темпы изменений

Impossible — James Arthur

Феликс улыбается, когда видит как Чан неумело держит в руках сковородку. Брюнет что-то шипит себе под нос, пока переворачивает блинчик. У него плохо получается. — Снова как первый? — блондин хихикает, подходя к парню поближе. — Готовить — это не мое. — Чан обречено вздохнул, когда Феликс взял все в свои руки. Блондин научился готовить. Его родители не так часто уезжали куда-то, чтобы парень мог остаться дома сам, но все же повариха научила его многому, и он очень благодарен ей. — Смотри. — Феликс покосился на Чана, проверяя смотрит ли тот. — Нужно следить за краями. Как только они начнут золотиться, блинчик нужно быстро перевернуть. Брюнет сидел в кресле напротив блондина и никак не мог собраться с мыслями. Перед ним милая девушка, но девушка ли это? Чан запутался. Он не знал кого видит в Феликсе, что чувствует к нему, и это тревожило. Его первый поцелуй был с парнем, но это никак не волновало. Наоборот. Радовало? Нет. Он был просто рад, что это был Феликс. — Чан, ты же слушаешь меня? — Ликс вопросительно посмотрел на парня, ожидая от того хоть какой-то реакции. — Что я только что сказал? — О боже, Ликси… — брюнет вдруг замолчал, прикусывая нижнюю губу до боли. Феликс просил не называть его так, когда они одни. Но как ему ещё обращаться к парню? — Прости. — брюнет опустил голову. — Феликс… — он завис, как будто пробуя имя на вкус. — может лучше посмотрим фильм? — Да, хорошо. Иди и найди тот, который понравится, а я пока закончу. Блондин проигнорировал ошибку Чана, не желая начинать конфликт. Он привык к прозвищу «Ликси», но когда это произносил брюнет, было неловко. Чан единственный, кто знал о Феликсе всю правду, и парень дорожил им, как никем другим. За всю свою жизнь он не смог признаться никому и это причиняло ему боль, заставляло снова и снова закрываться в себе. Но Чану не нужно было признаваться — он узнал все сам. Феликс быстро закончил с блинчиками, взял несколько сладких сиропов и пошел в гостиную к Чану, который разлёгся на диване, ища в ноутбуке интересный фильм для них. — Есть что-то? — Феликс заставил брюнета убрать ноги, садясь на свободное место. Как только тарелка оказалась на столике около дивана, а блондин откинулся на спинку дивана, брюнет сразу же разложил ноги у того на коленях. Феликс пытался протестовать, но Чан был непреклонен. Блондин усмехнулся, видя такого брюнета. Чан надул губы, когда рассматривал что-то в ноутбуке, кликая по клавишам. — Кажется, что-то есть. Феликс перевел взгляд с лица Чана на экран ноутбука, что тот обернул к нему. Прочитав описание, он легко кивнул, дав понять парню, что ему нравится. Брюнет нехотя убрал ноги с колен блондина и встал с дивана, чтобы подключить ноутбук к большому телевизору. — Начинается! — Чан вернулся к дивану, ложась на колени Феликса. Блондин вдруг покраснел, не зная куда деть руки. Темные волосы так и притягивали, но парень не поддавался, пробуя сосредоточиться на сюжете фильма. — Ликс, слышишь? — Чан вдруг перевернулся на спину, заинтересованно смотря на парня. — Ты подумал над тем, о чём мы вчера говорили? Блондин застыл. Он почувствовал, как начинает покалывать диафрагма и выше, вдоль позвоночника, до самого затылка, одновременно с этим слезы начинают застилать глаза. Чан вдруг почувствовал дрожь, которая прошла по телу парня под ним, и резко встал на ноги, поворачиваясь к блондину. Слова застряли где-то в горле, когда он увидел слезы на лице Феликса. Его маленький мальчик плачет и ему больно от этого. Очень больно. Брюнет не решается что-то делать, боясь сделать ещё хуже. — Чан, я не знаю. — плечи Феликса содрогаются, когда тот пытается сказать что-то ещё. — Мои родители… Я никогда не противился их решениям. Я так боюсь, Чан. Брюнет берет ладони парня в свои и немного сжимает, показывая свою поддержку. Он не решается на слова, но решается на действия, крепко обнимая Феликса за его хрупкие плечи и прижимая к себе его тело. Он хочет подарить ему всю свою любовь, всё свое тепло, но не может. И от этого настолько тошно на душе и так горько во рту, что он хочет поделиться этой горечью с Феликсом, чтобы тот почувствовал, как плохо Чану от его слез и больше никогда не плакал. Ни при каких обстоятельствах. Он вдруг отстраняется, ловит Феликса за щёки и вовлекает в нежный поцелуй. Блондин теряется, но решает не прерывать его. Ему сейчас это крайне нужно. Это как спасательная шлюпка.

***

 — Ликси! — мама врывается в дом и сразу же кидается на шею сына. Блондин улыбается, обнимая маму в ответ. Он не хочет признавать, что скучал по ней. Ему не хватало её похвалы и разговоров по вечерам. Папа заходит следом, кивает сыну и сразу же удаляется в свой кабинет. — У него какие-то проблемы на работе. — женщина кидает взволнованный взгляд на спину мужа, что отдаляется, но сразу же поворачивается к Феликсу, ловит его за локоть и ведёт в гостиную. — Ты лучше расскажи о себе. Как ты без нас? Все хорошо было? — Вас не было всего лишь два дня, мам. — парень улыбается, успокаивая женщину. — Была, конечно, неприятная ситуация, но я об этом позже расскажу. — Ликси, все хорошо? — мама оглядывает сына с головы до ног и, не видя ничего плохого, поднимает взгляд обратно. — Я привезла тебе столько подарков. Папа кажется тоже что-то купил, но не хотел мне показывать. — она поджимает губы, как будто обижается, но сразу же улыбается. — Не терпится уже увидеть всё. Мама с сыном садятся на диван, обсуждая поездку и остров. Женщина много рассказывает о жителях и эмоционально пересказывает всё, что услышала от них. Феликс не может нарадоваться такой искренней речью. Ему нравится такой настрой женщины. Вот его мама — любящая и непринуждëнная в разговоре. Несколько мужчин заносят чемоданы и много пакетов в гостиную, оставляя их посреди комнаты. Женщина объясняет, что это и есть те самые подарки, о которых она говорила раньше. Феликс открывает первый пакет, вытаскивая красивое бледно-голубое платье. Он удивлëнно охает и разворачивается к женщине, которая ещё ярче улыбается, видя довольное лицо сына. — Тебя очень идёт этот цвет, поэтому я взяла его. — Спасибо, мам. Феликс разбирает другие пакеты, где находит ещё одно платье, несколько кофточек, юбок и много различных прикрас. Он немного волнуется, ведь вечером он хотел серьезно поговорить со своими родителями, а эти подарки только заставили его засомневаться во всей важности разговора. — Мам, кажется тебе нужно поспать. — Феликс берет ладонь женщины и поднимает к своей щеке. — Да, Ликси, наверное, ты права. Светловолосая поднимается со своего места, целует сына в лоб и уходит в свою комнату, оставляя Феликса в своих раздумьях. Парень вытягивает телефон, открывая переписку с Чаном. Трясущимися пальцами что-то печатает о своих сомнениях, но прочитав в ответ: «ничего не хочу слышать об этом», кладëт телефон сбоку и откидывается на спинку дивана. Все должно быть хорошо. Он надеется на лучший исход. — Феликс! — парень содрогается всем телом, когда слышит голос папы. К нему не сразу доходит, что мужчина назвал его настоящим именем — мужским. — Что? — глаза парня округляются и он приподнимается с дивана, откидывая длинные волосы в сторону. — Я хотел с тобой поговорить. — папа кивает вбок, прося парня следовать за ним. Как только они заходят в кабинет, мужчина сразу же кидает ему пакет, что блондин удачно ловит. — Переоденься и вернись сюда. Феликс не понимает, что происходит, но не сопротивляется. Он направляется в уборную на первом этаже и уже там вытягивает с пакета все содержимое. Штаны? Футболка? Мужские? Феликс стоит в недоумении. Что папа хочет этим сказать? Блондин быстро переодевается, заплетает волосы в пучок и выходит. Ему ужасно непривычно, и он немного боится, что кто-то сможет увидеть его в таком виде. Все же легенда, которая строилась все эти 20 лет, бесследно уйти не может. Феликс на цыпочках подходит к двери кабинета папы, но останавливается на шаг от нее. Он расправляет плечи, делает взгляд более серьёзным и заходит. Папа встречает его с улыбкой и это так непривычно. — Присаживайся. — мужчина кивает на стул напротив него. — Хочешь что-то выпить? Феликс мотает головой, но Сан Юн все же ставит перед парнем бокал с какой-то жидкостью. Блондин неуверенно берет его в руки и подносит к носу. Запах алкоголя сразу же бьëт в нос и немного дурманит. Феликс, колеблясь, всё же выпивает напиток залпом, громко кладя бокал обратно на стол. Во рту сразу же появляется специфический привкус, и парень немного морщится. — Хороший мальчик. — Сан Юн повторяет за сыном, выпивая все залпом. — Пап, что это значит? — Феликс не отводит от мужчины вопросительного взгляда. — Это извинение за все годы, что мы пытались изменить тебя. — Но, пап… — Феликс, я понимаю, что ты чувствуешь… — после этих слов кровь в жилах парня начинает закипать. От чего? От обиды? От злости? Блондин даже не знает от чего. Он хихикает, заставляя мужчину посмотреть на него, как на сумасшедшего. Феликс вдруг чувствует большое желание перевернуть все в этом кабинете, разбить все, что только может. Разломать так, как они ломали его жизнь все эти годы. Но что-то останавливает его. Он хочет дослушать папу. Хочет услышать его оправдания. Что он понимает? Его чувства? Смешно. — У меня есть последняя просьба для тебя. — мужчина вдруг становится серьезным, садясь в кресле ровнее. — Завтра к нам приедет сенатор с его семьёй. Они останутся у нас на неделю, может немного больше, я не знаю. — Что конкретно ты от меня хочешь? — от алкоголя язык Феликса немного развязался. — Побудь девушкой в последний раз. — мужчина опускает глаза на пол, наверное рассматривая что-то очень интересное. — Не проблема. — Феликс горько улыбается, понимая, что его снова развели, и уже хочет вставать, как Сан Юн продолжает. — Тебе нужно быть очень холодным с сыном, чтобы тот ни за что не захотел жениться на тебе. Его слова действуют на блондина как ведро холодной воды. Он даже не может пошевелиться. Перед глазами снова ситуация с официантом. Он морщится, вспоминая его мерзкие руки на своем теле. Его чувства вдруг притупляются, и Феликс даже не может сказать, что чувствует. Он продолжает смотреть на папу, который пробует спрятать свой взгляд. — Ты сейчас серьезно? — блондин вдруг подскакивает, случайно задевая ногой стол, от чего его бокал падает на пол и разбивается. — Твоя мать ещё этого не знает. — папа поднимает умоляющий взгляд на парня. — Прошу, подумай хорошо. На ужине мы обсудим этот вопрос всей семьёй. Феликс разворачивается и уходит из кабинета. Ему хочется убежать из этого дома. Для них он кукла. Простая кукла. Феликс вдруг останавливается на лестнице, поднимая свои руки наверх, смотрит на маникюр. Отвратительно. Блондин смеётся, заливается громким смехом, от которого, кажется, подрагивает весь дом. А потом слезы. Реки слез. Он убегает в свою комнату, пробуя найти там хоть какое-то облегчение, но нет. В этом доме нету даже его места. Нет родного места. Он падает на кровать, зарываясь в одеяло. Подушка летит куда-то в стену и сбивает что-то со столика около нее, но Феликс даже не смотрит. Это не важно. Ведь можно купить новое. А можно купить ему новую жизнь? Где её продают? Он отдаст всё за неё.

***

Вечер приближался, и настала пора спускаться на ужин. Феликс в последний раз посмотрел на себя в зеркало. Он не хотел надевать платье, не хотел становиться девушкой снова. Блондин остался в одежде, которую папа ему дал, и очень надеялся на то, что мама будет не против. К счастью или к несчастью Феликс никого не встретил по дороге в столовую, где уже сидели его родители. Как только блондин переступил порог, женщина сразу же обернулась к нему и застыла. Она впервые видела на сыне мужскую одежду и не понимала, что вообще происходит. — Ликси? — кое-как выдавила из себя женщина, вставая с кресла. — Феликс! — блондин подошёл к свободному креслу. — Называй меня Феликс! — Со Гён, это я разрешил ему. — мужчина попытался защитить своего сына, но вышло как-то странно. Женщина вдруг сорвалась с места и быстрым шагом вышла из столовой. Мужчина проследил за ней взглядом и перевел взгляд на Феликса, который так и остался стоять около кресла, не понимая, что ему делать дальше. — Садись. — папа легко кивнул. — Она всё поймёт. С временем она привыкнет. Сердце Феликса сжалось. Мысли закрутились вокруг темы, о которой он хотел сегодня поговорить с родителями, и ему стало не по себе. Он видел шокированное лицо мамы и теперь боялся даже заикнуться о его мужской стороне. Женщина, кажется, была не готова принять сына таким, каким он должен быть на самом деле. — Я отпустила всю прислугу. — женщина вернулась в гостиную, останавливаясь около дверей. — Вы подумали, что они могли подумать о нас?! — её глаза были красными, а руки дрожали, как будто у неё был какой-то приступ. — Со Гён, — тихо начал мужчина, и две пары глаз сразу же обернулись к нему. — давай поговорим? — И о чём же? — О Феликсе. — мужчина встал с своего места, чтобы быть немного выше всех присутствующих. — Я думаю, ему пора стать мужчиной. Мы делали из него девочку все эти 20 лет, но пора принять, что он мужчина. Феликс вдруг осознал, что папа говорит. Он громко сглотнул, переводя взгляд на маму. На её лице не пошевелился ни один нерв. Кажется, она даже немного успокоилась после слов своего мужа. Феликс уже ничего не понимал. Это выглядело так странно. Он готовился к этому разговору последние 5 лет точно, но теперь даже слова не мог вымолвить. — Я тоже думала об этом. — Со Гён проследовала до своего места и уселась на кресло, как будто нервного срыва и не было. — Я полностью согласна с тобой, Сан Юн, но ты же понимаешь, что это будет большой проблемой для нашей семьи? — Да… — мужчина замешкался, не зная, как продолжить. — Завтра приедет сенатор со своим сыном. — Я знаю. — Они останутся у нас на неделю. — Что? — ложка, которую женщина только что взяла в руку, вдруг упала на пол. Звук был сильнее выстрела в тиши. Феликс вдруг прикрыл уши, не понимая происходящего. Почему родители даже не спрашивают его ни о чём? Им не интересно, что он об этом думает? — Феликс? — мужчина взволновано посмотрел на сына, не зная, что делать и как ему помочь. Он выглядел так, как будто вот-вот и случится нервный срыв. — Я согласен. — вдруг тихо шепчет куда-то вниз. Сон Гён с непониманием смотрит на сына, но Сан Юн, кажется, всё понял. Он вдруг облегчëнно улыбается и берёт ладони жены в свои. — Я предложил Феликсу побыть девушкой всю следующую неделю, пока сенатор со своей семьёй будет гостить у нас. — он сглатывает, продолжая. — Сенатор хочет поженить нашего сына со своим. Он думает, что Феликс — девушка. Но наш сын должен сделать всё, чтобы не понравиться ему. Они должны уехать ни с чем. — Что? — женщина смотрела на мужа, как на умственно отсталого и не понимала, как мужчине вообще пришло такое в голову. — Ты хотел поженить нашего сына? — Это идея сенатора. Ты же знаешь, в каких мы отношениях. Я не могу сказать ему правду. — Мам, я справлюсь. — вдруг громко говорит Феликс, привлекая внимание родителей на себя. — Всё будет хорошо. Но официант, который работает у нас в обед, должен уйти. — блондин снова опускает глаза на свои руки, вспоминая ситуацию, которая произошла недавно. — Он хотел меня изнасиловать… на этих выходных, когда вас не было дома. — О Боже… — мама вскрикивает. — Его больше никогда не будет в этом доме. — папа сжимает кулаки. — Что он сделал? Я убью его! — Нет, пап. Я убежал быстрее, чем он смог что-то сделать. Но его руки на моем теле… — Феликс не мог продолжить. Слёзы полились рекой. Мама чуть не плача подбежала к нему, разворачивая к себе и нежно обнимая. Она вдруг поняла всю трагичность ситуации, в которой оказался её сын. И все это из-за неё. Женщина срывается и тоже плачет. Сан Юн не решается подойти. Он никогда не мог выразить свою любовь как следует, и сейчас тоже не знал, что может сделать, чтобы успокоить этих двоих.