True Colors

I'm taking my chances, I'm taking my sins Throwin' 'em down the hill and I'll watch 'em come around again Я испытываю судьбу, и принимаю свои грехи. Сброшу их вниз с холма и посмотрю, как они вернутся обратно. Ryan Bingham — Sunrise

POV Эшли По-осеннему прохладный, но все еще чарующий, бледно-золотистый рассвет занимается над величественными горами близ городка Джексон, что в штате Вайоминг. «Большая долина» — так когда-то давно величали этот штат на своем языке индейцы племен «ленапе» или, по-другому, «делавэр». Что ж, они, несомненно, были правы — вся территория штата состоит сплошь из живописных долин и неприступных гор, которые всегда манили меня и занимали все мое воображение еще с тех пор, как я был маленьким мальчиком, жившим в резервации «Черное Ущелье (Black Ravine)». Моя мечта стать как можно ближе к горам исполнилась довольно давно — примерно двадцать четыре года назад. И, казалось бы, что еще мне от жизни нужно? Ведь все, что я так хотел, сбылось. По крайней мере, я так думал. Но все равно ощущал и ощущаю некую пустоту… словно мне все еще чего-то не хватало в жизни. Но… чего?.. — Эй, Эшли! Я неохотно останавливаюсь и хмуро смотрю через плечо на нарушителя своего спокойствия. — Чего тебе, Питтс? Джейк, как мне кажется, несколько нервным движением поправляет свою темно-коричневую, фетровую шляпу и направляет на меня решительный взгляд светло-карих глаз. Я же в ответ поднимаю бровь, словно говоря: «И какого хрена ты меня отвлекаешь?» — Помнишь, ты как-то упоминал, что нам не хватает ковбоев для работы? — Ну, — раздраженно хмыкаю я. — Дальше-то что? — У меня есть один на примете. Шумно вздыхаю, скрещивая руки на груди. — Опять бывший зэк? При слове «зэк» Джейк сразу поднимает обе ладони вверх в защитном жесте. — Что ты, больше никаких зэков! На этот раз все законно. Это… один мой давний друг и ему не помешало бы… ну… отвлечься. — Отвлечься от чего? — нетерпеливо спрашиваю, начиная потихоньку злиться. — Джейк, блять, не тяни кота за яйца, выкладывай все, как есть! Джейк делает глубокий вдох, и говорит: — Его зовут Энди Бирсак. Он славный парень, трудолюбивый и ответственный. Но суть в том, что он… ну… у него есть небольшие проблемы с наркозависимостью. — Ну, а я-то чем ему помогу? — спрашиваю, еле сдерживаясь, чтобы со всей дури не хлопнуть ладонью по лицу. Не по своему. — Найми его. Ездить верхом научим, это точно не будет проблемой. И всему остальному тоже обучится. Даю тебе слово. С минуту я сверлю его прищуренным взглядом, раздумывая над его словами. Ох, и не нравится мне это. Но новый работник нам, действительно, нужен — прошлый внезапно уволился, и как раз в самый разгар сезона, когда дел невпроворот… В конюшне за моей спиной вдруг раздается протяжное ржание моей верной кобылы — Джулиет — и это немного приводит меня в чувство. «Эх, ну что за нетерпеливая скотина», — думаю я, отлично понимая, что уже пришло время кормления, а этот дьявол, Питтс, меня как раз отвлек от этого важного занятия. — Хм… что ж, ладно, так и быть, — сдаюсь, наконец, я. — Но только при одном условии, Питтс: если ты дашь мне слово, что поручишься за него и будешь отвечать головой в случае чего. Если не пообещаешь мне это, то пеняй на себя. Похоже, Джейк ушам своим не поверил: сам Эшли Парди, владелец, собственно, «Ранчо «Альпийский перевал (The Alpine Pass Ranch)» или, если сокращенно по первым буквам — «Ранчо АП», снизошел до простого пастуха и не отказал в его просьбе. Не ровен час, судный день настанет… но лишь бы не сегодня. — Спасибо, Парди! — Джейк буквально расплывается в широкой улыбке и, развернувшись, быстрым шагом направляется в сторону бараков, где обычно обитали ковбои. По пути он, полуобернувшись, кричит мне: — Зуб даю, ты не пожалеешь о моем выборе! — Питтс, еще раз назовешь меня «Парди» в таком тоне и твой ботинок окажется у тебя в заднице! — громко обещаю ему я, криво усмехаясь, и добавляю уже так, чтобы он не услышал: — А я своих слов на ветер не бросаю. ***

You can count on me, I can count on you To help you lay down what you held on to Ты можешь рассчитывать на меня, а я — на тебя. Я помогу тебе оставить то, за что ты держался. The Lone Bellow — Count On Me

POV Энди Внезапный громкий стук в дверь моей комнаты заставляет меня поперхнуться сигаретным дымом, и при этом я чуть не падаю с кресла. Надрывно кашляя, и мысленно благодаря всех возможных богов за свою реакцию, что не дала мне клюнуть носом пушистый, цвета темного шоколада, ковролин, я выдавливаю через силу: — Войдите! Дверь, скрипнув, приоткрывается, и в проеме показывается лохматая голова Джейка Питтса. — Вот ты где! А я… При взгляде на меня он сразу же хмурится, а широкая улыбка сползает с его лица. — Энди, какого дьявола?! Густо краснея, я спешно тушу самокрутку, которую до этого стыдливо прятал за спиной, о пепельницу, сделанную в виде ухмыляющегося черепа. — Прости, Джейк, — виновато говорю я, опустив взгляд на носки своих черных Конверсов. — Я помню, мы договаривались, что в доме нельзя… Джейк заходит в комнату и опускается передо мной на колени, укоризненно заглядывая мне прямо в глаза. — Энди, мы договаривались не только об этом. Если помнишь, ты обещал мне, что бросишь. Хоть это и травка, но, тем не менее, тот же наркотик. А ты всего полгода как чист. Хочешь пройти весь этот нелегкий путь заново? Рассеянно теребя край своей черной футболки, отрицательно качаю головой, ощущая себя маленьким, несмышленым мальчиком, которому только что сделали строгий выговор за то, что он ненароком съел куличик из песка, приняв его за аппетитное пирожное. Странная ассоциация, учитывая, что я уже давно не маленький. Но шутка ли — в двадцать три года и все еще иметь проблемы с наркозависимостью, с которыми, как от меня ожидали, я смогу совладать? Ирония самой судьбы, не иначе. — Прости, — повторяю я еле слышно, — как мне загладить свою вину? Джейк на мгновение задумывается, затем поднимается на ноги и на его губах снова появляется улыбка: — Разве что начать уже платить за дом. А то снимаем вроде как вместе, но плачу почему-то только я один. От напоминания о ренте я моментально мрачнею: — Ты же знаешь, что не берут меня на работу с таким послужным списком за плечами… — Знаю, — отвечает Джейк, — и поэтому я сам нашел для тебя место. Смотрю на него со смесью недоверия и некоторой надежды: — Какое еще место? — Работа пастухом на нашем ранчо. Помнится, ты говорил мне, что любишь лошадей и всегда хотел научиться ездить верхом. — Да-а-а, припоминаю, — тяну я, не зная, радоваться мне или огорчаться такой новости. Все же лошадей я, действительно, любил, с этим не поспоришь. Но… ранчо? — Ты уверен, что я потяну такую работу, и что меня точно примут? Джейк в ответ фыркает. — Примут, я уже договорился с хозяином. Кстати, могу тебя прямо сейчас ему представить, — и Джейк, не дав мне вставить и слова, выглядывает за дверь со словами: — Заходи. Поднявшись с кресла, и скрестив руки на груди, хмуро смотрю, как Джейк отворяет дверь нараспашку. В комнату входит его спутник — по виду молодой парень, не сильно старше меня — и я невольно рассматриваю его. Не скажу, что его одежда так уж сильно отличается от той, что обычно носит Джейк — те же черные, кожаные ковбойские ботинки, черная в тон, фетровая шляпа Стетсон, синяя джинсовая куртка, а под ней — серая футболка. Единственным отличием этого ковбоя от Питтса были, пожалуй, узкие, драные на коленях, темно-синие джинсы, и очки-авиаторы с темными стеклами, закрывавшие половину лица парня. — Это и есть твой кандидат, Питтс? — осведомляется он, снимая свои очки и шляпу, и устремляя на меня пристальный взгляд. — Да, он самый. Клянусь, в тот самый момент, когда он посмотрел на меня, что-то произошло. Нет, на землю не упал метеорит, и не случилось ни землетрясения, ни зомби-апокалипсиса, ни еще какой-либо глобальной катастрофы или выдуманной ерундистики, назойливо навязываемой нам голливудскими фильмами. Ничего из этого. Но что-то все же было. Голос Джейка доносится до меня, словно откуда-то издалека, а сама комната вокруг погружается в странную полу дымку, теряя все свои краски. Сердцебиение учащается, мысли путаются в голове, создавая шум на манер белого, и в итоге совсем улетучиваются. Почему-то в данный момент для меня имеют значение лишь эти длинные черные волосы, тонкие, смуглые пальцы, эти самые волосы поправляющие, и внимательный взгляд темно-карих глаз, излучающих такое всепоглощающее тепло, что хочется просто раствориться в нем без остатка… — Энди! Ау! Моргаю раз, другой. Наваждение постепенно исчезает, возвращая меня в реальность, которая кажется мне до того чужеродной и неуютной, что я ежусь, словно меня до самых костей пробрал ледяной холод. — Что? — Задремал, что ли? — Джейк с обеспокоенным видом щелкает перед моим лицом пальцами, и я невольно отдергиваюсь. — Все твоя травка. — Д-да, наверное, — сбивчиво произношу я, искоса поглядывая на черноволосого парня, все еще оценивающе оглядывающего меня. — Эм… я так понимаю, Вы и есть хозяин ранчо? — Правильно понимаешь, парень, — говорит тот, криво усмехаясь. Отмечаю про себя, что даже его голос завораживает, что там говорить про все остальное. — Эшли Парди, — он протягивает мне свою руку, и я тут же жму ее, — а ты… Энди, да? — Точно, — отвечаю я, не спуская глаз с его тонких губ, расплывшихся в белоснежной улыбке, — Энди Бирсак. — Что ж, будем знакомы, — Эшли скользит взглядом мимо меня в сторону стола, и до меня вдруг доходит, что там-то как раз стоит пепельница с все еще вьющимся дымом от не до конца затушенной самокрутки, а в воздухе витает весьма яркий запах марихуаны. От осознания этой картины мои бледные щеки вновь заливает предательский румянец. Но Эшли, кажется, не обращает на это ровно никакого внимания. Или, во всяком случае, просто не подает вида. — Энди, ты точно готов стать ковбоем? — вдруг спрашивает он, слегка ошеломив меня этим вопросом. — Готов, — говорю я, чувствуя себя несколько странно. Словно у его вопроса было двойное дно, на которое я вот-вот наступлю. И уже не выберусь. — Хорошо. В таком случае, — Эшли потирает руки с довольной улыбкой, — Питтс, держи его. — А? — недоуменно моргаю, переводя взгляд округлившихся глаз с Джейка на Парди и обратно. — Что это… Договорить мне не дают: Джейк быстро скручивает мне руки за спиной и тащит за собой в гостиную. Эшли следует за нами, попутно вытаскивая из-за пазухи странную железную штуку, смахивающую на кочергу, на конце которой были кованые буквы, складывающиеся в непонятную мне аббревиатуру «AP». В гостиной мы останавливаемся возле камина, где весело трещит огонь. Эшли подходит ближе и сует эту штуку прямо в языки пламени, которые постепенно раскаляют ее докрасна. И тут я внезапно понимаю, что это… — Эй! Какого хрена?! Я вам скот, что ли?! Вы не имеете права! Я не хочу… — Поздно метаться, парень, — говорит Эшли, вертя раскаленную железку в руках на манер меча или шпаги, — ты уже согласился. Джейк! Питтс быстрым движением опускает меня на пол на живот и стаскивает с меня узкие джинсы ровно настолько, чтобы оголить пятую точку. Слишком хорошо понимая, что меня сейчас ждет, я делаю отчаянную попытку вырваться, извиваясь всем телом, но уйти из захвата Джейка оказывается совсем уж гиблым делом. — Спокойно, парень, не дергайся, — слышу голос Парди где-то над ухом, — лежи тихо и будет не больно. Ну, задница, по крайней мере, точно не отвалится. — Отвали от меня, уебок! Не смей! — с нескрываемой злостью ору я, и тут чувствую, как жар раскаленного железа касается моей обнаженной кожи, обжигая и причиняя неимоверную, просто адскую боль. Я сжимаю зубы, сдерживая рвущиеся наружу крики, как могу… «Давай, Бирсак! Ты же мужчина, в конце-то концов, а мужчины сильные! И не плачут, как немощные девки!» — мысленно подбадриваю я себя, но это, как и ожидалось, мне совершенно не помогает. Жалящая боль выбивает непрошеные слезы, из горла рвется жалобный крик, а перед глазами все внезапно меркнет… — Энди! Чувствую, как кто-то настойчиво хлопает меня по щеке, и кое-как разлепляю глаза. Голова практически трещит по швам, и я морщусь от накатывающей боли самых разнообразных оттенков, точечно отзывающихся во всем моем теле. Про задницу уже молчу — она буквально горит демоническим огнем, практически вслух проклиная меня на чем свет стоит. — Что вы, блять, со мной сделали?! — злобно шиплю я, с трудом приподнявшись на локтях, и оглядываясь на Парди, который с насмешливой ухмылкой наблюдает за моими мучениями. — Как — что? — искренне удивляется он. — Клеймили. Теперь твоя задница в прямом смысле этого слова принадлежит мне. И тут же заливается мелодичным смехом так, будто бы только что выдал самую смешную шутку в мире. Мои глаза сужаются до щелочек от поднявшегося во мне негодования. Сейчас мне ну очень хочется разукрасить его излишне красивую физиономию кулаками, которые уже чешутся от одного только образа, всплывшего в голове… На мои плечи вдруг опускаются чьи-то теплые руки, сбивая мои мысли с греховного русла. Поворачиваюсь в ту сторону — Джейк. Смотрит на меня глазами побитого щенка. Что, неужели стыдно? — Прости меня, Ди. Но клеймо — обязательное условие для работы ковбоем. Без этого никак. Меня тоже клеймили… — Что, тоже в задницу? — презрительно фыркаю я в ответ. Ну, уж нет, прощать я его точно не собираюсь. По крайней мере, не сейчас. — Нет, не туда, но приятного тоже мало, — Джейк осторожно помогает мне встать, придерживая за талию, и я не без его помощи натягиваю джинсы. — Пару недель придется тебе поспать на животе, парень. Но ничего, переживешь. Я ничего не отвечаю, лишь бросаю на него гневный взгляд. — Думаю, нам пора, — Парди, улыбаясь, надевает свои очки и шляпу и идет к выходу из дома. Мы же следуем за ним. — Бирсак, твои вещи Джейк потом перевезет. Сейчас пока тебя доставим на место, и я познакомлю тебя с остальными работниками. Думаю, ты быстро освоишься. — Ладно, — бурчу я, ковыляя рядом с Джейком, который помогает мне заползти в салон внедорожника, припаркованного почти рядом у двери. Сидеть на заднице я точно не смогу, поэтому ложусь на сиденье на живот, устраиваясь удобнее. Эшли садится за руль, а Джейк — на сиденье рядом с ним. «Ага, освоюсь, как же», — думаю я, буравя черную шляпу Эшли уничтожительным взглядом. Будь моя воля, и я бы прожег в ней две дымящиеся дырки. Всю дорогу, пока мы едем, я молчу, словно воды в рот набрав, отвечая лишь односложные «угу» или «нет», пока меня наконец-то не оставляют в покое. Злость на поступок Эшли притаилась где-то внутри, подпитываясь негативными эмоциями, нарастающими по мере приближения к самому ранчо. «Ничего, я тебе это еще припомню», — обещаю я самому себе. — «Пожалеешь еще, что со мной связался». ***

Keep yourself on your side and I'll keep me on mine Keep yourself to yourself and we'll get along just fine Держись на своей стороне, и я буду на своей. Держи себя в руках, и мы с тобой точно поладим. Blackberry Smoke — Scare The Devil Outta You

POV Эшли Уже на ранчо, подождав, пока Энди обработает место ожога, я веду его в бараки — знакомиться с остальными ковбоями. Их у меня не так уж и много — всего-то четыре человека, включая меня. Впрочем, ранчо у меня тоже небольшое, и скота я держу немного — двадцать голов коров и бычков, не считая нескольких пастушьих собак и лошадей. Большими угодьями тоже не обладаю, да оно мне и ни к чему. Я давно решил, что ранчо — только для души, ведь настоящую прибыль, которая обеспечила бы меня до самой старости, оно мне никогда не приносило. Стороннее дело — разработка и продвижение собственной линии одежды — вот моя настоящая работа. А на ранчо я всегда приезжал, в основном, отдыхать и заниматься тем, что, действительно, любил — объезжать лошадей. — Пригнись, — предупреждаю я, но Бирсак с громким «Блять!» все равно стукается лбом о низко прибитую балку. Вот уж не знаю, зачем бабушка с дедушкой ее сюда повесили, да и не узнаю уже — их не стало три года назад. Казалось бы — немаленький срок, но временами без них все равно бывает тяжело… Тихо посмеиваясь над неуклюжестью парнишки, отворяю дверь, пропуская его вовнутрь. — Привет, Кристиан, Джереми, ой, то есть, конечно же, Джинкс. У нас тут новый ковбой, прошу любить и жаловать. Кристиан — высокий, худощавый парень с длинными, черными волосами и в тон им банданой на лбу, отвлекается от какой-то книги, которую читал почему-то стоя посреди небольшой кухоньки, и приветственно машет мне и Энди рукой. Лежащий на темно-коричневом, кожаном диванчике в расслабленной позе Джереми, который настойчиво рекомендовал именовать его исключительно «Джинксом», приподнимает свою ковбойскую шляпу, надвинутую почти по самый нос, делает звук матча по бейсболу потише и тепло улыбается новичку: — Ну, привет, ковбой! Как звать? Откуда будешь? Я замечаю, что Энди явно неуютно тут находиться — он переминается с ноги на ногу и смотрит куда угодно, но только не на своих будущих коллег по работе. Поэтому решаю ему немного помочь: — Звать Энди Бирсак, он тоже из Вайоминга, как и мы. Правда же, Энди? — Вообще-то, — подает голос парнишка, но, робко взглянув на меня, чуть дрожащими пальцами убирает непослушную челку с лица, откашливается и продолжает: — Я из Огайо, точнее, из Цинциннати. Эм… у меня нет родителей. Вернее, мама была. А отец… в общем… я его никогда в своей жизни не видел. Может, у меня его и вовсе нет. Смотрю на него, нахмурившись. Надо же, не знал его предыстории — Джейк так и не удосужился рассказать. С этой стороны мы даже немного похожи. Конечно, я знал, кто мои родители, но после того, как на них напали оголодавшие волки и попросту загрызли — мне тогда было десять лет, и мы жили в небольшой индейской резервации неподалеку от Джексона — меня забрали сюда, на ранчо, дедушка и бабушка. В подобной смерти моих родителей не было ничего удивительного — в индейских резервациях часто пропадают без вести люди или их попросту убивают дикие животные. И, к сожалению, никому нет до этого никакого дела… — Ладно, — поколебавшись с секунду, я поправляю свою шляпу и направляюсь к выходу из барака, бросив напоследок: — Энди, располагайся, парни тебе все тут покажут и расскажут. Джейк уехал за твоими вещами и, думаю, скоро уже вернется. Краем глаза замечаю, как посмотрел мне в след Энди — так, словно я бросаю его на произвол судьбы — но никак не реагирую. Он не маленький, справится, а Джинкс и Крис его обижать не будут. Ему повезло, что его коллегой оказался не я. Улыбнувшись своим мыслям, неспешно выхожу в уже начинавшие сгущаться сумерки и направляюсь в свой дом, до которого рукой подать. День был трудный, и я надеюсь, что хотя бы сегодняшний вечер можно спасти. Поэтому решаю освежиться и двинуть в ближайший бар — час-другой, проведенный в отличной компании очаровательных красоток и бутылки виски, мне не повредит. ***

I've conquered country, crown, and throne Why can't I cross this river? Я завоевал страну, корону и трон… Так почему я не могу пересечь эту реку? Puscifer — The Humbling River

После замечательно проведенной ночи и выспавшись, как следует, я выхожу на террасу встретить рассвет с кружкой дымящегося кофе в руках, как и обычно. Это уже мой собственный ритуал, который я не смею нарушать. Только представьте: ранним утром вдыхаешь упоительно свежий воздух, любуешься на далекие, необъятные горы, окружающие ранчо со всех сторон, и за которыми начинаются бескрайние, дикие прерии, и наблюдаешь, как рассветные лучи постепенно раскрашивают небо в яркие краски. И порой кажется, что такие цвета невозможно получить при смешивании, даже если очень сильно постараться… Сделав глубокий вдох, сажусь в старенькое кресло-качалку на террасе и, поставив кружку на рядом стоящий простенький, дубовый столик, достаю из кармана джинсов самокрутку и зажигалку. Сделав первую затяжку, расслабляюсь еще больше, наблюдая за, действительно, духозахватывающим видом передо мной. — Эм… привет? — раздается чей-то нерешительный голос рядом. Неохотно поворачиваю голову. А, ну, конечно. Энди, кто ж еще. Явно по стопам Джейка пошел. А тот — мой главный возмутитель спокойствия. — Привет, — выдаю я, хмыкнув. Ну, вот не дадут же спокойно в тишине посидеть! Причем с самого утра… Бесчеловечные создания. — Ты уже с утра куришь, что ли? — интересуется Энди, с любопытством и каким-то странным огоньком в ярко-голубых глазах поглядывая на мою сигарету. — Ну, как видишь, — отвечаю я, делая новую затяжку. И тут в голову приходит неожиданная мысль, которую я спешу озвучить: — Хочешь? И протягиваю ему самокрутку. Энди в замешательстве хлопает ресницами, смотря то на сигарету, то на меня. Явно думает, что я блефую. Что ж, возможно… — Ну, чего ломаешься, принцесса? Если хочешь — бери. Я тебя не уволю за это. Ух, как его покоробило от слова «принцесса»! Он резко выхватывает у меня из пальцев сигарету и подносит ее к своим пухлым губам… «Так. Это что за описания такие? Эшли, ты что, всего-то из-за двух затяжек уже кайф словил, потому и бред несешь? Теряешь хватку», — проносится в голове весьма странная мысль. Я медленно выдыхаю, не в состоянии оторвать взгляд от его лица. Как-то я не обратил сразу внимания, что парнишка-то внешностью вышел. Прямо писаный красавчик какой-то с этой его худобой, высоким ростом, черными волосами почти до плеч, выбритым левым виском — и ведь прическа ему очень шла, с этим не поспоришь — большими, голубыми глазами… Ему бы в модели идти или в музыканты, а не горбатить спину на тяжелой работе пастухом с низкой зарплатой. Мой взгляд опускается ниже на его обнаженные, в цветных татушках, руки. Бирсак затягивается и опускает руку с сигаретой вниз, а на самом сгибе локтя я вдруг замечаю крошечные, темные отметины в виде точек. Они еле заметны, но все же сильно контрастируют с его бледной кожей. Сердце в груди больно сжимается, и я отворачиваюсь, стараясь не смотреть больше. — Слушай, а с чего ты мне сигарету-то предложил? — вдруг спрашивает Энди, вынуждая все-таки поднять на него взгляд. В ответ пожимаю плечами. — Подумал, что тебе тоже не помешает немного расслабиться перед сегодняшней работой. Энди хмурится. — Точно? И хочешь сказать, что ты не в курсе моих проблем с наркотиками? — В курсе, — нехотя говорю я, думая, что, может быть, толкаю его на скользкую дорожку, с которой он недавно свернул. И мне это не очень нравится. — Но это было просто предложение. И ты не отказался. — Да неужто?! — вскипает вдруг Энди и, со злостью бросив сигарету на деревянный пол, остервенело затаптывает ее носком своего Конверса. — Знаешь, что? В жопу я имел твою сигарету! Не смей мне предлагать такое больше, Парди! С минуту я сверлю его мрачным взглядом, внутренне стараясь успокоиться и отогнать навязчивые образы, где я ломаю ему его кажущуюся такой хрупкой, как и он сам, челюсть. Затем говорю низким, угрожающим голосом, специально растягивая слова: — Слушай сюда, сопляк. Скажу только один раз, и повторять больше не буду. Если снова услышу, как ты называешь меня по фамилии в таком пренебрежительном тоне, да еще и при мне, ты лишишься не только работы, но и кое-чего похуже, ясно тебе? Не пытайся испытывать мое терпение. Энди какое-то время смотрит на меня несколько ошарашенным взглядом, в котором читается странная смесь смущения и недовольства. Затем нервно сглатывает и, избегая смотреть мне в глаза, еле слышно бормочет: — Прости, я не специально… Что ж, кажется, мне удалось его напугать. Тем лучше. — На первый раз прощаю, — снисходительно говорю я. — А теперь дуй в конюшню — стойла вычищать. Работа сама себя не сделает, понял меня? — Понял, — бурчит в ответ Бирсак и, развернувшись на пятках, послушно бежит к стойлам, периодически оскальзываясь на влажной от росы каменистой дорожке. Глядя на его удаляющуюся спину, облаченную в ослепительно белую футболку, которой явно недолго осталось быть таковой, я невольно усмехаюсь. — Похоже, я придумал тебе кличку, принцесса. Будешь у меня теперь Мэнди. Скажи спасибо своей дурацкой выходке. Посмотрим, получится ли у тебя изменить мое мнение о тебе. Хотя… нет, что-то я в этом сомневаюсь. С этими словами я, захватив с собой кружку с уже остывшим кофе, иду в дом за шляпой и утепленной курткой, чтобы можно было уже приступить к рутинной работе, а то я и так тут засиделся. Утро, пусть и солнечное, но ощутимо прохладное, а, учитывая здешний, горный климат, лишняя шкурка сверху никогда не помешает. ***

Long way from nowhere, wishin' I was somewhere Sangre de Cristo to the Devils Backbone Держа долгий путь из ниоткуда, желал я быть хоть где-то От Сангре-де-Кристо до Хребта Дьявола. Ryan Bingham — Bread & Water

POV Энди Следующие несколько недель за работой пролетают почти незаметно. Клеймо подзажило и доставляет уже не такой большой дискомфорт, чем прежде, что меня, несомненно, радовало. По крайней мере, я мог теперь спать в своей любимой позе на спине, не беспокоясь, что жуткая боль внезапно разбудит меня посреди ночи. С местными ковбоями — Крисом и Джинксом — я как-то сразу подружился. Не смотря на большую разницу в возрасте и в количестве опыта, они с первого же дня относятся ко мне дружелюбно, да и, к тому же, у нас оказалось много общего. А это в хороших дружеских и рабочих отношениях играет немаловажную роль. А если говорить об Эшли… он придумал мне новую кличку, и теперь вместо «принцессы» обращается ко мне исключительно «Мэнди». Явно считает, что это смешно. Конечно, я понимаю, что мое имя легко исковеркать как душе угодно. И я даже не против! Но только в том случае, если это звучит не обидно. Но «Мэнди»… вот за что он так со мной?! Как и, главное, когда я ему уже успел насолить?.. «И ведь мне хотелось ему понравиться, хотелось как-то поладить с ним», — думаю я, невесело улыбаясь себе под нос. — «Пусть эта черноволосая сволочь и собственноручно поставила мне клеймо, причем, не на руку или на ногу, или, на худой конец, на грудь — это не было бы так обидно — а на задницу. Поставить клеймо на задницу… нет, серьезно, что я ему сделал?» — Бирсак, ты вообще никогда на лошадях не ездил, да? Вернувшись из собственных мыслей в мрачноватую реальность, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с насмешливыми темно-карими глазами, глядящими на меня в упор. — Нет, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно. Только вот это оказывается почти невыполнимой задачей — внутри у меня все буквально бурлит от переполняемых чувств. Еще и сердце бьется до неприятного быстрее, чем обычно… что происходит?.. — Значит, это твой шанс, — говорит Парди, весело улыбаясь, но я не обманываюсь этой его улыбкой — слишком хорошо помню, что за ней последовало в первый раз. Да и задница до сих пор иногда болит. — Каждый ковбой обязан научиться ездить верхом. Иди к загону, там тебя уже ожидает твой будущий скакун. Я бросаю на него подозрительный взгляд и, отставив в сторону вилы, которыми месил свежее сено — будущий корм — послушно бреду к специальному загону, где объезжали строптивых лошадок. Что ж, Парди не обманул — в загоне меня действительно ожидает статный, вороной жеребец, нервно роющий суховатую землю копытом и с недоверием косящийся в мою сторону. — Ну, чего стоишь? — Парди, пока я пялюсь на животное, успевает снять цепь с калитки, и отворить ее достаточно широко, чтобы пропустить меня. И теперь стоит, скрестив руки на груди и направив на меня хмурый взгляд. — Вперед, Мэнди. Мустанги не любят затюканных чудиков вроде тебя. Тебе нужно показать ему, кто главный, и тогда вы точно подружитесь. «Так, ладно еще «Мэнди», но… затюканный чудик?!» — от поднявшегося во мне праведного негодования я аж чуть собственным языком не подавился. Это же каким же нужно быть нахалом, чтобы вот так вот без зазрения совести обзывать людей?! Но Эшли, похоже, совершенно плевать на чужое мнение, а, в особенности, на мое. Он нетерпеливо подталкивает меня в спину — тут от прикосновения его горячей руки, жар от которой я чувствую даже сквозь плотную, хлопковую ткань футболки, по всей спине волнами бегут странно приятные мурашки, сбивающие меня с толку — и закрывает за мной загон. Я нервно сглатываю и делаю осторожные шаги по направлению к такому же нервному жеребцу. — Ну же, Мэнди, не тяни резину! — слышу позади себя голос Парди и, запихнув свою злость куда подальше, беру волю в кулак и подхожу к мустангу вплотную так, что до меня доносится его специфический запах. Смотря прямо в темные глаза испуганного жеребца, я осторожно тянусь к его шее дрожащими пальцами и провожу ими по черной, бархатистой коже. Осторожно, чтобы не напугать еще больше. Чувствую, как напрягаются мускулы под моими пальцами, и перемещаю вторую руку на его морду, глажу ее. — Шшшш, не бойся меня, — говорю я тихо. Мустанг в ответ раздувает ноздри и чуть ведет головой, мол, я и не боюсь. Но я-то знаю, что это не так. Потому решаюсь на совсем уж отчаянные для меня меры — прижимаюсь щекой к его морде, давая жеребцу почувствовать мое собственное тепло. Не знаю, почему, но я искренне верю, что это поможет. Затем, чуть не перепутав ноги, ставлю нужную в стремя и, оттолкнувшись второй, несколько неуклюже сажусь в седло. Сначала ничего не происходит, и мустанг на вид кажется спокойным. Но стоит мне немного потянуть за поводья с намерением задать направление, как лошадь тут же срывается с места, резко вертясь и подпрыгивая. Мне стоит больших усилий держаться в седле, и даже кажется, что мне удается это сделать… но куда там! Конь брыкается так, будто бы я — самая ядовитая змея в мире и вот-вот сведу к нулю все его шансы на выживание! Действуя по наитию, изо всех сил вцепляюсь одной рукой в поводья, а другой — в гриву коня, и зажимаю бедрами его бока, пытаясь направить животное в другую сторону. Взбрыкнув еще раз, мустанг вдруг резко поворачивает и несет, начиная на полном скаку наворачивать круги по всему загону. Ух, представляю, что это за зрелище! Парди и остальные наверняка уже за животы от смеха хватаются… Вокруг пыль стоит столбом, а бедный конь с отчаянным ржанием продолжает свои попытки сбросить меня со своей спины. Но… на удивление я держусь. Непонятно уж, каким образом. Не иначе, чудо какое-то или ангел-хранитель меня оберегает… «Тьфу, несу уже какую-то чушь от страха», — проносится в голове презрительная мысль. — «Какие еще, к дьяволу, ангелы?!» Мустанг снова взбрыкивает, заставив мое сердце резко подскочить к самому горлу. Хотя нет, не только сердце. Похоже, что все мои внутренности, а также содержимое желудка уже собрали чемоданы и готовы выйти наружу. — Да что, блять, за козел вместо коня мне попался! — в сердцах ору я, и тут упомянутый конь, словно поняв меня, подбрасывает свой зад особенно высоко. Да так, что клеймо на моей пятой точке дает о себе знать и я, громко матерясь, не удерживаюсь и валюсь с седла прямо лицом в пыль. Освобожденный жеребец фыркает, как мне кажется, торжествующе и, подняв хвост, мчится в противоположную сторону ближе к ограждению. Уверен — от меня подальше. Мысленно благодарю коня за то, что сбросил меня не на мой многострадальный зад. Или себя уже благодарить надо? Или просто обычную физику? Уж не знаю… Сзади меня вдруг слышится свист. — Эй, Бирсак! Ты долго там валяться будешь? Выходи давай! — Иди в жопу, Парди! — огрызаюсь я, но все же слушаюсь и пытаюсь встать. Со стороны вдруг слышу протяжное ржание и следом — грохот копыт. — Энди! Сейчас же вставай и уходи оттуда! — с беспокойством в голосе кричит мне Джейк. — Пытаюсь! — отвечаю, делая новые попытки подняться, вот только левая нога меня совсем не слушается. А топот все близко… — Блять… Тут кто-то подбегает ко мне и быстро оттаскивает в сторону — прочь от разозлившегося коня. Падаю на задницу, уже не сдерживая громких ругательств из-за тупой боли в отметине, и, морщась, наблюдаю, как Эшли — ну, а кто же еще? — с совершенно невозмутимым видом, одну руку держа наготове у лассо, закрепленном на ремне, а другую подняв перед собой, говорит что-то успокаивающим тоном нервному жеребцу, медленно надвигаясь на него. Конь фыркает и дергает головой, но, тем не менее, делает шаг назад, пятясь и все же позволяя Эшли взять себя под уздцы. Парди гладит и слегка похлопывает животное по шее, что-то бормоча, и уводит его ближе к калитке, у которой уже ожидает Джейк. Отвернувшись, я вновь делаю попытки подняться, и у меня почти получается, но… нет, видимо, мой предел — это встать на колени и упереться ладонями в пыльную землю. — Вставать собираешься? Поднимаю голову, встретившись с взглядом темно-карих глаз Эшли. На его лице ни единой эмоции, только тонкие брови чуть сведены к переносице. Понять, что он чувствует — злится на меня или нет — не могу. — Собираюсь, — ворчу я и, собравшись с духом, снова пытаюсь встать и… снова неудача. — Дьявол… Эшли молча протягивает мне руку. Я же, с минуту нерешительно смотря то на его ладонь, то ему в глаза, все же пересиливаю свою гордость и опираюсь на его руку. Парди помогает мне встать и, одной рукой обхватив меня за талию — при этом прикосновении я невольно вздрагиваю, а сердце пропускает удар — перебрасывает мою руку себе через плечо, и мы не спеша идем к открытой калитке. — Бирсак, честное слово, ты не ковбой, а наказание какое-то, — вдруг говорит мне Эшли, и я чувствую неловкое смущение, от чего густо краснею. — Знаю, — тихо отвечаю я, стискивая зубы каждый раз, когда приходится наступать на поврежденную ногу, — я исправлюсь. Обещаю. — Надеюсь, — скептически хмыкает Эшли. — Иначе придется в следующий раз привязать тебя к лошади и оставить так на целый день. Глядишь, и научишься ездить. Тяжело вздыхаю в ответ, ничего не говоря. Похоже, учиться все-таки придется. И лучше самому. Не очень бы хотелось потом ходить половину своей жизни с отбитым задом.