темпы изменений

Ночь подкралась незаметно. Солнце не греет, а луна… Она вообще, кажется, придумана только для красоты ночью, и для того, чтоб было хоть немного видно куда идти. И то это ещё является спорным вопросом, потому что Феликс вообще ничего не видит, прямо от слов «куда вообще всё делось?». Перебирает ногами, пытаясь словить хоть бы что-то глазами, но всё вокруг плывет. — Меня на яхте и то меньше укачивало. — смеётся себе под нос от своей же шутки. Боже. Да он вообще сбредил. И для чего было пить так много? Вообще нахрен было убегать из отеля. Это, наверное, так смешно выглядело, когда он, как агент какого-то недоспецназа, пробирался мимо ванной, чтобы Хёнджин не заметил. Феликс заходится смехом, вспоминая как на него смотрела уборщица, когда он в одних трусах и старой растянутой футболке выпрыгнул из номера, задевая ведро и падая на пол. Её лицо просто не передать словами. Ей, кажется, теперь есть что рассказать детям. А как он переодевался в лифте. Надеется, что хотя бы на порнохаб не зальют, потому что будет прикол, когда решит зайти насладится жизнью, а там он в трусах. Телефон трезвонит уже который час, а на экране только одно имя, будто других в мире нету. Феликс уже думал сменить имя контакта, исключительно для какого-то разнообразия, но Хёнджин не переставал названивать, поэтому блондин решил не заморачиваться. Видимо, волнуется. Его птичка улетела из номера, ничего ему не сообщив. Как же так? Ну ничего, с кем не бывает. Одним утром он тоже ничего не сказал Феликсу. Вернулся, конечно, использованный, но вернулся. И Феликс вернётся. Вот только сначала надо найти путь к отелю. Парня шатает от ветра. Кажется, что вот-вот свалится, но это абсолютно неважно. Ему сейчас не до этого. Блондин машет пальцем в воздухе, доказывая и опровергая что-то кому-то невидимому. Его сознание, кажется, разделилось надвое: праведника и чертëнка. Но это сейчас важно? Никак нет. — Он думал, что обнял и всё? Феликс сейчас вот так… — клацает пальцами. — и всё забудет? А нет. А Феликс не дурной. — смеётся со своих же слов. — Нет, дурной, но не в этом случае. — икает. — Врезать бы по той морде. Сволочь последняя. Кусок говна. Сукин сын. Вот заберу все лайки с твоего инстаграма… Да, заберу. — достает телефон, сбрасывает звонок и сразу же заходит в Инстаграм. Пальцы не попадают с первого разу по клавиатуре, но он не сдается, все шепча себе что-то о лайках. Находит наконец-то страницу Хёнджина. — Подонок. — забирает лайк с первой фотографии. — Гадёныш. — с второй. — Придурок. — с третьей. — Подонок… Кажется, уже было. — закрывает глаза, вспоминая другие слова. — Точно… Уёбок. — с четвертой. — Хуй. — с пятой. — Хотя что плохого в хуе то? — спрашивает сам себя и сразу же отвечает. — Потому что у Хёнджина хуй есть, а значит он вдвойне хуевый. Да ты философ, Феликс. — улыбается после своей же похвалы. Остальные лайки уже на автомате забирает, не пытаясь ничего говорить, потому что икает так, что вот-вот сдохнет. Набирает полные лёгкие воздуха и задерживает дыхание. Голова сразу же начинает кружится, а в глазах темнеет. О нет. Не лучший способ чтобы избавится от икоты, а то ещё и от жизни. — А эта сука темноволосая. — вдруг вспоминает о официантке и заходится новой тирадой. — Тебе для чего рот был дан? Не только чтобы сосать хуи. Ебланка хренова. Спрашивать надо перед тем, как лезть в штаны. — останавливается. — Но она не лезла в штаны, Феликс. — поправляет сам себя. — Да неважно! Все равно дура, шлюха, тряпка последняя! — выкрикивает на всю улицу. Хорошо что никого нет. Кто-то точно нашелся бы слишком правильный и сразу лез бы бить морду. А то чего же так орать, ещё и вечером. Пьяный — иди домой, ори там, а не здесь. Феликс улыбается своим мыслям, а точнее мыслям чертенка-Феликса, который твердит, что надо кого-то найти, чтобы отомстить. Ну, а хули? Хёнджин может, а он нет? Да чем он хуже? Но его сразу же останавливает праведник-Феликс, который хочет хотя бы сберечь лицо и тело парня, а то если наткнëтся на какого-то натурала или слишком правильную девушку. А у него ещё свадьба впереди. — Стой, Феликс. — останавливается и поворачивается к морю. Ветер раздувает волосы, немного приводит в чувство, но не до конца. А жаль. — Ты ещё на свадьбу надеешься? Эй, дебил ты конченный, а что если он изменит тебе и после? Что будешь делать? Развод и девичья фамилия? Хотя кто сказал, что ты будешь менять фамилию? Пусть сам меняет. Ли Хёнджин. Неплохо же звучит. — улыбается, как сумасшедший. — Или всё же Хван Феликс? — Хван Феликс определенно лучше звучит. — звучит откуда-то позади и парень аж подпрыгивает на месте от неожиданности. Поворачивается на пятках, пытаясь держать равновесия изо всех сил. Парень стоит совсем недалеко от него, улыбается как-то слишком по-детски, но так хорошо, что сердце Феликса делает небольшой кувырок. — А вот и жертва измены… — шепчет себе под нос тихо-тихо, ухмыляясь. — Что ты сказал? — парень подходит к нему плотнее. — Оттуда плохо слышно. Ветер сегодня разыгрался. — кивает куда-то в сторону моря и Феликс поворачивается туда. Парень повторяет то же самое. Блондин краем глаза оглядывает. В темноте его видно очень плохо, но всё же некоторые черты лица разобрать можно. Широкие узкие глаза, которые, когда тот улыбается, кажется, вообще в щелочки превращаются. Как он вообще видеть что-то ими может? Острый, будто орлиный, нос. Совсем немного пухлые широкие губы. И чертовски красивая улыбка, от которой Феликс тает. — Где так напился? — склоняет голову на бок, даже не смотря на блондина. — Тут за рогом в баре. — кивает куда-то назад, даже не заморачиваясь в какой на самом деле стороне бар находится. — Хороший алкоголь у них. — Я вижу. — тихо смеётся. Это, наверное, было слишком очевидно. — Что пил? — Не знаю. — блондин пожимает плечами. — Что наливали. Я особо не заморачивался. — Да ты умник. — хлопает в ладошки. — Награду самого заклятого алкоголика на этом острове определенно сегодня можно вручить тебе. — из рюкзака какую-ту странную фигурку, поворачивается к Феликсу. — Как тебя зовут? — Феликс. Ли Феликс. — поворачивается к парню, не понимая к чему такой вопрос. — Награда алкоголика острова достается лучшему, просто прекрасному парню, который даже не спрашивает, а сразу пьет, что дают. Но, как говорится, главное, чтобы давали. — заливается смехом. — И это… — держит интригу, отбывая ритм ногами по тротуару. — Ли Феликс. — протягивает фигурку, который блондин сразу же забирает. — Поздравляем! — хлопает в ладошки и вдруг обнимает. От такого у Феликса перехватывает дыхание. Нет, конечно, он хотел изменить Хёнджину. Он даже был готов на это. Но теперь как-то так странно себя чувствует даже от простого объятия. — Спасибо! — отстраняется от парня, разворачиваясь к морю и несколько раз кланяется, от чего в голова начинает кружиться. — Я очень благодарен всем за эту награду, особенно… — вопросительно смотрит на парня рядом. — Чонин… Ян Чонин. — Особенно Ян Чонину, который просто прирожденный ведущий алкогольных церемоний. — хлопает в ладошки, улыбаясь морю. — Я обещаю Вам, дорогие мои фанаты, что в следующий раз напьюсь ещё лучше, чтобы Вы почувствовали гордость за мою бедную печень. Я очень надеюсь, что после следующего раза мои почки не скажут мне досвидос. Спасибо-спасибо. — снова кланяется и сразу чувствует подступившую тошноту. — Фотографию на память? — Чонин срывается с места, отходя на несколько шагов от блондина и достает телефон. — На всех церемониях фотографируют. Эта не исключение. Блондин смеётся, пытаясь позировать под вспышками камеры. Фигурка перемещается из его рук на голову, на плечи, даже побывала в штанах, хоть и на половину, но всё же. Далеко зашла. Феликс вдруг под вспышки камеры замечает, что у Чонина синие волосы, как ночное небо, как морские волны во тьме. И это так красиво. — Я перекину тебе фотографии позже. Хорошо? — подходит ближе и снова на непристойно близкое расстояние, но Феликс пьян. Ему откровенно похрен на это. Даже не замечает. — Хорошо. — блондин кивает головой, не зная, что делать с фигуркой — отдавать или оставлять у себя. — Можешь оставить. — улыбается Чонин, будто читая мысли. — Хочешь ещё выпить? Повторить свой подвиг в баре. Феликс молча кивает. Он и так пьяный. Может сразу и вырубается. А что? Проснется где-то на скамейке, а может на песке. Какая разница? А может у кого-то в номере. И сразу же вздрагивает от этой мысли. Но не хочет заморачиваться этим уже сейчас. Вот проснется — тогда и будет думать. Утром он точно пожалеет об этом, но не сейчас. Сейчас главное напиться и забыться. Это его миссия на сегодняшний вечер. Чонин достает из рюкзака две бутылки чего-то и подает одну Феликсу. — Что это? — пробует разобрать надпись на бутылке, но во тьме ни черта не видно. — В баре такое не спрашивал. — смеётся Чонин и сразу же получает слабый удар по плечу. — Пиво это. Обыкновенное пиво. Синеволосый ближе подходит к морю, кивая, чтобы Феликс шёл за ним. Блондин оставляет попытки рассмотреть что-то на этикетке, решаясь довериться Чонину, и шагает за ним. Усаживаются на песок, который ещё немного теплый, и открывают бутылки. — Почему пил? — делает глоток. — Что-то случилось или просто от нечего делать? — Плохой день выдался. — фыркает Феликс, опуская голову на свои колени. — Слишком плохой. Вот и напился. — Понимаю. — кивает Чонин и ложится на спину, откидывая руки и разводя ноги в разные стороны. Бутылка и рюкзак остаются где-то сбоку. Блондин поворачивает голову к парню. Теперь тот похож на морскую звезду, которая, наверное, упала с неба или была вынесена волнами на берег моря. — А ты почему тут? — кидает Феликс. — Поздно уже. И как, кстати, две бутылки… — Три. — поправляет Чонин. — Я купил их, чтобы выпить в одиночестве под какой-то очень печальный фильм, но увидел тебя. — поворачивает голову вбок, встречаясь взглядом с блондином. — Я сначала подумал, что ты какой-то сумасшедший. — тихо смеётся. — Ночью на берегу решил поговорить сам с собой. Тебя так в психушку упекли бы и слышать ничего не хотели бы. — Хорошо, что нашел меня ты, а не кто-то другой. — поддерживает смех новоиспечённого друга. — А кто сказал, что я тебя в психушку не сдам? — удивляется Чонин. — Решил вот выпить за компанию, но потом точно позвоню, чтобы забрали. — Тогда я утащу тебя с собой. — Тоже за компанию? — снова смеётся, а у Феликса от этого смеха внутри всё переворачивается. Синеволосый настолько жизнерадостный, что у блондина зависть колит где-то в районе печени. Ну или не зависть, а просто печень, которая намекает на то, что хватит с неё сегодня приключений? Нет, определенно зависть. — Так с кем ты там решился фамилиями меняться? — вдруг вспоминает Чонин, приподнимаясь на локтях и делая ещё несколько глотков. — Долгая история. — Феликс снова упирается в колени подбородком, прикрывая глаза. — А мы тут на долго. — Ну в общем. — блондин становится вдруг слишком дерзким. Разворачивается всем телом к синеволосому, который так и лежит на песке звездой. — У меня скоро свадьба. — Поздравляю. — пытается хлопать в ладошки, но снова валится на землю и разливает немного пива. — Чёрт. — И сегодня я узнал, что мне изменили. — Как? — вопросительно смотрит на блондина, но увидев такой же взгляд, направленый на себя, сразу же прибавляет. — В какой форме? — Поцелуй. — Ааа… — ухмыляется. — Это фигня. Просто забей. — Всмысле забей? У нас свадьба же! — Тебя что поцеловать, чтобы ты понял, что это фигня? Это просто поцелуй. Не трахались же. — фыркает Чонин, снова поднимаясь на локти, чтобы было легче смотреть на блондина. — А что так можно было? — ехидно смеётся Феликс и тут же затихает, когда замечает, что синеволосый выпрямился, подползая к нему ближе. — Да, можно было. — садится ближе к блондину, отставляя пиво в сторонку. — Так что? Целовать? — Ты шутишь? — хихикает, отворачивая голову куда-то в сторону, но на щёки вдруг ложатся теплые руки и разворачивают к себе. — Нет, не шучу. — и целует. Сначала просто мягко касался губ Феликса, сминал, слегка покусывал, оттягивал и улыбался чертëнок. Руки уже блуждали где-то по шее, блондинистым волосам и щекам. И Феликс сдался. Сдался под напором этих чертовски мягких и сладких от пива губ. Позволил Чонину взять инициативу и задать такой темп, какой тот хотел. Но поцелуй был недолгим. И Феликс даже признаваться себе не хочет, что хочет ещё. — Все? Прошло? — лыбиться Чонин, отстраняясь. Блондин касается своих губ, хнычет и утыкается в колени. Синеволосый гладит по его волосам, успокаивая. — Видишь? Ничего грешного в этом нет. Просто поцелуй. — шепчет в самое ухо. — Теперь у вас один-один. Ну или ты хочешь повторить и будет два-один? Феликс поднимает голову, смотря в темные глаза парня, цвет которых в темноте не разобрать. И даже эта чертова луна никак не помогает. Зачем она вообще, если даже не может настолько элементарного? — Ну, чего молчишь? — улыбается Чонин, отпив из бутылки. — А ты неплох в поцелуях. — ухмыляется Феликс, повторяя за синеволосым и опустошая свою бутылку ещё немного. — Где-то я такое уже слышал. — фыркает Чонин. — Ну кто бы сомневался. — блондин откидывается на спину, но ноги не разгибает, придерживая ими бутылку. Он только что изменил Хёнджину в ответ. Где же уколы совести? Или она решила сегодня тоже изменить ему и перебраться к кому-то другому? День измен что ли? Чертенок-Феликс гадко лыбиться праведнику-Феликсу показывая не слишком пристойные вещи, а тот в ответ только закатывает глаза, не в силах подобрать слова чтобы выразить все свое недовольство от сложившейся ситуации. — И как ощущения? — вдруг спрашивает Чонин. — Полегчало? — Немного. — кивает, хотя это и кивком не назовешь, просто скользит по песку головой. — Значит все прошло на ура. — улыбается синеволосый, выдыхая, как будто скидывая с плеч большой груз. — Да. — соглашается. — Но я бы повторил поцелуй с тобой. — вдруг поворачивает голову к блондину. — Ты тоже хорош в поцелуях. — закатывает глаза, будто от удовольствия, вовсю улыбаясь. — Даже лучше, чем большинство моих бывших. — Не хочу вставать и снова кланяться. Просто представим это. — смеётся Феликс, прикрывая ладонями горящие щеки. Хорошо, что темно. Блин. «Хорошо, что темно.» Дежавю. Он уже думал так. Точно. Их первое свидание с Хёнджином. Феликс прикрывает глаза, вспоминая тот вечер, их первый настоящий поцелуй. Это было не так давно, но такое ощущение, будто с того времени прошло несколько лет. Столько событий произошло и сколько ещё впереди. Блондин просто не может потерять этого болвана. Не вот так. Не сейчас. Но вдруг вспоминает губы Чонина и теперь реветь хочется до невозможности. Что он наделал, чёрт его побери? Зачем? Пьяный придурок. — Ты чего так сморщился? — Чонин подвигается ближе, ложась так же, как блондин. — Я изменил. — хнычет Феликс, прикрывая ладонями лицо. — Опять двадцать пять? — синеволосый не выдерживает. Вдруг перекидает руку и ногу через тело блондина на другую сторону и нависает над ним. Колени Феликса между его ног. Сам опирается на руки, чтобы не упасть на парня. Блондин убирает руки и застывает в недоумении. Мозг, кажется, отказывается работать, взял отпуск и до лета не ждите. Мысли разлетаются в разные стороны, ударяясь об стенки черепа и отлетая в другую сторону, чтобы и там разбиться. Как мячики. Феликс смотрит на лицо Чонина, что в данный момент неприлично, непозволительно близко, и не может сфокусировать взгляд только на нём. Глаза бегают от звездного неба позади парня к лицу и назад. И так по кругу, как будто их вдруг запрограммировали делать только так и никак иначе, главное не останавливаться. — Да что ты так напрягся? — Чонин утыкается носом в шею блондина, прикусывая бледную кожу. — Что ты делаешь? — вдруг выдыхает Феликс и сразу же забывает как дышать. Кажется, лёгкие тоже уехали в отпуск. Сердце в груди бьётся так, что блондин уже думает о приближавшейся смерти, потому что если оно тоже уйдëт в отпуск, то всё — конец. Странная жизнь, конечно, была у Феликса, но какая короткая. Хорошо пожил только под конец. Но, кажется, ребра тоже не хотят отпускать сердце, пытаясь удержать его на месте, но их сил хватит ненадолго. Нужно успокоиться. Да, определенно нужно это сделать. Но как? Где мозг, когда он так нужен? — Ничего. — шепчет Чонин, отстраняясь. — Ты сейчас своей дрожью выкопаешь яму под собой. — ухмыляется. — Хотя бы будет где хоронить. — пытается шутить блондин, но выходит слабенько, на троечку, и то натянутую. — Да успокойся уже. — Чонин садится на бедра Феликса, взяв прохладные ладони того в свои. — Замёрз? Тепло же. — дует теплым воздухом на них, чтобы согреть. Если бы это произошло в других обстоятельствах, то Феликсу это определенно понравилось бы, но не сейчас, не тут. Он пытается убрать руки, но парень держит мёртвой хваткой, продолжая согревать. — Я есть тебя не буду. — улыбается своей детской улыбкой. — Ты, конечно, сладкий до невозможности, но не в моем вкусе. — Тогда чего хочешь? — вопросительно смотрит синеволосому прямо в глаза. Кажется, базовые настройки глаз вернулись. Ну хотя бы что-то. Дает надежду, что другие органы тоже решат вернуться. — Поиздеваться хочу. — дует губки, становясь похожим на котёнка. Глаза такие большие делает. Хотя не очень и большие. Все те же щелочки, только немного больше. Совсем немного. Моргает без остановки. — Тогда слезь и издевайся сбоку. — фыркает Феликс и сразу же чувствует лёгкий укус на своей ладони. — Эй, что делаешь? — Не хами мне. — выпаливает. — Вдруг я старше. — Не думаю. — Не буду спрашивать. Лучше будем думать, что ты младше. — и снова улыбается. — Всё же я лучше целуюсь. — Интересный метод. — смеется Феликс, вдруг забывая, что парень так и сидит на нем. — Нужно будет запомнить. — Ты только с поцелуями не переборщи. Если будешь целовать каждого встречного — зубов не хватит. — поддерживает смех блондина, наваливаясь на него всем своим телом. Теперь хохочут еще сильней, потому что картина сбоку выглядит очень смешно. Вот только бы никто не увидел, а то стыд-позор. — Всё. — встаёт вдруг на ноги Чонин. — С тебя хватит. — подает руку блондину, помогая подняться. — Кажется, я даже отрезвел немного. — поднимает с песка недопитое пиво и фигурку, подаренную синеволосым. — Вот и хорошо. — Чонин закидывает на плечи рюкзак. — Тебя провести? — Нет. — отмахивается блондин. — Сам дойду. Не маленький. — Ну я, как лучше целующийся в нашей маленькой компании, могу это сделать, но раз ты отказываешься сам, то так уж и быть. — Чонин обнимает Феликса и разворачивается, отходит на несколько шагов и вдруг возвращается. — Номер забыл спросить. Фотки ж твои у меня. Блондин быстро диктует номер телефона и сразу же удаляется в сторону отеля. Дорога недолгая, но ему нужно многое обдумать. Смешно получается как-то. Они с Хёнджином сегодня устроили себе свободные отношения без предупреждения. Потому что никак по-другому это не объяснить. Конечно, за поцелуй с Чонином стыдно — это Феликс даже не отрицает, но Хёнджин ничего лучше не сделал. Конечно, блондин не знал всех обстоятельств, но, как понял со слов темноволосого, тот был совсем не против. Как он это назвал? Временное помутнение сознания? Вот ситуацию с Чонином можно описать так же. Феликс вдруг вспоминает, что телефон долго уже не вибрирует в кармане. Достает его и сразу же запихает назад. Он сдох. Хёнджин, наверное, его сейчас повесит, зарежет или утопит. Определенно что-то с этого списка. Ну или придумает что-то своё — более жестокое, чтобы Феликс мучился долго и больно, чтобы просил о своей смерти сам, но все оборачивается как раз-таки наоборот. Как только блондин переступает через порог номера, его сразу же притягивают к себе. Конечно, кричат о том, что он дурак и Хёнджин вообще-то очень волновался за него, пускают даже несколько слезинок, но больше ничего. А где же пытки, которые так ждал Феликс? Или они будут позже, когда тот расскажет о своих похождениях?

***

— И ты поцеловал его в ответ? — Хёнджин сидит напротив. Руки сжаты в кулаки, на лице так и застыла гримаса непонимания и злости. — Да. — спокойно отвечает Феликс, смотря прямо в глаза своей смерти. Бокал, который спокойно стоял на столе, летит в стену, разбиваясь на мелкие осколки. Хёнджин закрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Сопит в нос, пытается успокоиться, иначе может сделать больно младшему, а этого допустить нельзя. — И как тебе? — тихо спрашивает, даже не смотря на блондина. — Понравилось. — ни один нерв на лице не дёргается, когда Хёнджин вдруг срывается со своего места и нависает над ним. — Что ты сказал? — замахивается, но вовремя останавливается, вспоминая кто перед ним. — Хёнджин, я не сделал ничего грешного. — вдруг вспоминает слова Чонина. — Всё то же, что сделал и ты. — Но… — не находит слов и садится назад в кресло, опуская голову вниз. — Что но? А? — фыркает Феликс, излучая только спокойствие и ничего больше. Алкоголь точно добавил храбрости. — Прости. — вдруг выдавливает из себя Хёнджин и закрывает лицо большими ладонями. — И ты меня прости. — выдыхает Феликс, отводя взгляд вбок, чтобы не видеть, как широкие плечи напротив вздрагивают. — А забирать лайки с фотографий для чего? — вдруг смеётся сквозь слёзы темноволосый. — Хотел показать насколько ты сильный и независимый? — Верну их назад позже. — улыбается блондин. — Честно верну. — и, встречая нехороший взгляд, Хёнджина добавляет. — И комментарии напишу. Так и быть. — Один-один? — выдыхает темноволосый и тянет через стол свою ладонь. — Один-один. — обнимает и не отпускает, переплетая их пальцы между собой. — Это первый и последний раз. — хнычет и пересаживается на колени к Хёнджину. — После свадьбы такое поведение будет непозволительным. — Согласен. — целует в щеку. — После свадьбы ни на шаг от себя не отпущу. Особенно пьяного. — смеётся. — Вообще пить у меня не будешь! — Ой. — хнычет. — Даже не думай что-то мне запрещать. — Что? — удивленно уставился на Феликса, нервно хихикая. — Что слышал. — и сразу же хочет встать, но большие ладони ловят за край футболки, притягивая к себе, и щекоча до слёз. — Отпусти! — Ага. — ухмыляется. — Чтобы ты снова с кем-то сосался? Да никогда. Феликс выворачивается, смеётся сквозь слезы, умоляя о пощаде, но парень даже не думает отпускать, только сильнее щекочит. — Засранец мелкий. — отпускает и сразу же затягивает в поцелуй. — Ты… — шепчет прямо в губы. — только мой. Ты понял? — Да. — улыбается Феликс и возобновляет поцелуй. Такой долгожданный, желанный и немного соленый от слёз Хёнджина, которые всё ещё не высохли на его губах. В какой-то момент Феликс уже оказывается на столе без футболки. Он даже не понял как так получилось, но это не так важно. Пытается стянуть одежду и с Хёнджина, но тот уворачивается, не давая этого сделать. Кусается подонок. Феликс хнычет, пытается отомстить тем же, но темноволосый, чёрт его побери, не даёт, отстраняется каждый раз, когда острые зубы хотят воткнуться в его пухлые губы. И как ему жить с ним всю жизнь?