so-so, lose control

Тэхён загоняет его в угол одной из ночей, через пару дней после окончания промоушена Blue Hour. Бомгю лежит на своей кровати, лениво пролистывая новости и уже засыпая, когда Тэхён закрывает за собой дверь и спрашивает: — Получается, Джэюн-хён? В этом вся суть жизни айдола. На разговоры никогда не хватает времени, поэтому приходится собирать их по кусочкам, как какую-то головоломку. Прошло уже три недели со съемок того проклятого эпизода After School Club, но все же: Тэхён никогда не забывает мелочи, Бомгю тоже. Он догадывался, что в какой-то момент они об этом заговорят. Бомгю скрещивает руки на груди. — А что с Джэюном? — спрашивает он спокойно. — Ты сам знаешь, — отвечает Тэхён. Он усаживается на кровать Бомгю, достаточно близко к краю, чтобы вытянутые ноги Бомгю его не касались. Бомгю давит желание потянуться и пнуть его. — Тебе нужно выражаться яснее, Тэхён-а, — поддразнивает его Бомгю ласково. То же самое он сказал в тот раз, когда Тэхён впервые подошел к нему и признался дрожащим голосом, что «Бомгю-хён, я думаю, что мне… мне нравятся парни». — Он был впечатляющ, — утверждает Тэхён, глядя на него темным, непроницаемым взглядом, когда он почти дословно повторяет то, что Бомгю сказал на съемках ASC. Он отводит взгляд, слегка сутулясь. Это так на него непохоже: обычно у Тэхёна идеальная осанка. — Он был вокалистом в твоей группе, а еще вы вместе ходили в караоке. — Тэхён снова делает паузу, колеблясь мгновение, прежде чем продолжить. — Я не дурак, хён. — Я знаю, — отвечает Бомгю немного устало. Тэхён временами бывал даже слишком умным. Тэхен поворачивается к нему, глаза его сияют. — Он знает, не так ли? Бомгю колеблется, в какой-то момент даже думает солгать, прежде чем остановиться на правде. — Да, знает. — Он не упоминает, что именно Джэюн был тем, кто спровоцировал его кризис ориентации. — Он такой же, как и мы, — говорит Тэхён без капельки сомнения в голосе. — Так ведь? Бомгю сглатывает. — Это… это не моя тайна, чтобы ее раскрывать. Он прикрывает глаза, вспоминая вежливую неловкость, с которой они с Джэюном общались до и после съемок. Каждое действие Бомгю подкреплялось осознанием того, что когда-то они открывали друг другу самые искренние, страстные версии себя, но теперь в лучшем случае были просто знакомыми. — Хорошо, — уступает Тэхён, меняя тактику. — Но хён… — Он сдвигается так, что может придвинуться ближе и шепнуть Бомгю на ухо. Они в нескольких сантиметрах друг от друга, дыхание Тэхёна щекочет его кожу. — Ты говорил, что был влюблен в парня в средней школе. Бомгю вздыхает. Он сказал это между словом, когда Тэхён впервые открылся ему — такое небрежное замечание, он даже и не думал что Тэхён обратит на него внимание. Но теперь он лучше знаком с Тэхёном, знает, что он цепляется за каждую мелочь и запоминает ее. Он всегда был жаден до того, чего не мог иметь сам. — Да, был, — отвечает Бомгю, закатывая глаза. — Собираешься расспросить меня об этом? — А ты позволишь? — задает ответный вопрос Тэхён. — Он все еще наклоняется, чтобы шептать Бомгю на ухо, его тело скручено под странным углом, так, что их тела не соприкасаются. Он застенчиво-вежлив — обычно он приберегал это только для разговоров с девушками, но Бомгю знает, что разговоры о таких вещах делают Тэхёна чуть более нервным, чем обычно. Это действительно мило. — Тогда иди сюда, — требует Бомгю, невольно улыбаясь. Он хватает Тэхёна за плечи и тянет его вниз, разрушая хрупкость момента их обычной грубостью. Бомгю не смог бы говорить о таком, пока Тэхён обращается с ним, словно он сделан из хрусталя. Тэхён устраивается на кровати рядом с ним. Теперь они смотрят друг на друга, тела похожи на параллельные линии — не соприкасаются, но так близко друг к другу, что вполне могли бы. — И будь потише, — добавляет Бомгю. Они замирают на секунду, прислушиваясь к звукам голосов остальных: как и ожидалось, Кай убедил Субина посмотреть с ним какой-то тупой фильм, и изредка к их голосам примешивается голос Ёнджуна. Это не должно проходить в такой секретности — простой разговор друг с другом, — думает Бомгю. Но потом он вспоминает то, как Тэхён закрыл за собой дверь, и чуть вздрагивает. — Окей, хён, — громко шепчет Тэхён. — Тот человек, который тебе нравился, у вас это было взаимно? То, как близко они друг к другу, немного ошеломляет. Лицо Тэхёна полностью без макияжа, с такого расстояния легко рассмотреть маленькие шрамики от прыщей и потрескавшиеся искусанные губы. Бомгю проводил так много времени с другими участниками, что теперь взгляд на их лица не вызывает буквально ничего, но что-то в этом ощущается совсем по-другому. Может, дело в искреннем предвкушении на лице Тэхёна, в тоскливом желании, так явно пронизывающим его существо. Бомгю улыбается. — Я не зря самый большой романтик в группе, Тэхён-а, — поддразнивает он. Ему приходится держать беседу беззаботной и простой — иначе все бы стало слишком сложно. — Ну хён, — почти хнычет Тэхён. Его рот открывается в недоверчивом смехе — его обычное выражение лица, когда он имеет дело с Бомгю, — и это приносит Бомгю какое-то облечение. Тэхён тычет пальцем в его грудь. — Ты сам сказал выражаться яснее. Бомгю приподнимает бровь. — Используешь мои слова против меня? — Тэхен открывает рот, чтобы возразить, но Бомгю опережает его. — Да, — продолжает он, возвращаясь к вопросу. — Он ответил на мои чувства. Глаза Тэхёна расширяются, как если бы он не ожидал это услышать. Бомгю вдруг вспоминает, как на одном из лайвов Тэхён сказал, что думает, что шансы на взаимность чувств всегда очень малы. Тэхёну позволительно быть скептиком. — Но как ты узнал, что ему нравятся парни? — спрашивает он, завороженный. Бомгю прикрывает глаза, пытаясь вспомнить детали. Те дни казались размытыми; все, что было до стажировки в компании, словно намеренно поблекло и выцвело, чтобы он не желал вернуться к тому, чего больше не может иметь. Какие-то вещи, тем не менее, он мог вспомнить отчетливо и ясно. Тэхён чуть сдвигает ногу — так, что она прижимается к ноге Бомгю, и теперь они соприкасаются коленями. Бомгю открывает глаза, задерживая взгляд на Тэхёне на короткую секунду. — Это было не так прямолинейно, как ты признался мне, — признает Бомгю. Кусочки воспоминаний всплывают в памяти: тот золотой полдень в тренировочных залах, туманный солнечный свет, проникающий через окно, изгиб улыбки Джэюна, когда они слушали музыку через одни наушники. — Он показал мне песню Троя Сивана. — Бомгю не смог бы вспомнить трек, даже если бы услышал его, но достаточно хорошо помнил имя певца. Тэхён не впечатлен. — Ну, всем нравится Трой Сиван, — отмечает он. — Да, всем, — соглашается Бомгю легко. Он чуть подталкивает ступню Тэхёна своей, позволяя своей лодыжке оказаться между его ног: в каком-то роде, подобно элементам головоломки. Они никогда естественно не подходили друг к другу, но все же справлялись с этим. — Но все же это было очевидно. Бомгю смотрит Тэхёну в глаза, замечая его беззастенчивое любопытство. Это прорезает его смутные воспоминания, как маяк в тумане. — Иногда ты можешь просто взглянуть на кого-то, — продолжает он тихим голосом, — и ты сразу понимаешь. Так же было и с Тэхёном, когда они впервые встретились в качестве трейни. Бомгю бросил один взгляд на вопиющее обожание Тэхёна по отношению к Субину, уязвимое и открытое для всех, у кого были глаза, и он понял. Тэхён молчит какое-то время, отводя взгляд. — Он тебе очень нравился, не так ли? Бомгю эти слова удивляют. — Мне было пятнадцать, — отвечает он, словно и себе тоже. Он, честно говоря, уже и не помнит, насколько сильны были его чувства, просто продолжает раскручивать историю, чтобы сохранить интерес в глазах Тэхёна. — В этом возрасте все на максимуме. Он изучает лицо Тэхёна, ожидая понимающего кивка. Но опять же — Тэхёну было четырнадцать, когда он присоединился к BigHit. Может, он уже отбросил эту часть себя, эту глупую, безрассудную сторону, когда начал стажироваться. — Каково это было, — продолжает Тэхён тихим голосом, с глазами, темнеющими выражением, которое Бомгю не может назвать. — Снова встретиться с ним? Бомгю нарочито легкомысленно пожимает плечами. — Не знаю, — говорит он. — Нормально, наверное. Немного неловко. В основном Бомгю было плевать. Это было довольно странно: Бомгю заметил остаточные чувства, почти как павловский условный рефлекс — облегчение при виде лица Джэюна. Но в то же время оно казалось выученным и отрепетированным, как хореография Crown, которую его тело навсегда запомнило. Если честно, Бомгю не думает, что все еще чувствует что-то кроме осознания того, что это тот самый человек, которого он когда-то знал и о котором заботился в этой подростковой манере. С широко распахнутыми глазами, голодным взглядом — то, в чем, казалось, Тэхён сейчас и нуждался. Тэхён молчит несколько мгновений. — Ты скучаешь по нему? — Не особо, — отвечает Бомгю честно. Тэхён расслабляется, его ресницы трепещут, и Бомгю позволяет себе на мгновение окунуться в красоту, к которой он, как он клялся, был безразличен. Его взгляд безмолвно ласкает изгиб спинки носа Тэхёна, задерживается там, где линия выбритых волос заканчивается на его шее. — Все слишком сильно изменилось. — В этом есть смысл, — соглашается Тэхён и добавляет медленно: — Скажи мне. — Он прикрывает глаза и сдвигает ногу так, что она оказывается перекинутой через ногу Бомгю. — Вы были на свиданиях? Бомгю мычит, делая вид, что задумался. — Считается ли одно патбинсу на двоих и караоке за свидание? Джэюн наблюдал за тем, как он поет, говоря ему низким и нетерпеливым голосом, насколько красиво он звучал. В конечном итоге они неизбежно целовались в темной тесной будке, пока экран отмечал оставшееся у них время. Тэхён прижимается к нему ближе, их руки теперь касаются друг друга. — Ты когда-нибудь, — продолжает он, облизывая губы, — целовал его? Бомгю смотрит на мирное, удовлетворенное выражение лица Тэхёна с все еще закрытыми глазами, и понимает, что происходит, что стоит за этой тоской. Тэхён представляет себя, подставляет себя в мечту о парне с сильными руками, который может похвалить его голос. Бомгю не может не подпитать эту фантазию. — Да, — отвечает он хриплым шепотом, чувствуя себя немного безрассудным. — Ну, ты знаешь, как это происходит, — добавляет он небрежно, желая узнать, как далеко Тэхён позволит ему зайти. — Мы просто не могли держать руки при себе… — Хён, — перебивает Тэхён. Он открывает глаза, темные и полные желания, и говорит так же прямолинейно, как всегда. — Покажешь мне, как вы это делали? Бомгю хлопает глазами, не понимая, правильно ли его расслышал. — Что? — Научишь меня целоваться? Это именно то, чего хочет Тэхён, — думает Бомгю, сердце у него колотится. Фантазия Тэхёна. Он хорошо спланировал это, выбрав время, когда они свободны, и убедившись, что дверь за ними закрыта. Бомгю думает сказать «нет», отказаться от предложения, но Тэхён теперь редко что-то у него просит. Теперь всё совсем не так, как когда они были трейни и когда он заботился о Тэхёне, как и полагается старшему. — Хорошо, — наконец отвечает Бомгю. Прошли годы с тех пор, как он кого-то целовал, и ему интересно, будет ли это очевидно; его сердце бьется, как и бабочки трепещут под кожей — нервно. Бомгю отводит взгляд от нетерпеливых глаз Тэхёна и садится на кровати. — Иди сюда. — Куда? — спрашивает Тэхён, поднимая голову с подушки, и тоже садится, поворачиваясь к Бомгю. — Так пойдет, — говорит Бомгю, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо Тэхёна. Он оценивает их положение, прежде чем придвинуться ближе. — Ты правда хочешь этого? — спрашивает он, чувствуя себя до странности потворствующим, пока кладет ладонь на щеку Тэхёна и гладит ее подушечкой большого пальца. Тэхён кивает, широко распахнув глаза. Бомгю может почувствовать, как он дрожит под его пальцами, когда наклоняется для первого поцелуя. Он выходит целомудренным, с закрытым ртом; Тэхён хмурится, когда они отстраняются друг от друга. — Это было… — начинает Тэхён, выглядя сбитым с толку и немного разочарованным. — Он целовал меня не так, — закатывает глаза Бомгю. — Тэхён-а, тебе нужно расслабиться. Он скользит пальцами по линии челюсти Тэхёна, поднимая большой палец и касаясь им центра нижней губы Тэхёна. Кожа потрескавшаяся и грубая под его прикосновением, совсем не похожая на ту гладкую розовую улыбку, которую Тэхён носит на сцене, нанеся блеск для губ. Бомгю, вздрагивая, вспоминает, как однажды он попытался ткнуть Тэхёна в рот, пока тот дремал; Тэхён бросился вперед и укусил его за палец. В этот раз нет никакой агрессии — только любопытство, и Бомгю осторожно оттягивает его губу вниз, заставляя приоткрыть рот. — Расслабься, — напоминает ему Бомгю. Он наклоняется вперед, чтобы снова соединить их губы, положив ладонь на шею Тэхёна сзади. И это… намного лучше, чем в первый раз, — думает Бомгю, немного ошеломленный, пока он проскальзывает языком в рот Тэхёна. Как кусочки пазла, соединяющиеся вместе — все ощущается очень правильно. Это не туманно, не наполнено золотым светом, как в воспоминаниях: это реально. Он может почувствовать, как руки Тэхёна безвольно повисают по его бокам, пока он пытается понять, что с ними делать. — Как… — начинает Тэхён, голос тихий, а губы в каких-то сантиметрах от губ Бомгю. Он заворожён, погрузившись в то самое сосредоточенное состояние, как когда он практикует хореографию или учит новый карточный трюк. — Вот, — шепчет Бомгю, сдвигаясь так, чтобы оседлать ноги Тэхёна, прижав колени к его бедрам. Он закидывает руки Тэхёна на свои плечи, затем снова наклоняется вперед, оставляя влажные поцелуи на его горле. Руки Тэхёна скользят по спине Бомгю нежно, почти заботливо. Дыхание Тэхёна сбивается, пальцы сжимают футболку Бомгю, и он издает мягкое хныканье, когда Бомгю медленно проводит языком вниз по его шее. — Хён, подожди, — выдыхает Тэхён, поднимая руку, чтобы оставить легкие, как перышки, прикосновения на шее Бомгю. Они тонкие, едва заметные, но их хватает, чтобы Бомгю задрожал. — Я хочу попробовать. Это возвращает Бомгю на землю, заставляя его осознать, как далеко это зашло. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, по какой-то причине чувствуя себя выбитым из колеи. Это то, чего хотел Тэхён? — Ну давай, — просит Тэхён мягко. Он пытается поцеловать Бомгю в шею, но вместо этого прижимает губы к его груди, прежде чем отстраниться. — Нет, Тэхён-а, — только и говорит тот. Бомгю привык потакать Тэхёну, обучать его всему, что он может дать, но нет никакого смысла, если Тэхён попытается дать ему что-то в ответ, если сам этого не хочет. Бомгю всегда был романтиком, и это просто сводит его с ума. Он отодвигается, осторожно отстраняя от себя руки Тэхёна, слезает с его колен и садится рядом с ним, как до этого. Они не касаются друг друга, но Бомгю все еще чувствует следы рук Тэхёна, горящие на его коже, невидимые отметки, которые он больше не сможет воспринимать по другому. Тэхён смотрит на Бомгю с ошеломленным выражением лица. Его щеки разрумянились, губы влажные от слюны; он неотразим. — Думаю, на сегодня достаточно, — продолжает Бомгю, избегая его взгляда. Тэхён удивленно моргает. — Но хён, — возражает он, потирая затылок. — Мы же только начали. — Разве ты не достаточно узнал на сегодня? — говорит Бомгю, морщась от того, насколько резким это вышло. Он пытается достичь той знакомой игривости, с которой он всегда поддразнивает Тэхёна, но для этого уже слишком поздно. Они касались друг друга благоговейно и осторожно, и это уже невозможно исправить. Тэхён качает головой. — Нет, — отвечает он. — Я хочу еще, хён. Выражение его лица внимательное и ищущее, почти безрассудное. Как будто Тэхён стоит на краю чего-то; один неверный шаг, и он упадет. Но Бомгю никогда не сможет дать ему его золотые полудни, никогда не сможет заботиться о нем со всей преданностью первой любви. Все, что Бомгю может предложить — тени наполовину разрушившихся воспоминаний, фантазии, растворяющиеся, как дым. В их ситуации каждый шаг — неверный. Бомгю качает головой. — Не сегодня, — говорит он. — Я не могу этого сделать. Может быть, уже никогда, — думает он, ложь оседает холодом в его груди. Наблюдая за лицом Тэхёна, Бомгю может четко определить момент, когда он сдается. Что-то в его глазах закрывается, самую малость, эта сверкающая искра превращается во что-то темное и тусклое. — Спасибо, — наконец говорит Тэхён, вставая с кровати и поворачиваясь, чтобы уйти. Комната кажется пустой без его тепла, прижимающегося к Бомгю. Уже собираясь прикрыть за собой дверь, Тэхён добавляет: — Ты хороший учитель, хён. А Тэхён — хороший ученик, — думает Бомгю, уставившись на закрытую дверь. Скоро он сложит все воедино и поймет, что получается образ, который он не хочет видеть. Он поймет, насколько глупо желать большего, насколько эгоистично стремиться к тому, о чем они поют каждый день, но никогда не могут пережить. Бомгю боится того дня, когда Тэхён поймет, как скрывать свои чувства от всех, и станет тем, кого даже он не сможет понять. Бомгю — самый большой романтик в группе, в самом игривом и беззаботном смысле. Тем не менее, он знает достаточно, чтобы понять, что их история может закончиться только трагедией.