темпы изменений

Возвращение домой было долгожданным, но в тоже время слишком ненавистным, чтоб вот так просто приехать и сразу же зайти в дом. Феликс с короткой стрижкой и в мужских вещах, которые ему одолжил Хёнджин, хотя насчёт одолжил ещё спорный вопрос — просто отдал, зная, что больше их на себе не увидит. Как отреагируют родители Хвана никто из парней не знал, хоть они и проговорили все возможные реакции и действия на различные возможные исходы, но всё же не были уверены в своих силах, как и в планах на будущее. Хотели быть вместе, но боялись, что их не примет даже родная семья. Родители Хвана до сих пор оставались в доме семьи Ли только из-за того, что им понравилось проводить время вместе. Конечно, они несколько раз созванивались с ними по видеозвонку, радовались и смеялись, не замечая, что у Феликса на голове каждый раз что-то было: полотенце, которое объяснялось тем, что он только что из душа и не успел высушить голову; платочек, которым он как будто очень вдохновился от местных жителей; капюшон худи, объясняя тем, что очень болит голова, поэтому пытается держать её в тепле. Всё выглядело правдоподобно, поэтому вопросов ни у кого не возникало. Феликс лежал на заднем сидении, пытаясь успокоить свои мысли, которые так и хотели съесть его изнутри, разорвать все внутренности и выбросить пустое тело в ближайший мусорный бак для сортировки ЭКО-отходов. Определенно лучший конец для лучшего мальчика. Шумно вздыхает, и поворачивается набок, чтобы лучше видеть парня за рулем. Темноволосый выглядит спокойным, следя за дорогой и даже не замечает на себе пытливый взгляд карих глаз. Он, кажется, вообще не волнуется, ну или уже переволновался и теперь готов ко всему. — Давай погуляем немного. — тихо говорит Феликс, продолжая собирать в себе силы перед долгожданной встречей с родителями. — Не хочешь ехать домой? — ухмыляется Хёнджин, понимая парня как никто другой, и, не дождавшись ответа, добавляет. — Едем в парк. Блондин кивает, но будто больше для себя, чем для темноволосого, ведь тот вообще на него не смотрит. Закрывает глаза и пытается заснуть. Хотя бы на несколько минут, пока они не приедут в парк. В самолёте вообще не спал. Он немного боится летать, хоть с детства летал в самолётах, но всё же до сих пор не привык к этой обстановке. Поэтому если есть минутка отдохнуть — нужно использовать её во благо. Хёнджин не отрывает взгляд от дороги, полностью углубившись в себя. Конечно, он волнуется даже больше чем Феликс, но не подаёт виду, чтобы лишний раз не напрягать парня. Всё же не каждый день он признается родителям в том, что является геем и знакомит со своим новоиспечённым парнем. Семья Хван знакома с Ликси, но не с Феликсом, который всё время прятался за образом той примерной девчонки в юбке. Поворачивает голову и улыбается, когда начинает слышать тихое сопение позади него. Наконец-то его мальчик уснул. Хотя бы немного отдохнет от своих мыслей. Хёнджин останавливает машину около парка, но будить Феликса не решается. Любуется несколько минут спящей мордашкой младшего и выходит из машины. Осматривается по сторонам и вдруг замечает неприметное кафе. Лучшее место, чтобы переждать там время, пока Феликс отдыхает. Отправляет на телефон блондина сообщение о том, что машина будет заблокирована и, если проснется, пусть сразу же позвонит ему и он принесет ему кофе и еду. В помещение тесновато, простые деревянные столы с бледными скатертями, которые, кажется, не стирали лет сто точно, стоят слишком близко друг к другу, поэтому Хёнджин должен был пробираться сквозь лес стульев, чтобы занять место около окна, с которого хорошо было видно его машину. Парень не знает, когда проснется Феликс и с какими мыслями, поэтому нужно всегда быть наготове. Бледный невысокий официант сразу же подошёл к столику, спотыкаясь по дороге о стул и сразу же отодвинув его. — Здравствуйте. — придерживает в руках небольшое бумажное меню. Бедненько, конечно. — Вы готовы сделать заказ сразу или желаете ознакомится с меню? — Латте с карамельным сиропом и картошку фри. — кивает официанту и сразу достает телефон, в котором, кажется, ничего интересного и нет. В Инстаграме уже никто не пишет, потому что Хёнджин за последние несколько недель перестал общаться с большей частью своих друзей, оставив всего лишь маленькую их часть, чтобы просто для души иногда списываться или встречаться с компанией где-то в душных барах. Хотя, если быть честным, то после переезда Хёнджина в дом семьи Ли, у него с псевдодрузьями вдруг неожиданно кончились совместные темы для разговоров и всё как будто зашло в один большой тупик, который ещё можно назвать «кошелёк уехал — надо искать другой». Поэтому потеря друзей его никак не волновала. Теперь у него было что-то лучше и ценнее, чем небольшая компания придурков, и этим чем-то был Феликс — его собственное веснушчатое солнышко. Парень, который работал официантом, был слишком неуклюжим, подметил Хёнджин, когда тот несколько раз чуть не уронил чашку с кофе, шагая к нему сквозь толпу каких-то странных туристов. И как таких вообще берут на работу? Темноволосый закатил глаза, продолжая тупить в телефоне в поиске чего-нибудь интересного. Он даже несколько раз зашёл на страницу Феликса, просматривая фото младшего и улыбаясь как маньяк, что любуется своей будущей жертвой. На самом деле, у блондина было несколько инстаграм-страниц, ведь жизней тоже было несколько. На старой он выкладывал только девчачьи фотки, подписывая смазливыми статусами, будто вконтакте, но активности там не было уже неделю точно, а на новой, закрытой, кстати, созданной совсем недавно, только мужские брутальные фотки, хотя подписчиков у него было только двое: он и чёртов Чан, которому Хёнджин готов глотку перегрызть, если тот полезет к его мальчику. Темноволосый вдруг останавливается. Протирает глаза и снова заглядывает в экран телефона. Не причудилось. Три подписчика? Что? Да откуда взялся ещё один, ведь правду знают только двое? Да и вчера было только два подписчика. Хёнджин уверен. Он нажимает на вкладку и переходит на страницу новенького в их мини-компашке фанатов Феликса. — Ян Чонин. — тихо читает темноволосый и вдруг привстает с кресла. — Ахуеть. Да этот чертов мелкий гаденыш своего любовника тоже добавил к себе? — шепчет себе под нос. Туристы, которые как раз рассаживались на свои места, вдруг обернулись к нему, о чём-то быстро и громко перешёптываясь. Но Хёнджину не до того сейчас — он готов придушить младшего своими же руками. Прямо в сию же минуту. Кидает взгляд на машину, в которой, кажется, ничего ещё не ворошится, и снова присаживается в кресло. Делает глоток латте и сразу чуть не выплевывает все свои внутренности. Как горько. Боже. Он больше сюда даже нос не сунет. Открывает сразу же несколько пакетиков с сахаром и переворачивает их над чашкой, мешает ложкой и снова пробует. Уже намного лучше, но вкус все равно дешевый, как и само кафе. Нужно успокоиться. Ничего плохого не произошло. Просто парень решил подписаться на Феликса. Его Феликса. Да что тут такого? Даже несколько раз пожимает плечами, чтобы удостовериться в том, что полностью спокоен, но внутри всё кипит, рушится, стреляет. Они ещё поговорят об этом, но не сейчас. Пусть для начала решат все проблемы с родителями. Блин. Родители. Хёнджин откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Он даже забылся об этом на некоторое время, но сейчас чувство волнения снова переполнило его до краëв, заставляя пальцы мелко дрожать, как будто ему чертовски холодно. На дворе и правда дубарь — декабрь же, но в помещении довольно тепло. Хёнджин думает о Феликсе, который спит в его машине, не замерз ли его мальчик, но вдруг вспоминает этого Ян Чонина, и уже желает тому замерзнуть до смерти. Такой вид смерти куда приятнее чем то, что он сделает с Феликсом позже. Мысли о предстоящих событиях снова отходят куда-то на второй план. Хёнджин берет телефон в руки, осматривая страницу этого чёртового любовника. А он хорош в ведении инстаграма. У темноволосого челюсть хрустит от силы, с которой он сжал зубы. А сжать бы так чью-то шею, конкретно кого-то синеволосого, стройного, красивого, а ещё подонка.

***

Феликс спит довольно долго — около трёх часов. Все это время Хёнджин так и просидел в кафе напротив, боясь, что разбудит блондина, если будет сидеть рядом с ним. Он знает свою неуклюжесть, поэтому лучше проведëт в кафе несколько часов, чем навредит сну младшего. Феликс просыпается от лучей солнца. Обед. Пытается прикрыть глаза ладонями и перевернуться на другую сторону, но вдруг падает с кресла. Не сразу понимает где он — мозг ещё полностью не проснулся. Поднимается, садится назад и трëт глазки. Ну такое солнышко. Жаль Хёнджина нет рядом. Ему нравится смотреть как мелкий просыпается, как зевает, пожёвывая что-то невидимое и растягивается. За такую картину каждого утра готов отдать жизнь. Но прямо сейчас Феликс сам. Его сознание лёгкими шажочками приближается к нему, а блондин как нянька какая-то развёл руки в стороны и что-то бормочет, привлекая его внимание и зовя к себе. Феликс даже смеётся с такой картины. Что только не придёт в голову после сна. Он вдруг осознает, что в машине один. От последнего наиболее обидно. Оглядывается по сторонам, пытаясь поймать взглядом хоть где-то темную макушку, но парня около машины нет. И где его, чёрт побери, носит? Поднимает с пола телефон, который, кажется, свалился вместе с ним, и замечает несколько оповещений. Сообщение от Хёнджина, пропущенный звонок от мамы и… «@yangfox понравилось ваше фото». Решает сначала посмотреть содержание сообщения от темноволосого, ведь реально интересно куда он запропастился. И сразу же набирает, как он и просил. — Ало. — после долгих гудков на другом конце наконец-то отзываются. — Не волнуйся. — сразу успокаивает Хёнджин. — Что тебе взять покушать? — Возьми капучино, пожалуйста. — потирает глаза ещё раз, зевая. — И какое-то печенье. Хёнджин сразу же сбрасывает вызов и появляется через 10 минут, протягивая заказ блондина, даже не успев залезть в машину полностью. Как только Феликс отпивает немного из бумажного стаканчика и радостно кивает, прикрывая глаза от наслаждения, темноволосый все же садится в машину. Ей-богу, он был готов бежать в другое кафе за другим капучино, если блондину вдруг не понравится. — Ты готов ехать? — Хёнджин оборачивается к парню, что как раз запихает в рот сразу два печенья. — Ага. — кивает он, протягивая темноволосому печенье и кофе. — Будешь? — получает отрицательный ответ. — Ты вообще что-то ел? — Да. — Хёнджин пристёгивает ремень безопасности. — Картошку фри в самом отвратительном кафе, в которым только был. — И почему не ушел, если не понравилось? — отпивает ещё немного, обжигая язык. Больно. Чёрт. Хнычет от покалываний и, чтобы избавиться от них, высовывает язык, пытаясь увидеть хотя бы кончик глазами. Выглядит смешно и нелепо. Как ребенок, ей-богу. Хёнджин оборачивается к Феликсу, услышав его хныканье, и улыбка расцветает на его лице. Поднимает ладонь ко лбу, потирая его и смеясь от своих мыслей, которые твердят ему, что им и ребенка не нужно заводить — блондин сам тот ещё ребенок в душе. Его ментальный возраст определённо не превышает десяти лет. Темноволосый подается вперед, отстегивает ремень безопасности, который только что удачно пристегнул, и обхватывает язык Феликса пухлыми губами. Улыбается, смотря как блондин очень медленно переводит взгляд на него, а потом и вовсе закрывает их. И вот за этого ребёнка он должен выйти замуж? Вы уверены? Да его воспитывать ещё нужно. Но в этом Хёнджин уже будет получше учительниц из школы. Он научит своего мальчика всему и даже попрактикуется, ведь практика всегда лучше теории. Дыхание переплетается, становясь единым целым. Феликс шумно дышит, ведь язык его до сих пор между губами Хёнджина — никак не закрыть рот, а потом и вовсе тихо стонет, когда язык парня вдруг проникает в его рот. — Мы должны ехать домой. — вторит сквозь поцелуй темноволосый, но не прекращает поцелуй. Целует будто в последний раз — слишком жадно и чувственно. Отдаёт всего себя, будто извиняется за что-то, но Феликсу сейчас не до мыслей — его кровь убегает от мозга куда-то вниз, где уже пульсирует что-то иное, непохожее на мозг, но кидать вызов умеет. Блондин обхватывает шею Хёнджина, утягивая на себя со всей силой, которая только в нём есть, но темноволосый только улыбается, крутя головой, ведь такое с ним не пройдет, и снова возобновляет поцелуй. Большая ладонь ложится на его волосы, оттягивая их, другая блуждает по телу. Парень уже давно стоит на передних сидениях на коленях. Пешеходам, наверное, открывается хороший вид на подкаченные ягодицы Хёнджина. Ревность? Кажется, это чувство возникает точно не в мозге, потому что Феликс чувствует её даже не думая. — Перелезь ко мне на колени! — вдруг кидает низким голосом и темноволосый вздрагивает от неожиданности. Отстраняется. Глаза большие-большие, рот открытый, ещё немного и брови вылезут за грани лица. — Что это было? — заикается. — Я… — Феликс теряется под таким взглядом Хёнджина. Он пытался говорить голосом, к которому парень привык, но природа дает о себе знать. — Я же перестал пить гормональные. — пожимает плечами. — И это твой натуральный голос? — присвистывает темноволосый. — Ахуеть. — и снова притягивает парня для поцелуя. Странная, конечно, реакция у того на Феликса. Кажется, даже если бы последний сказал, что он на самом деле инопланетянин или маньяк — Хёнджину было бы искренне плевать. Любовь слепа. Теперь блондин верит. — Пересядь на колени! — повторяет простым голосом, к которому привык темноволосый, но тот игнорирует. — Я сказал сесть! — и снова басистый низкий голос. Хёнджин покрывается мурашками. Внутри все переворачивается от такого Феликса. Да он просто произведение его пошлых мечтаний. Душа просит ещё. Хотя нет. Он путает ее со членом, который так и пытается вырваться на волю, но темноволосый игнорирует его. Перелезает на заднее сидение. В самом центре города они решили побушевать. Ну почему бы нет? Ухмыляется. Садится на колени Феликса, и сразу же чувствует небольшие, но сильные, ладони на своих ягодицах, которые притягивают его ближе, вжимая в тело блондина до невозможности. Не может сдержать сдавленного стона. Чёрт его побери. Теперь он пассив что ли? Но, кажется, совсем не противится этому. Феликс скользит одной ладонью по плечам темноволосого, задерживая руку на чувствительной шее, и запускает её в черные, как смола, волосы. Притягивает к себе и целует. Снова тот жадный поцелуй. Чëрт-чëрт-чëрт. Их языки и губы сплетаются, пытаясь заткнуть стоны, что издают вдвоём уже, кажется, в унисон. Удерживает на своих бедрах, не позволяя отодвинуться назад, от чего Хёнджин отчётливо чувствует эрекцию, которая толкается каждый раз, когда темноволосый пытается укусить блондина. Парни с трудом сдерживают себя. В крови гормоны, кажется, устроили торжество года. А как же тот факт, что они в центре города? Кто в конце концов об этом вспомнит? Правильно — никто. Потому что Хёнджин уже изнемогает от желания, которое нашло своё пристанище внизу живота парня и тянет, режет, ноет, колит, делает всё, чтобы привлечь внимание и взорваться. Темноволосый ерзает на Феликсе с такой силой, что последний даже подумывает, что на ноги потом не встанет и нужно будет на инвалидной коляске катиться в дом. Блондин опускает руки на плечи парня, очерчивая на них ведомые только ему символы. Поцелуй прервать не в силах. Только не сейчас. Да пусть они окажутся на порнохабе и на них будут дрочить тысячи геев, зато это будет одно из немногих видео, где любовь можно почувствовать даже через экран. Сжимает бицепсы парня, ухмыляясь, замечая, что парень на нем намного сильней, но стонет как девчонка. Но ему нравится такая власть. — Я люблю тебя, Феликс. — шепчет сквозь поцелуй Хёнджин, уже полностью заблудившийся в своих желаниях. — Я тебя тоже, Джинни. — отстраняется, оттягивая край кофты темноволосого. — Сними! — грубый голос заставляет парня на нем снова содрогаться, но сразу же слушаться его приказа. — Чёрт побери. — пытается отдышаться Хенджин. — Да кто знал, что меня так заводят властные парни. — улыбается. — Заводит? — стреляет взглядом Феликс, пытаясь сосредоточиться на лице напротив. — Да. — и снова тянется за поцелуем, но блондин вдруг отталкивает того назад, упирая в спинку переднего сидения. Хёнджин не двигается, ждет дальнейших действий Феликса, а тот и не заставляет долго ждать. — Закрой глаза! Темноволосый слушается и сразу же подпрыгивает на месте, больно ударяясь об крышу машины. Язык Феликса очерчивает круги вокруг правого соска, время от времени задевая его. С губ Хёнджина срывается несколько громких стонов, поэтому он сразу же затыкает рот рукой, пытаясь хотя бы немного приглушить, но действия блондина делают только хуже. Губы блондина обхватили розоватый сосок, посасывая и легко прикусывая. — Если ты сейчас не заткнешься, будет хуже! — вскрикивает Феликс, ударяя по упругим ягодицам и сразу же поглаживает их, будто бы вымаливая прощение. — Ты слышал меня? — Да… — темноволосый легко кивает головой, выдыхая в саму шею Феликса. Теперь его очередь мучать. Целует того за мочку уха, спускаясь медленно по шее, прикасаясь к каждому миллиметру этой чертовски сексуальной кожи. — Каждый… — кусает. — дюйм твоей кожи… — облизывает и целует покрасневшее место. — мой. — обхватывает губами кадык, легко прикусывая. — Слышишь? — на секунду отстраняется, чтобы посмотреть в затуманенные глаза старшего. Вот он снова главный. Улыбается. Феликс шепчет что-то неразборчивое, но Хёнджину это не так важно. Он снова возвращается к шее, доводя парня под ним до пика наслаждения, от чего тот уже даже не сдерживает хриплые стоны. Темноволосый пытается закрыть ему рот, чтобы никто снаружи не услышал. — В машине будет чертовски не удобно. — подытоживает парень, оглядываясь. — Может номер снять на несколько часов? — кидает вопросительный вопрос на блондина. Феликс вдруг вдыхает на полную грудь, потирая виски и легко ударяя себя несколько раз по щекам, чтобы прийти в сознание, вернуть себе своё тело и взять над ним власть. — Одевайся. — оценочно разглядывает парня, но вдруг опускает руки на бедра темноволосого. Глаза горят. Ладони поднимаются к верху, пока Феликс считывает все изменения на лице Хёнджина. Тот, кажется, уже знает, что задумал младший, и начинает задыхаться заранее. Ладонь скользит по телу, проникая под брюки парня. Едва касается головки члена Хёнджина, а тот уже откидывается назад, закатывая глаза. Феликс ухмыляется, вдыхая аромат власти на полные лёгкие. Блондин опускает ладонь ниже и вдруг плотно обхватывает член, который от такого долгожданного действия несколько раз дёргается. Темноволосый краснеет до кончиков ушей. Такая реакция его тела на простые действия смущает. Феликс, не двигаясь, затаил дыхание. Ждёт. — Ну сделай уже хоть что-нибудь… — хнычет Хёнджин, ëрзая на коленях блондина с ещё большей силой. Феликс снова возвращается к члену темноволосого, скользя по нему ладонью, время от времени немного сдавливая у основания. Темноволосый пытается не отводить глаз от лица блондина, но те сами закрываются от наслаждения. С губ слетают тихие стоны. Кажется, горло болит и голос пропал, но Хёнджин не думает об этом. Всё его сознание, чувства и ощущение внизу под рукой Феликса. Он сосредотачивается только на действиях младшего. Блондин находит ритм, который больше всего подходит обладателю этого прекрасного члена. Пытается придерживаться его, но время от времени всё же срывается на более быстрый, но тут же берет себя в руки. Хёнджин стонет, выгибает спину, умоляет, чтобы Феликс прекратил или будет мыть машину сам, и он вообще ни разу не поможет. Но блондин уже знает, что действует на этого сладкого взрослого мужчину лучше всего — его же настоящий голос. — Какой же ты у меня… — ускоряет темп, выбивая из темноволосого громкие стоны. — Давай, Хёнджин. — выговаривает уже, срываясь на рык. Животная похоть. По-другому это не назовёшь. Глаза темноволосого застилает пелена удовольствия. Он вскрикивает имя Феликса и ещë несколько каких-то слов в последний раз перед тем как кончает в ладонь блондина. — А ты хорош в криках. — ухмыляется младший. — Слезай. Мои ноги не выдержат тебя ни секунды больше. — Я и рассчитывал на лучший конец. — Хёнджин смеётся, пытаясь скрыть свое смущение, но всё же пересаживается на другое кресло. — Конечно будет. — Феликс тянется за поцелуем. Хёнджин обхватывает щёки младшего, наслаждаясь поцелуем. Его пальцы скользят по лицу блондина, пытаясь изучить его полностью. — Я только сейчас, понял, что у тебя есть щетина. — смеётся темноволосый, отстраняясь и чуть не падая назад, держась за живот. — Раньше как-то не замечал. Женушка, тебе бы побриться! Бритву и гель одолжить могу… — всё последующие слова утопают в смехе.