Возлюбленный Тома Реддла

Октябрь. Первокурсники уже немного успели освоиться, третий курс — сходить в Хогсмит, а пятому все уши прожужжали про предстоящие экзамены. Том Реддл о них совершенно не беспокоился. Уж кто-кто, а он их сдаст легко. Поэтому, сидя на очередном уроке Защиты От Тëмных Искусств, он скорее слушал из вежливости, чем из интереса. В конце-концов, он давным-давно знал, о чëм идëт речь. И знал лучше любого в этом классе. Даже лучше учителя. Урок закончился. Он, придерживая дверь, последним вышел из класса и, обсуждая с Ноттом экзамены, отправился вместе с группой на зельеварение. Новый профессор, Гораций Слизнорт, с первого взгляда понравился Тому. Во-первых, Слизнорт были в списке чистокровных фамилий. Во-вторых, Гораций был хорошим преподавателем. А в-третьих, он тянулся к славе сам и тащил за собой других. Он собирал интересных и одаренных людей, как коллекцию, что Тому было только на руку. Придя в кабинет, слизеринцы обнаружили, что там их уже ожидают ученики Когтеврана. Это было странно, видимо, когда составляли расписание, кто-то что-то перепутал. — Ничего страшного, — сказал Слизнорт, он был молодым, чуть полноватым, с забавными рыжими усами. — Садитесь, садитесь, сегодня будем варить Умиротворяющий Бальзам. Кто знает, что это такое? Том знал, но не успел поднять руку, пока выкладывал вещи. Он хотел сесть со своими приятелями, Ноттом, Лестрейнджем, Розье и другими, но все ребята так перепутались, что в итоге он сидел с краю с каким-то незнакомым ему парнем. Его котëл был отполирован до блеска, у учебника — разукрашенная вязью и чернильными цветами обложка. Руки же его были спрятаны в изящные серебристые перчатки с синим подбоем, подчеркивающие его длинные и аккуратные пальцы. Реддл долго на него смотрел, пытаясь вспомнить его имя. Хотел попросить чуть подвинуться, чтобы было удобнее сидеть. Но не мог. — Тристан, — подсказал парень, замечая пристальный взгляд соседа. — Не мучайся, я изменился за лето. Реддл вспомнил. Полукровка, однажды пнул приятеля-грязнокровку, но, к сожалению Тома, не из-за чувства превосходства, а из-за пролитых чернил. Раньше он был пухленьким и действительно сильно изменился. Слизнорт, подарив за ответы на вопросы баллов десять, рассказал про бальзам, раздал чемерицу, лунный камень и прочие ингредиенты. Ученики приступили к работе, а Гораций, расхаживая от котла к котлу, с довольной улыбкой сытого кота, помогал то одному , то другому. — У вас всë, как всегда, блестяще, — сказал учитель, посмотрев в котëл Тома и принюхавшись. — Спасибо, сэр. — А вы… Вы очень торопитесь. Так быстро размешивая вы не успокоите нервы, а отправитесь в глубокий сон, — коротко глянув на соседа, выдал профессор. — А может у меня бессонница? Том закатил глаза. Очередной «умник», который ничего не умеет и ничему учиться не хочет. Внимания явно не заслуживает. Вскоре Тристан закончил зелье, кое-как побросал остатки травки, сдал, получил «Ладно уж, так и быть поставлю удовлетворительно, но это в последний раз» и вновь сел за парту. До конца урока оставалось минут пятнадцать, так что он, вооружившись карандашом и бумагой, принялся рисовать. Очертил круг, вывел линии… И всë это время странно поглядывал на Тома. Реддлу стало интересно, и он аккуратно заглянул в листок. К своему удивлению и даже некоторой радости он обнаружил, что на него смотрит он сам. Те же тëмные кудри и впалые щеки, тот же нос и губы. Как бы ему самому не нравилось своë лицо, он не мог самодовольно не ухмыльнуться. — У тебя сейчас убежит зелье, — сказал когтевранец, прикрывая листок рукой. — Чего уставился? Том отвернулся, закончив со своим зельем, помог своим приятелям, заодно шепнув одному место и время встречи. Он обещал научить его заклинанию «Конфринго» — мощным огненным чарам. Под конец урока он вернулся на место, чтобы собрать вещи. Рисунок стал ещë лучше: за спиной появилась высунувшая язык змея, а в уголке подпись: Тристан Ф. — Л. — Не двигайся. Я исправлю брови, — заклинанием парнишка, как ластиком, убрал лишнюю линию и перерисовал сначала левую, а потом и правую бровь. — Очень интересная форма, аристократическая. — У тебя явно талант, Тристан, — сказал Реддл, мысленно вычеркивая его из тех, кого не хочет видеть в Хогвартсе. Заодно в голову ему пришла идея: когда станет он великим и покажет этому миру, кто тут главный, при нëм обязательно будет портретист. Как в старые добрые. Смотрите и ужасайтесь: «Тëмный Лорд попирает маглов», «Тëмный Лорд милостиво даëт право на жизнь грязнокровке», «Тëмный Лорд расправляется со своими врагами». — Нарисовано, не побоюсь этого слова, превосходно! — Да, я знаю. С такой уверенностью в себе, парнишка вполне мог бы вписаться в компанию. Хотя, конечно, смотрелся бы на фоне несколько мрачных юношей он довольно комично: невысокий, златокудрый, румяный, курносый и с белоснежной улыбкой. Идеальный коммивояжëр. — Не хочешь, кстати, выкупить? Или заказать портрет подружки? Галеон за карандашный по пояс, чернильный — за два. Акварель, гуашь — трëшка. За дополнительную плату — сложный фон, поза или эротика. Стало очевидно, откуда у него такие дорогие перчатки. Том задумался. Больно ему понравился рисунок. Кажется, это был первый раз в жизни, когда он смотрел на себя без отвращения. Раньше ему всегда хотелось изменить внешность, стать подобным его великому предку — Салазару Слизерину. Или на худой конец любому из Мраксов. Но природа пошутила злую шутку: чем дальше, тем большее он походил на чëртового Реддла. Урок закончился. Слизнорт задал написать доклады, назначил время дополнительных занятий и отправил учеников с миром. Том на секунду отошëл к своей свите. — Я сейчас кое с кем поговорю. А ты мне дай два галеона, — обратился он к Розье. — Живо. Ждите меня в подземелье. И он пошëл вслед за когтевранцем. Тот беспечно закинув сумку на одно плечо пошëл на улицу, стягивая перчатки. Вдвоëм пятикурсники вышли на солнце. Осень в этом году была мягкой и спокойной. Молча парни вышли во двор и вдоль стены прошли к нише, где в углублении сидела горгулья. Сев рядом с этим чудовищем, Тристан закинул ногу на ногу, похлопал рядом с собой и достал что-то из кармана мантии. Это была коробочка, вытянув из неë что-то двумя пальцами, он отвернулся от ветерка и прошептал «инсендио». Закурил. Тома передëрнуло от отвращения. В приюте много курили старшие ребята. Иногда он заставлял их сигареты и самокрутки вспыхивать, так что загорались волосы. Юноша предложил закурить Реддлу. Тот замотал головой и даже отодвинулся, будто Тристан был прокаженным. Но всë же Том остался. Внимание к собственной персоне привлекало его. Да, за эти годы он привык к похвалам учителей, к тому, что его свита ходит за ним на цыпочках, к завистливым взглядам… Но такого внимания ему не оказывали никогда. — Начинаю понимать, почему за глаза тебя называют то ли Бароном, то ли Принцем… — Лордом, — поправил Реддл. — И тебе это нравится? — Пусть величают так, как им будет угодно, — соврал юноша. — сколько ты хочешь за рисунок? — Для Вашего Высочества сделаю скидку. Два галеона. Том Реддл заплатил и парень без промедления отдал ему листок. Действительно, он был красив. Реддл это и раньше знал, ему это говорили, но он… Никогда не понимал этого, глядя на себя в зеркале. — Что-то ещë? Портреты, пейзажи, могу обложку разукрасить. В преддверии Хэллоуина, могу сшить костюм, сделать маску, у меня как раз с собой есть пример… — порывшись в сумке, он достал похожую на череп тëмную маску, закрывающую половину лица. Шутливо приложил еë к своему лбу и подмигнул. Реддл остолбенел. В его голове возникли образы десятков волшебников в таких масках, в надвинутых капюшонах, идущих вслед за ним. — У тебя хороший вкус. — Да, знаю, — он передал маску. — Смотри, тут место склейки, но можно сделать аккуратнее. Заклинанием прицепишь к лицу — и всë, первый красавец на деревне. Том, покручивая маску в руках, улыбался. Этот малец определенно мог быть полезен. — Знаешь, а ты действительно не такой как все, — сказал Том. — Ну да, все считают себя уникальными. И ты, и я, и даже вот эта мелочь, — он показал рукой на первогодок, чарами устраивающих душ из рыжих листьев. Реддлу понравилось это лëгкое презрение. — Но ты-то явно считаешь не зря… У тебя есть талант и, думаю, амбиции. — Амбиции? У кого же их нет. — Я имею в виду не глупые мечты, а настоящие цели. — Ты что, меня в свою секту заманиваешь? — Тристан удивленно поднял брови. — Так сразу, сходу? — Не понимаю, о какой секте ты говоришь. Тристан расхохотался и хлопнул Реддла по плечу. Тот поморщился: — Но ведь подумай, — всë же продолжал слизеринец. — ты сидишь в уголочке и рисуешь. Нельзя же так всю жизнь. Надо мыслить шире! Он продолжал расписывать перспективы, рассказывать, даже, как выразился бы Тристан, «заливать». Говорил о том, что можно изменить мир и жить счастливо. — Хочешь я тебя порадую? Моя троюродная тëтка — из Абботов. И да, я предпочитаю чистокровок — маглорождëнным, — сказал юноша и Том уже победно улыбнулся. Может всë же сможет его втянуть в свою стаю… — Но только потому, что у них больше галеонов в карманах. Он докурил и совершенно неуважительно затушил сигарету о камень. Уничтожил заклинанием и по-птичьи посмотрел на сидящего рядом Тома. Тот, чертяка, казался ему интересным. Во-первых — чисто эстетически. А во-вторых, была в нëм неоднозначность. А неоднозначность нравилась Тристану. Пробили часы. А это значило, что Реддлу было пора отправляться строить свою крошечную армию, учить их и потихоньку промывать мозги. Хотя ему… Хотелось продолжить разговор. — Как насчет того, чтобы поговорить завтра, скажем, после уроков, в библиотеке, — предложил он. — Сделаем зельеварение? — С удовольствием. Они распрощались и каждый пошëл в свою сторону. Тристан, насвистывая, к озеру, а Том — в подземелья. Там его ждала его свита, почтительно расступившись, они вслед за ним пошли в один из пустых подвалов, где долго и со знанием дела, учились жечь. Занятие это могло окончиться тем, что их поймает и накажет один из преподавателей. Он зачем-то пошëл в эту сторону, но Реддл, вежливо и учтиво, трижды извинившись, объяснил, что его другу никак не удаются какие-то пустяковые чары, а не это опасное заклинание. Профессор поверил ему, похвалил и отправился по своим делам. И только вечером, уже лежа в кровати, Том вспомнил о рисунке. Достал его и долго-долго разглядывал при лунном свете. Странное дело. Раньше он казался себе уродом и выродком, старался не смотреть лишний раз в зеркало. А теперь он… Любовался собой? Такое странное чувство испугало Тома, и он отбросил листок. Что за глупость! Он что, какая-нибудь глупая девчонка, чтобы так поддаваться на элементарную лесть и на красивую картинку? А эта змея… Боже мой, какие глаза были у этой змеи, на фоне которой он стоял! Может, стоит попросить Тристана нарисовать еë отдельно? Реддл уже давно задумывался о символе, этаком гербе, и змей подходил как ничто другое. Этот символ можно поместить на значок, или как нашивку на мантии. И каждый кто взглянет на неë — будет знать, с кем имеет дело! А если захочется напомнить, кто в доме хозяин — всегда можно будет пустить змею на небо заклинанием: «Мортмордре»… С такими мыслями Том Реддл и заснул.