Контроль

      Когда на следующий день Юджи проснулся, весь разговор, который он вел с Сатору, пронесся в его голове. Было что-то странное во всем разговоре и, казалось, еще более странное в том, как Сатору вел себя. — Он не сможет найти мне новое тело, ты ведь знаешь? — рассмеялся Сукуна, отчего у Итадори заболела голова. — Мне не нужно, чтобы ты мне это говорил, — громко сказал Юджи, — Возможно, я молод, но это не делает меня глупым. Я один на миллион, помнишь?       Сукуна ответил через секунду. — На самом деле, я действительно помню. Именно поэтому ты не сможешь найти никого, кто смог бы принять меня за тебя. Если только ты не хочешь оставить тысячи мертвых, чтобы снова стать свободным. — Ты говоришь так, как будто это плохо, но ты тоже этого хочешь. Ты хочешь быть свободным так же, как и все остальные.       Сукуна усмехнулся, заставив их общее тело на мгновение задрожать. — Я хочу быть свободным, это абсолютная правда. Но я не буду вдаваться в подробности. Я очень хорошо знаю, что ты не бессмертен, и в какой-то момент ты будешь слишком слаб, чтобы контролировать меня. Вот когда я собираюсь нанести удар, и тогда ты и твои друзья можете поцеловать всех на прощание.       Итадори знал, что проклятие становится отчаянным. Это был не его способ говорить, но, конечно, Сукуна не признался бы в этом, даже если бы он столкнулся с противостоянием. — Знаешь, что я считаю странным? — Давай, развлекай меня. — Что ты хвастаешься всем, когда на самом деле ты говоришь все это, чтобы убедить себя, что то, что ты говоришь, правда. Ты лжешь самому себе, потому что так боишься того, что может случиться, если ты этого не сделаешь. Я даже не верю, что ты будешь в безопасности, когда я буду слишком слаб. Ты боишься смерти.       На щеке Юджи открылся рот. — Это совершенно глупо, — закричал Сукуна, — Я проклятие особой степени, которое пережило тысячи лет и населяло все виды тел. И ты думаешь, я боюсь смерти? — Тебе придется доказать мне, что ты этого не боишься, — засмеялся Юджи, прежде чем протолкнуть проклятие обратно внутрь тела.       Он полностью контролировал себя.