебил он злым голосом. — Прости, Брендон. — Из глубоко вдохнула и сжала ладонями голову. — Брендон, ты же разбил ей сердце. Она так любит тебя, ты для нее и солнце, и звезды, а ты… Господи, БиБи, ну как можно этого не понимать? Из обернулась вокруг, как будто молчаливые полки с постельным бельем могли подсказать ей слова, потом снова посмотрела на брата. БиБи ждал, но терпение его почти истощилось. — Чего ты ждал? — спросила Из, она снова спрятала руки в карманы. — Чего, БиБи? Прости-прости, — поспешно сказала она, увидев, что он опять злиться из-за своего прозвища. — Твой поступок с ребенком это… Милый, я бы тоже не смогла общаться с тобой после такого… Из осеклась, потому что БиБи вдруг изменился в лице. Он словно застыл, потом губы его растянулись в страшной ухмылке. — Вот как? — спросил он ядовито. — Не смогла бы? А если бы на моем месте был Гарри? — При чем здесь Гарри? — Из нахмурилась. — БиБи, к чему ты клонишь? — Прекрати меня так называть! — выкрикнул он. — Я клоню к тому, чем ты и дорогой старший брат занимаетесь вместе! Гарри тебя не обижает, правда, Из? Он нежен, да? Он же не надышится на тебя, выполняет любой твой каприз, потакает всем твоим желаниям. Или в постели ты позволяешь ему, наконец, быть сверху? Из задохнулась, БиБи говорил с отвращением, его красивое лицо исказилось презрительной гримасой. — Что ты молчишь, Из? Вы думали, я ничего не замечу, и ты не подготовила объяснительной речи? Ну же, сестренка! Давай, расскажи мне, что Гарри не забывает про презервативы, или что он достаточно взрослый, чтобы растить детей, что это только ваше дело! Давай! А что до Мол — то она передумала быть со мной лишь от того, что теперь обо мне плохо отзываются, идет дурная слава! И хоть я все еще ей нравлюсь, ее подружки больше не завидуют, а осуждают. Хотя она, дура, не понимает, что это все равно зависть! Он кричал, забыв, что они в магазине, и на них, наверняка уже оборачивались люди, но Из не смела его перебить. Она почувствовала, что вот-вот расплачется. — И что бы ты ни думала, но меня тревожил и ребенок, и аборт, и Мол! Но ее, кажется, тревожит только то, что будут обо мне говорить! И ее эти подруги будут рады сами пойти со мной куда-нибудь через пару недель, когда страсти улягутся! А ты! Как ты можешь читать мне тут мораль, когда сама… трахаешься с братом? Если бы ты забеременела, и он поддержал идею об аборте, ты бы не перестала делать это все равно! Лицемерная лгунья! — БиБи, пожалуйста, — прошептала она. — БиБи… Она протянула к нему руку, но БиБи резко оттолкнул ее. — Не трогай меня! Я не желаю иметь с тобой ничего общего! Вы с ним мне противны! Он посмотрел на Из так, что у нее внутри все оборвалось. — БиБи, — умоляюще повторила она. — Не смей меня так называть! — рявкнул он. — Я уже вырос! Я не нуждаюсь в тебе, твоих идиотских прозвищах, твоих советах и твоей заботе! Это все — не правда! Ты, как и все, выпендриваешься, считаешь, что непогрешима, но врешь! Он повернулся к ней спиной и быстро зашагал по проходу. Из было бросилась догонять его, но он обернулся на секунду и так взглянул на нее, что она замерла на месте. Горячие слезы стекали по щекам, пока Из смотрела, как БиБи пробирается к выходу: он со злостью пнул чью-то тележку, едва не врезался в стенд с новыми моделями кукол и, наконец, скрылся за раздвижными дверьми. Из прислонилась спиной к полкам с бельем и закрыла глаза, в голове снова и снова раздавался голос БиБи: «Вы мне противны», слезы текли и текли. А потом она услышала: — Милочка, вы не покажете мне… Из открыла глаза и улыбнулась покупательнице: — Конечно, мэм. Гарри услышал, как хлопнула входная дверь и улыбнулся, уверенный, что это вернулась со смены Из. Он подождал немного, прислушиваясь. Из всегда включала музыку, когда приходила домой. В зависимости от того, как прошел день мелодии менялись, и Гарри с БиБи, когда тот тоже бывал дома, делали ставки, пытаясь угадать по ним настроение Из. Иногда все было просто: веселенькое кантри или грустные баллады, злой, кричащий панк-рок, зажигательная латина. Но джаз, например, мог означать что угодно от невыносимой тоски до безбашенной радости. Они много спорили с БиБи, искали привязки к погоде, дню зарплаты, настроению Из с утра. Разным парням Из принадлежали разные мелодии, были группы для зимы и для весны. Из не существовала в тишине. Но сейчас Гарри так ничего и не услышал. Он подумал было, что это пришел БиБи, но тогда бы в коридоре уже раздались его шаги, младший мог быть не в настроении говорить, но в таких случаях он всегда с шумом ломился в свою комнату, швырял сумку на пол, хлопал дверью так, что казалось хрупкие стены обваляться. Иногда Гарри вообще не понимал, чем держится эта их съемная хибара. Не иначе любовью. Гарри поднялся из-за стола — рабочий стол у них был один и стоял он в комнате Из — и пошел искать ее. Из сидела на диване совершенно прямо, глядя в одну точку на стене. — Привет, — негромко сказал Гарри, подходя к ней и садясь рядом. Он потянулся обнять ее, но стоило ему коснуться Из, как она вдруг дернулась и вскочила на ноги. — Из? — недоумевая, спросил он, рука так и зависла в воздухе. Из смотрела на него с суеверным ужасом, она была будто бы еще бледнее обычного, глаза у нее покраснели, губы были искусаны. — Что случилось? — Гарри тоже встал и шагнул к ней, Из задрожала, глаза ее наполнились слезами. — Из! Он чуть повысил голос, надеясь, что это немного отрезвит ее. Из яростно замотала головой, всхлипнула — Гарри стало страшно. Он вспомнил, когда видел ее такой. Она тогда положила телефонную трубку, повернулась к нему и БиБи, в глазах у нее так же стояли слезы, и она дрожащим голосом прошептала: «Папа и мама…» Никогда ни до, ни после, Из не говорила «мама», всегда называя маму по имени, и Гарри все понял, прежде чем она сумела прошептать «погибли». — Из, что?! — он схватил ее за плечи, раньше, чем она увернулась. — Что случилось?! БиБи? Имя младшего он почти прошептал, боясь даже представить себе, что за беда с ним случилась. — Нет… — тихо сказала Из. — Не знаю точнее, он ушел от меня часа в четыре. Он приходил в магазин. Гарри выдохнул и притянул Из к себе, сжал ее крепко, спрятал лицо у нее в волосах. Она больше не вырывалась, но стояла неподвижно, не обнимая его в ответ. Гарри отстранился и внимательно посмотрел на нее. — Что тогда случилось? Что-то на работе? Тебя обижают? Что я… — Нет, Гарри, — перебила она. — Ты ничего не можешь сделать. То есть… — Она закрыла глаза, потом прижала к лицу ладони, судорожно вдохнула. — Гарри, мы не должны больше… Она не смогла закончить, но Гарри понял ее сразу. — Почему? Что я сделал не так, Из? Я… Тебе больно? Плохо со мной? Из беззвучно заплакала, слезы просто бежали и бежали по ее щекам, и она даже не думала их вытирать. Гарри снова попытался коснуться ее, но Из не позволила ему. Она отскочила от него, даже спряталась за спинкой дивана. — Нет, пожалуйста, Гарри. Я… Ты все делаешь так. Все просто… Мне никогда… — ее слова перемежались всхлипами. — Мне никогда ни с кем не было так хорошо, так… О, Господи, Гарри! Она вдруг зарыдала, горько, навзрыд, закрыв лицо ладонями. Гарри опять метнулся к ней, не в силах стерпеть это, схватил в охапку, заставил сесть на диван, он обнимал ее, целовал сжатые пальцы, волосы, он отнял ее руки от лица и стал целовать глаза, лоб, нос, губы. Он шептал ей какие-то глупости, повторял ее имя, пока Из не затихла. Она больше не вырывалась, только чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы не можем быть вместе, — голос у нее был хриплый и совершенно спокойный. — Мы брат и сестра. Это неправильно. — Мы не брат и сестра, — ласково начал он, — ты знаешь. Из замотала головой, теперь она совсем отдалилась от него, взгляд ее стал решительным. — Неважно. Для всех мы брат и сестра. Мы росли, как брат и сестра. Мы не должны больше… — она прикрыла глаза на секунду. — Я больше не хочу. Гарри показалось, что внутри у него что-то взорвалось, когда она произнесла это. Секундное недоумение сменилось яростью, и он словно забыл, что это Из сидит перед ним. — Твою мать, Изабелла, — процедил он, — ты что же считаешь, будто я собачонка: позвала — прибежал, надоел — прогнала? — Гарри, нет… я… — Что ты, Из? Не хочешь меня больше? Мы оба знаем, что это неправда! Внезапно вспомнила, что нас растили, как родственников? Но от этого мы не стали родными! Да, черт, Из даже если бы ты и правда была мне сестрой, я бы хотел тебя! Понимаешь ты?! Он вскочил с дивана, быстро прошелся из угла в угол, потом встал напротив нее. Даже заплаканная, с покрасневшим носом, мокрыми щеками, потекшей тушью, она была невыносимо красивой. Она смотрела на него с мольбой, и, сейчас, это внезапно еще сильнее разозлило его. — Знаешь, что? Катись к черту, Из! Он развернулся и почти бегом вышел из дома, не забыв хорошенько хлопнуть дверью.