Импринтинг миров - 5 (три шага до Олимпа)

      Замок Адарона расширить в нужном размере, включая комнаты, кухню, внутренние помещения и двор, удалось быстро. А вот заставлять мой Черный отряд жить в подземных помещениях – пришлось долго, несмотря на то, что им в окна передавался свет звезд и солнца. И мои психи буквально пеной исходили, мечась между всеми, и давая понять, что солнца на дне морском изначально нет, и что все это голограмма. Им важна была поверхность, мать его так.       – Ну так, пусть и уебывают на поверхность, – оторвавшись от работы, вызверился я в очередной раз выслушав стенания своего психа. – Понтонные города никто не отменял!       – Так они не умеют, – удивился Толик.       – Они умеют все! И пусть не пиздят! Просто хотят все сделать моими руками, а мои руки сейчас заняты! Я даже точнее скажу! Они хотят, чтобы мои руки были заняты этой хуйней, а не тем, что я делаю! Потому что боятся погружаться в вирт, который я им строю! Так и скажи, что не отвертятся, что вся туда залягут. Всё! Не еби мне мозг больше, он и так заебан!       – То есть, ты реально решил всех пропустить через вирт? – осознав, что я понял его скрытый вопрос, отозвался тот.       – А ты тоже боишься? – удивился я.       – Это не человеческая система.       – Передай всем, что они тоже все уже не человеки. Загонять приказом я никого не буду. Только добровольно. Но, дай понять каждому, что отказ от работы с виртом, равнозначен переводу в обслуживающий персонал. Даже тех, кто давно отличился своими умениями. Урежу, к матери такой, все их умения!       – А это жестко.       – А это – правда. Заебало, – я выровнялся. – И не первый раз вроде. И хуже им не делал, а всегда хвост поджимают. Ну вот скажи, Толик, когда ты шел за мной, на что рассчитывал? Что я как гид, дитачек, буду вас по мирам водить, типа, посмотрите сюда, посмотрите туда, здесь можете покушать, тут – поспать, а там и побеситься?       – Нет. Но такие эксперименты точно не входили в мое понимание путешествия по мирам.       – А тебя туда никто и не закладывает. Ты человек. Магии не обучен, да и вообще, не хочешь развиваться, – отмахнулся я. – А эти все, ежу понятно, уже не человеки, мне клятву давали. И шли добровольно. А сейчас что? Заднюю дали?       – Злой ты последнее время, – оповестил меня Толик.       – Да, злой, – согласился я. – Потому что нет времени просмотреть, как моя девочка любимая, в ягиню обращалась. Как мои дети со мной приключались! Я всего себя вам отдаю! А вы – нисколечко не содействуете! Мне что, на вас богом гаркнуть?! Дать понять, кто есть кто?! Основу, мать его, на вас натравить?! Вы, ребята, совсем берега попутали, как я понял! И искать их не собираетесь!       – Я... дам понять, что им надо делать, – осознал мою злость Анатолий. – Они будут работать.       – Забей, сам дам, – отмахнулся я. – Сам эту стагнацию запустил, мне все и выравнивать. Просто не приходи ко мне с данными вопросами. К Филу, если надо, шуруй.       – Так Фил же... Кристаллит... – не понял Анатолий, заставив меня оторваться от работы.       – Не понял, в смысле, кристаллит?       – Ну... Высший... Одно из созданий Абсолюта...       – Толя, мальчик ты мой, – я вздохнул. – Фил, которого вы боготворите, по твоему осознанию, всего лишь предмет моего взаимодействия с мирозданием. Предмет, мать его так, взаимодействия. Не раб даже, а штуковина, с помощью которой я работаю. Гаечный, сука, ключ, с сознанием. Тебе это ни о чем не говорит?..       – То, что ты выше?..       – То, что я невъебенно выше его, для начала. И для конца, то, что вы Серегу, которого гоняете как «принеси-подай», еще выше меня. Он и есть часть Абсолюта, которая неприкосновенна. Изначальная Основа! А я – его производная! А вы, Филлиса, который мой, блядь, технарь, богом ставите, и колени перед ним клоните, а нас... И в хвост и в гриву! Да вы заебали просто!       – Так ты же себя ведешь, как нормальный мужик, и Сергей – нормальный парень, а Фил... Он же так много знает...       – Уйди, а то въебу, – попросил я. – И да, на будущее! – рявкнул я ему вслед. – Фил знает ровно столько, сколько я ему рассказал!       Заебали. Честно. Нет, я всегда пытался дать понять, что я ровня, но чуть ровнее, а когда началось все это нахальное наседание на закорки, меня это стало бесить. Я могу позволить все, но нужно же и рамки держать. А мой отряд их держать перестал. И я даже понимал почему. Бага ушел, и Грайба увел. Мои два военных лидера просто взяли и покинули меня. Те, кто занимались строевой подготовкой. А без них я оказался как без рук. Ридан был не способен заниматься этим, а Аралан смотрел на наши взаимоотношения, как исследователь на улиток. Эх, знал бы, как здесь, я бы Стрижей с собой взял. Стаська точно не подвел бы, справился с этой братией, поставил бы всех по местам, и шли бы они вперед с песней, и добровольно.       – Ты злишься, – Лиэн наведался в мою коморку, где я разбирал по запчастям капсулу ментального погружения, отданную мне Эрраном, чтобы создать ее на конструктах.       – Серега, я не злюсь, я бешусь, – я устало присел рядом с набором деталей. – Когда Богдан и Грайб ушли, то мои распоясались. Командира же нет, а я для них всегда своим был. Этакий, рубаха-парень, с которым можно вести себя как с равным.       – Хочешь, одолжу тебе своего военачальника?       – Которого?       – Вот этого, – в каморку заглянул массивный вампир, что постарался мне улыбнуться, не обнажая клыков. – Галл.       – И что он умеет? – я вышел, пожав вампиру руку, заодно и просмотрев, насколько тот восстановился.       – Безболезненно и умело строить отряды, – отозвался вампир. – Хотел раньше предложить свою помощь, но Лиэн удержал. Сказал, что не время. Но вчера услышал возмущения и прямой отказ подчиняться, поэтому и пришел с советом, или даже просьбой, отдать их мне.       – Не бить, не кусать, в рабов не превращать. Просто подогнать к правильной расстановке приоритетов, – серьезно попросил я. – Гонять можно сколько угодно. В помощники можешь взять себе Смерч. Сами они работать отказываются, но посоветовать правильное поведение могут.       – Кого точно не трогать? – перешел Галл на деловой тон.       – Мою семью. Отряд в полном твоем распоряжении. Но не забывай, что они люди, хоть и отличные от человеческого вида. И да, если кто-то вызовет тебя на бой, то отказывайся. Ты с ними не справишься. Пусть за тебя эти проблемы Смерч решает.       – Не справлюсь? – Галл чуть наклонил голову, очень тонко показав иронию.       – Физически – не справишься. Ты еще не восстановился. Да и потом, думаю, тоже не получится.       – Я немного другого мнения, – не согласился тот.       – Разреши я проведу тебе спарринг с одним из своих ребят, которых ты будешь строить, – попросил я. – но перед этим ты получишь броню, которая защитит тебя ото всех ударов.       – Я бы обошелся без брони, если она не обязательна.       – Ладно... – я медленно кивнул. – Попрошу бить тебя слабо.       А после пригласил к нам Мишку, когда-то бывшего телохраном Джэйл, и чье тело я использовал для Родиона, самому ему подарив жизнь на Урее. Пацан был пока без плеяды, так как оказался одиночкой, но в его адекватности я был уверен так же, как и в любом из тех, кто был слит.       – Жду приказаний! – улыбчиво вытянулся тот передо мной, перейдя порталом.       – Оттренируй этого бойца так, чтобы не зарывался, – указал я на Галла. – Можешь использовать все, кроме син-эн, и убийственных конструктов.       – Здесь? На плацу?       – Здесь, чтобы никто не видел, – попросил я, пригласив Сергея присесть. Самому отдохнуть хотелось, да и посмотреть, как Галл будет выбираться из создавшейся ситуации.       Мишка больше вопросов не задавал. Просто ударил. А Галл взял и распался туманом под его ударом, собравшись в трех метрах далее. Я поморщился. Стоит только применить сеть, или же конструкт стазиса, и все эти туманные заморочки будут ему уже не важны. И Михаил, словно считав мои мысли, на спид-конструкте рванул к нему, и задействовал щит, стазис и сеть, успев не только вытянуть глефу, но и развернуть ее тупым концом, чтобы ударить в корпус. Но Галл, несмотря на свою медвежью массивность, легко увернулся от удара, и нанес свой, открытой рукой в грудь нападающему, так что Мишка отлетел на пару метров. Сгруппировавшись, он упал на ноги, и начал думать. Причем, так же как и я. Стазис едва ли сильно замедлил вампира, щит, то да, не дал ему отступить назад, а вот сеть прошла сквозь него, как сквозь масло. Так что я даже не удивился, когда Михаил применил свою личностную магию топи, одновременно с этим вогнав в место, где стоял Галл десяток игл измененной глефы, подбив хвостом яга, его ноги, и попер вперед уже яргеном.       Скорость все увеличивалась, но никто из них друг другу не уступал. Нет, я понимал, что задействуй Михаил все свои убойные возможности, и бой бы закончился. Но вот так, без смертельных ударов, они могли бы гоняться друг за другом достаточно долго. Хотя это я так думал. Потому что Галлий уже понял тактику моего бойца, и я это осознал в тот момент, когда глефа, направленная на вампира уже лезвием, оказалась в его руках, точнее зажатая между ладоней, тупым концом пробила живот Михаила, и мой боец рухнул на траву.       – Прости, – Сергей сорвался с кресла, в котором сидел.       – Стоять! – приказным тоном отозвался я, понимая, что в этом случае могу приказывать.       Лиэн остановился, да и Галл замер, понимая, что с перебитым позвоночником не живут. Ну, или живут очень недолго, если рядом нет богов, которые залечат такие раны.       – Извини, я не думал, что твой солдат такой хрупкий, – повинился Галл.       – Мих, так что скажешь, отдавать ему вас тренировать и гонять?       – Вполне, – Мишка отдышался, после чего убрал глефу, что торчала из его живота, в пространственный мешок и, кряхтя, встал, дернувшись всем телом в ряд изменений. – Дай хоть запить боевое ранение, шеф, – протянул он ко мне руку, и я вложил в нее стакан с бурбоном. – Сильный, ловкий, вдумчивый, опасный, но спокойный.       – Высокая регенерация? – посмотрел на меня Галл. – Твой отряд оборотни?       – Нет, метаморфы, – я смотрел на этого вампира чуть иначе. Мишка был на хорошем счету, как боец, но явно не ожидал, что мономолекулярную глефу можно удержать в руках. Хотя, вообще, я думал, что правильно поставленное лезвие и увидеть не получится. – А вообще, хоть я и сказал, что их не бить, и не кусать, но если зарвется кто до такой степени, что придется убить, даю свое согласие.       – Зарываться будут многие, – спокойно произнес Лиэн. – Галл не бьет кулаками, он хорошо это делает словами.       – Миха, – я посмотрел на своего бойца. – Дай себе голову оторвать, а?       – Два выходных, – тут же выторговал он.       – Да хоть три. Галл, можешь его убить. Только желательно быстро и не очень больно, а то я с ним потом не рассчитаюсь.       – Убить? – переспросил меня вампир.       – Физически нанести удар любо силы, который убьет эту оболочку, – подкорректировал я свои наставления, – просто не знаю тебя, может, ты еще и души убиваешь, или пьешь.       – Давай, сопротивляться не буду, – подначил Мишка.       И Галл, использовав почти тот же спид-конструкт, только свой, вампирский, рванул к нему, буквально разорвав на несколько частей. Я, ради спецэффекта, перед самым ударом, уплотнил оболочку Михаила, так что Галл сейчас стоял, заляпанный кровью по самые уши. Стоял и смотрел на разорванную оболочку, ожидая, пока та начнет срастаться, даже не увидев наши с Сергеем смешки, когда Михаил, левитируя, чтобы не было слышно движения, не подкрался сзади, похлопав его по спине.       Тут уже разоржались все втроем, а после к нам присоединился своим смешком и Галл, понимая, почему я сказал, что мой отряд можно убивать.       – Ладно, представление закончено, – махнул я рукой, убирая останки тела. – В общем, так, Галл, такие как Михаил у меня все, ну или почти все. Есть и посильнее. Тех, кто ущербен в здоровье, и кого легко уничтожить, я снабдил очень крепкими скафами, да их и не будет в отряде. Если захочешь потренироваться на равных с кем-то, а я понял, что для тебя нападки моего бойца были детскими, выбирай эмпанов, или же мою семью. Думаю, учить тебя спрашивать, готов ли кто-то из них посвятить тебе свое время, не стоит.       – Не стоит. Я умею говорить, – согласился тот.       – Что ж, если готов, то я переведу тебя на дополнительный паек крови, так как эти архаровцы всю силу выпьют, ну и... Бери их. Считай, что разрешение получено. Оповещение по отряду я разошлю через полчаса.       – Беру, – резко кивнул Галл, после чего просто развернулся и ушел. Миха, как ни странно, ушел с ним, видимо, решив что-то спросить.       – Как думаешь, не убьют? – спросил я Сергея, что как всегда довольствовался соком, не обращая внимания на алкоголь.       – Не знаю, – пожал он плечами. – У Галла две тысячи лет войн за плечами, притом не только с людьми и себе подобными. Он был стражем, который не пускал нечисть и нежить в наш, человеческий мир. То, что он показал, это низшая ступень воздействия. Точнее, работа на уровне вампира, который бьет человека. А судя по тому, что умеют твои, он может брать и выше.       – Может. Главное, пусть души не затрагивает.       – Совсем?       – Не, ну легкое повеление, приказы, работа на уровне оборотней, и так далее – можно. Главное, чтобы не пил. Как я понял, у него есть возможность питаться душами.       – Он тебя услышал и первый раз. И понял, что значит возрождение. Так что, будет трогать только оболочки, – Сергей задумался. – Скажи, а ты не хочешь оторваться от этого муторного дела, которым занимаешься, и прогуляться?       – Очень хочу, – согласился я. – И знаешь, даже могу. Я просто не думал, что эта капсула будет такой сложной. Так что, мне нужно перезагрузиться. Вдвоем пойдем? Или можно кого пригласить?       – Пригласи свою семью, – предложил Лиэн. – А я пойду один.       – Знаешь, не хотелось бы тебя напрягать, но я бы посоветовал взять своего кота. Мне нужно его просмотреть, чтобы понять, каков он в работе, и что в нем надо менять, чтобы подарить ему долгую жизнь, лишенную боли и проблем. Ну, и конечно, интересно, куда мы пойдем, чтобы проверить все это.       – Есть два варианта. Первый – пройдемся по твоему миру. Я понял, ты его так и не видел полностью. Второй – окажемся в одном из миров, который я использую как полигон для разрядки, если очень устаю быть простым и обычным.       – Я бы начал с нашего мира, а если в нем не будет ничего интересного, то можно и на полигон, – согласился я, дав знак своей семье, что хочу прогуляться в их компании. Эрран отказался, объяснив, что занят, а остальные прибыли. Даже Фил и Альт. – Познакомься, – представил я еще раз всю свою компанию. Серкасс – охшарр. Фила ты знаешь. Альт – тоже кристаллит. Аралана ты видел мельком, это мой эннэшше, как и Ридан. Гэссера с его супругом ты тоже видел. Гэсс мой брат по пламени. Ну, и фениксы, Лайдер и Норран. Думаю, ты их знаешь.       – Помимо кота, как ты его назвал, я возьму еще и Дэма, – к нам подошли две особи, – Дэм не вампир, если честно, но очень близок к этому.       – По-моему, он вообще эльф... – удивленно пробормотал я, увидев заостренные ухи.       – Так и есть. Он... как это говорится в твоем мире – контрактер.       – О, я был знаком с одним контрактером, – ментально показал я ему Франки, Ольгиного мужа. – И тоже у полукровки эмпана. Если я не ошибаюсь, контрактеры за своих вампиров убить готовы, – я даже не удивился, когда мне оскалились в ответ очень знакомой, безумной улыбкой.       – Так и есть. Ну что, идем?       – Надо подумать куда... – я посмотрел на Альта, и тот тут же высветил передо мной карту планеты. – Отлично. Давай на материк, Альт. Своим порталом.       – Прошу, – Альт создал проход, и через минуту вся наша компания в четырнадцать особей оказалась на материке.       Я тут же начал оглядываться, чтобы понять, где что и как. Ридан щит не натягивал, так что на нас смотрели две огромеднейшие луны, или же даже планеты спутники, своим сиянием перекрывающие свет туманности, что, не будь этих планет, сияла бы невероятно ярко.       – Это и есть ваше скопление галактик, – указал мне на туманность Лиэн. – Большая да?       – Огромная... – тихо произнес я, даже не порываясь понять, сколько там звезд.       – Более пяти триллионов звезд, – тихо произнес Лиэн. – Это огромная туманность, не заселенная никем. Ни у кого не хватило искр, чтобы освоить ее. А часть ее освоению не подлежит.       – Мы смотрели отданный нам участок, – осторожно произнес Норран. – И вдвоем нам не справиться.       – Ты уже говорил это, – согласился я. – И даже сказал, что нам надо пригласить твоих братьев. Но, что-то я не вижу их здесь.       – Мы не получили согласие от Оддерамуса.       Лиэн переглянулся со мной, и я кивнул.       – Это согласие вам даю я, – оповестил он фениксов.       – Дерех? – посмотрел на меня Норран. – Дар тоже дает свое согласие?       – Даю, – выбрался из моего пространственного кармашка Адарн. – Вам нужно минимум как одна особь на звезду. У вас есть столько молодых и расслоенных?       – Есть. Но что скажет Оддерамус? Это же ему...       – Здесь решаю я, – спокойно отозвался Лиэн. – Считайте Оддерамуса моим сыном по духу. Как и Дереха. Я имею полное право сказать слово за них. Дерех согласен на начало работы. Только, думаю, для Одди подойдут темные миры, а для Дереха – светлые.       – Думаю, мне стоит сходить к Оддерамусу, и спросить его самого, – чуть нахмурился Лайдер.       – Хорошая идея, – согласился я. – Заодно и помиритесь. Скажи Старшему, что я начинаю работу. Пусть сам выделит мне часть туманности, которую я имею право забрать.       – Он схитрит, – покачал головой Норран. – Даст тебе то, что не угодно ему.       Мы с Лиэном рассмеялись, и Фил тонко улыбнулся нам в ответ.       – Скажи ему, что я не против взять любые миры, которые он мне отдаст. Но, по периферии строиться не буду. Любую половину. Можно треть, если он хочет владеть большим числом миров. Даже можешь сказать, что мне достаточно будет одной галактики. Норран? Тебе же будет достаточно? – обратился я к фениксу.       – Вполне. Но мы не делим пространство так, как вы. Нас ваши ссоры волнуют мало. Мы работаем с мирами, а не с богами.       – Тем более. Норран, там, на границе туманности, находится мой аллар. Я знаю, что вы ничего не делите, но этот аллар мой. Поэтому, разверни структуру мироздания, которая находится в нем, только по моим мирам. Но, будь добр, сделай так, чтобы вторую половину, или сколько там заграбастает себе Оддерамус, можно было подключить к нашему мирозданию.       – Так не получится, – покачал головой Лиэн. – Развертка должна идти полностью. Частичной она быть не сможет. В момент развертки идет фиксация всех миров, что под нее подпали. Нет, потом можно будет заменять один мир другим, как ты и хотел, но изначально структура, сама материя, не может быть меньше. Это как из метра ткани попытаться создать костюм. То есть, он получится, но будет маленьким.       – Хорошо, – согласился я. – Лайдер, скажи Оддерамусу, что я принес с собой развертку мироздания, готовую к работе. Я понимаю, что вы, фениксы, можете делать это и без подобной помощи, что у вас это в крови, так сказать, но куда как проще работать с имеющимися материалами. Я прав?       – Совершенно, – согласился Норран. – Я пойду с братом, чтобы объяснить все это Оддерамусу. Скажи, какой дар ты готов от него получить за то, что даешь?       Я переглянулся с Араланом.       – Пусть, хоть раз в месяц, заходит ко мне на чай. Это и есть плата.       – Тогда мы оставим вас, – согласился Норран, после чего фениксы исчезли.       – Какую малую плату ты взял за такой объем работы, – покачал головой Лиэн.       – Работал все равно не я, а Фил, а так как он молчит, не требуя даров, – посмотрел я на кристаллита, что остался равнодушен к моим словам, – то не вижу смысла требовать больше. Тем более, что мне эти чаепития нужны.       – Что ж, твоя воля, – согласился Лиэн.       Я только кивнул, решив продолжить осмотр. То, что никого рядом, в радиусе десяти километров не было, я это ощутил уже давно. Но меня интересовало не только это, но и само побережье, на котором мы вышли из портала. Там дальше, судя по карте Альта, была и живность, и растительность, но здесь, у самой кромки воды, я видел только камни и песок. И ничего более. Сюда, как я понял, даже морские жители не приплывали, я имел в виду рыб и всю остальную живность. Вообще пустынный берег. Но то, как замер Ридан, смотря на это нагромождение камней, подсвеченное светом двух лун, то, как шевелились его пальцы, словно держа кисть, дало мне понять, что его что-то заинтересовало. И я осторожно постучался в его разум, давая понять, что хочу все увидеть его глазами, и замер, осознавая, какая ослепительная красота ему видна. Все эти светотени, вся эта невероятная геометрия пространства, насыщенная цветом и светом, все эти резкие перепады граней, так его увлекли, что он не думал ни о чем, кроме того, чтобы нарисовать это.       – Дерех, я побуду здесь, можно?.. – попросил меня он.       – Нет, нельзя, – убивать на корню его творческий процесс было сложно, но нужно. Одного я тебя здесь не оставлю.       – А мы куда-то спешим? – удивился Лиэн.       – Мы, – сделал я ударение на этом слове, – не спешим. Если и вы не спешите, то я бы с радостью остался. Люблю, когда Ридан рисует.       – Можно и здесь побыть. Разве что отойдем, чтобы не мешать, – согласился Лиэн. – За камни.       Возражений ни от кого не поступило, так что Ридан начал спешно доставать свой мольберт и краски, а мы всей толпой направились чуть дальше, где и остановились.       – Раз мы никуда не торопимся, – произнес Дэм. – Может, потренируемся? У меня давно не было стоящих противников.       – Если Дерех не против, – улыбнулся Лиэн.       – Ребята, на ваше усмотрение, – кивнул я своим, а Сержу предложил отойти метров так на сто, чтобы развернуться. – Только давай сразу поставим грани, – предложил я. – Меня не хавать. Просто я злой становлюсь, если меня пытаются сожрать, и могу повредить.       – А если без условий и координаций возможностей? – улыбнулся Лиэн.       – Ладно, черт с ним. Но мир не разносить. Хотя бы. Хотя, знаешь, похуй, – согласился я сам с собой, достав обычную мономолекулярную глефу. – Давай просто оторвемся, но без гнева друг на друга.       – Согласен, – Лиэн достал парные сабли, прокрутив их так умело, что я чуть завистью не изошел. – Щит?       – Да, щит, – согласился я, поставив такой, как у нас на внутренней тренировочной площадке стоял, чтобы ни в коем случае не задеть остальных и, обратившись к Аралану, Ридану и Гэссу, включил свое «зажигание», полыхнув пламенем ярдана, сочась магией, что каплями опадала с меня, прожигая землю.       – Какой ты мощный, – улыбнулся Лиэн, начав накачивать себя разрушением. – Никогда не видел подобного.       – Меня этому учили, – улыбнулся я. – И мне нравится быть подобным.       Разогреваясь, я включил по памяти, свою музыку, ментально естественно, и начал преобразвание, мельтеша образами, что имел, а Лиэн, вкрадчиво и медленно, как зверь, начал обходить меня, ища место для удара.       – Слушай, – Лиэн остановился. – Я можно вот то, подо что ты танцуешь, сделать громко? Мне не хочется прислушиваться к твоему разуму, но судя по всему, очень интересный ритм.       – Да, конечно, – согласился я, – мне так будет даже проще.       И бросил в уголок колонки с флешкой, врубив фолк.       Лиэн, осознав ритм, в котором я двигаюсь, очень легко в него встроился, начав показывать свою работу с мечами, пока не нападая. А что? Я хуже что ли? И начал крутить глефу, изменяясь под ритм музыки. Так что, когда мы сошлись, это уже был не бой, а искристое удовольствие тренировки двух особей, которые были почти равны друг другу.       Лиэн, как ни странно, не столько бил, сколько танцевал. Отводил удары, ловя их на сабли, и я, приняв его тактику, делал то же, останавливая удары, не давая им достичь цели. Мне нравилось, что мой напарник по тренировке, идеально ощущает свое оружие, легко справляясь с ним. И ему не мешает ни мои превращения, ни мои уловки, ни возможности в магии. Он всегда ловил мои удары на лезвия своих клинков, не давая подобраться к нему.       Постепенно, от ударов оружия об оружие, мы перешли к ближней схватке. Лиэн отбросил мечи, я – глефу, и мы сошлись в рукопашной, желая узнать друг друга, как бойцов. И этот бой был запредельно приятным. Я просто кайфовал, и заметил, что Лиэн так же наслаждается этой схваткой, не желая бить всей своей силой.       Но я бы не был собой, если бы не начал раскачивать себя магией, зная, что сила идет не от моих эннэшше, а от звезды, заметив, что Лиэн начал накачивать себя тьмой, притом такой разрушительной, что прикоснувшись к нему, и лишившись части своей энергии, я облачился в щит, Даже в три щита, так как один его сила пробивала. И сумел продавить. Ненадолго. Так как Лиэн усилил атаку, и даже изменился в лице, начав бить по-настоящему. Я, было, хотел его оповестить, что так не следует, но потом решил испробовать себя, усилив свои возможности магией крови, которой меня научил Рейзел, поставив кровавый щит. И вспомнил те щиты, что нам когда-то подарил Эгъясс, при перемещении с первого материка на второй.       Лиэна отбросило, окутав сиянием щита крови, но тот, поднявшись, пошел на меня. Все еще адекватный, понимающий, но уже злой. И я ухватил свою глефу син-эн, с вплетенными нитями времени, провернув ее перед Основой, понимая, что Серж должен понять, что именно у меня в руках.       То ли не понял, то ли зарвался, но попер на меня буром, начав менять слои пространства. Если бы Аралан не рассказал мне, что такое полотна пространства, я бы удивился, но уже знал, так что ловил его на выходе и входе, осознав, что крышечку сорвало. И теперь только щитами себя ограждал, стараясь ударить и подзадорить. Понимал, что он меня может убить, но просто хотел понять, сколько сил ему на это потребуется.       Лиэн снова сменил тактику, теперь колбася меня только энергиями, и мне пришлось расплетать жгуты его сил, превращая их в ничего не значащие нити, которые протекали мимо. Но то, сколько энергии деструкции, или точнее аннигиляции, он вложил в свои удары, меня истощало. Я все же не был деструктором в полной мере. Мог это разве что выдержать...        «Папаня... – как-то лениво, словно сонно отозвался Сай. – А долбани ты деструкторством своим. Ну, тем, которым уничтожаешь неугодные конструкты. Распылением, а? Только рядом...»        «Не повредит?»        «Кому? – ошалел Сай. – Истинному разрушителю?»        «Ну...»       Я осознал, что сказал Сай, и пустил тлен, от которого Лиэн отпрыгнул, как от кислоты.       – Сдурел?!       – Вообще-то ты сдурел, – я пытался отдышаться. – Ты меня начал прибивать. А я не люблю этого. Еще буквально пять-семь минут твоих прыжков, и я бы просто запаковал тебя в себя.       – В смысле?       – В коромысле, – пробурчал я. – Когда передо мной неадекватный объект, я его нейтрализую.       – Как? – Лиэн пришел в себя, спрятал мечи, и перестал фонить жуткой злобой, от которой меня дергало.       – Я могу тебе показать, если хочешь. Главное, не паникуй, – сразу предупредил его я. – Во мне Елизария, и, если ты попытаешься выбраться, то можешь прорвать и ее кокон. Я тебя просто упакую, и сразу выпущу, лады?       – Лады, – усмехнулся Лиэн. – Меня еще никто не паковал.       – Повторюсь, не рвись. Я дитя ношу.       Лиэн кивнул. Я использовал калютронную клетку, камеру из тюрьмы богов, в которой нет обмена энергией, свой уплотненный кокон, в котором таскал богов, и максимально плотно упаковал его. Классно упаковал. Идеально. Но только потому, что он не сопротивлялся. Если честно, то как пространственник, мог бы его, такого, упакованного, ощущая, что он начинает рваться, вывернуть в любом из мирозданий. Но, продержав Лиэна пару минут в данном коконе, и не ощутив никакого вмешательства – выпустил.       – Никогда более! Никогда! Слышишь меня? – его колотило. – Не вздумай даже!.. Я тебя просто порву! Нахрен!       Я смотрел на него, и улыбался.       – Проблема в том, Лиэн, что не порвешь. Нет, оболочку, может, и уничтожишь, но я и без нее спокойно првляюсь. А вот порвать меня на клочки сил тебе не хватит. Некто назвал меня ловцом богов, а я, так понимаю, не только богов ловить могу.       – Кто? – придя в себя от заключения, спросил Лиэн.       – Мой друг-недруг, Иварт. Инквизитор.       – У тебя в друзьях и инквизитор есть, – уже не удивился Лиэн. – Этот, если сказал, то прав. но я не хочу быть тем, кого ты ему преподнесешь.       – Ты мне важнее, чем он, – откровенно произнес я. – Я просто показал, как могу паковать.       – Я не сопротивлялся, – буркнул Лиэн. – Я – позволил. Ты бы не смог сделать подобное, не разреши я тебе!       – Хорошо, – по-доброму согласился я. – Не могу. Точнее, на данный момент опасаюсь, а потом просто не буду этого делать с тобой, – я обернулся на отзвуки оружия, заметив, что Аралан взял на себя оборотня, а Альт – контрактера, и сейчас довольно успешно не дают себя убить. – Серег, давай понаблюдаем, – предложил я ему, устроившись в созданном кресле. – Меня очень интересуют нити души твоего кота. То, как он действует.       – Именно кота? – хмыкнул Лиэн, а после свистнул, прекратив бой Дэма и Альта.       Точнее, дал отмашку Дэму, а мой кристаллит, понимая, что на него не нападают, отошел в сторону, и теперь я не отвлекался на второй бой, смотря только за тем, как действует Аралан, и как на его атаки отвечает оборотень.       На сайнара я даже не смотрел. Я уже знал его тактику боя, и был более чем уверен, что он себя отлично держит. Да и по связи он понял, что я хочу увидеть именно бой ягуара, а не его, и начал раскрывать своего напарника по тренировке максимально.       – Как его зовут хоть? – не оборачиваясь, произнес я, протянув Лиэну стакан сока.       – Олег. Он, кстати, не столько мой любовник даже, как спутник, влюбленный в меня, – мы напряженно наблюдали за боем. – Когда-то мне его просто подарили, как вещь. Ну, как то же животное домашнее дарят. Мы нашли общий язык, но избавиться от его влюбленности, и даже любви я не смог. А потом получилось так, что слишком сильно пропитал его своей энергией разрушения, вливая ее как свою любовь, и не смог удержать разложение его души. Все же Основа и смертный, это не тот союз, который может существовать. Ты своих, например, перевел на уровень выше человеческого. Сделал их подобными себе, а я так не сумел.       – Мне попался отличный наставник богов, который помог это сделать.       – А мне – нет. Так что я вижу, как распадается душа моего спутника под искрой силы абсолюта, которую я в него вживил, и ничего не могу сделать.       – Да, понимаю тебя, – я нахмурился, увидев, как матрицу оборотня прорезала трещина, и тот сбился на миг, но довольно быстро восстановился.       – Видел?.. Каждый раз, как он снижает контроль над собой, его тут же начинает рвать.       – Видел, – согласился я. – И мне кажется, что придется эту искру абсолюта изъять. А так как я понимаю, что души, как таковой там не осталось, только матрица, к тому же изломанная, то...       – Только не говори мне, что я его теряю, или уже потерял, – Лиэн сжал мою руку в своей.       – Нет, ты его еще не потерял. Но теряешь. Не знаю, кто нас с тобой свел, потому что, судя по твоему состоянию, ты вообще не знал о том, что я умею, но я не первый раз создаю души, и могу все поправить. Первое – изъять Абсолют из останков его души. Это не обговаривается. Я пока не в состоянии создать оболочку души для подобного создания. Точнее, я не могу создать Основу. А именно это ты и попытался сделать, совместив душу человека, пусть и морфа, с искрой Абсолюта. Второе – я попытаюсь залечить его матрицу. Я подобное делал. По большому счету, как я понимаю, сейчас твой кот не более, чем твое воспоминание о нем. Обычный биоискин, который действует и говорит, как запрограммирован, и совершенно безынициативен.       – Увы... Есть подобное.       – Естественно. Ведь искра Абсолюта выжигает разум и эмоции. Но, как и сказал, все поправимо. А вот после того, как поправлю его матрицу, я создам ему искусственную душу.       – И чем она будет отличаться от настоящей?       – Хм... – я задумался. – Тем, что это будет тот же, но инициативный и эмоциональный биоискин, который сам по себе не сможет забыть ничего. Вообще ничего. Сколько бы жизней и времени у него бы ни было. Разве что принудительное удаление некоторых файлов, которые будут храниться в подсознании.       – Это опасно?..       – Ну, как тебе сказать... На данный момент, если я все это просто вкину в оболочку, то да, опасно. Если я его подниму, как своих, на уровень богов, или даже Высших, это уже не будет опасно. Но он станет куда как сильнее и умнее того, которым являлся до своего угасания.       – Я только «за», – согласился Лиэн. – Как и говорил, он – мой спутник. Это значит, что пока жив я, а я буду жить очень долго, даже по твоим параметрам, он будет меня сопровождать. Это почти, то же самое, что твои эннэшше, или точнее, то же самое, что твои Стражи.       – О, то, как сопровождают Стражи, я уже знаю. Гвардейцы, мать его, чтобы не погибли, вынуждены были уйти в другой мир, и там жить со своим командиром. И, если бы у меня не было эннэшше, я бы легко сошелся со своими Гвардейцами.       – Ну, тогда ты меня понимаешь.       – Более чем, – согласился я. – И да, еще один вопрос. Тебе обязательно иметь его биологическую оболочку, или можно твоего кота загнать в конструкт такой плотности, чтобы был почти биологическим, но без травматизма физического тела?       – А если он захочет постареть и умереть? И родиться заново? То, что он мой спутник, не отменяет возможность его цикла, как обычного смертного.       – Я научу тебя носить его душу в себе, – улыбнулся я. – А когда захочешь, или когда захочет он, а ты почувствуешь это, то будешь вселять его в рожденные тела, вместо чужих душ.       – Думаю, стоит это все спросить у него самого.       – Боюсь, что он не даст тебе вразумительного ответа, – вздохнул я. – Как и сказал, он уже больше робот, чем духовное создание. Но мы можем попробовать. Ар, достаточно! – попросил я сайнара, и тот отступил, давая оборотню отдышаться. – Олег, подойди к нам, пожалуйста, – попросил я кота, и тот, кивнув, уселся на созданное кресло. А потом рядом плюхнулся и Аралан. – Ар? Твое мнение? – скинул я ему весь разговор.       – Мне кажется, мое мнение должно касаться не этого разумного, а данной Основы, – посмотрел Аралан на Лиэна. – На данный момент, моя душа, как раз из разряда созданных. Как и душа Ридана. Гэсс, его супруг, и даже Эррианнэр – тоже являются созданными. Да что говорить, если сам себе Дерех создал новую душу? Не ту, которая у него была, а конструктивную. Даже Адарн, как ни странно, всего лишь конструкт. Так что, реши сам для себя, является ли это для тебя проблемой.       – Ваши души ничем не отличаются от тех, что внедрял в свое мироздание Создатель, – удивился Лиэн.       – Отличие есть. Как я и сказал, память не обновляется. Она копится. Разум перестает быть носителем информации, и ею становится душа. Та, которую я внедряю в тело переделанного разумного. Я долго, очень долго и упорно работал над тем, чтобы создать такие искусственные вместилища, чтобы они были как естественные. Реально, Серый, просто посмотри на Эррианнэра, которому я сам создал душу, отделив его от себя. А еще стражу акронов создал подобное вместилище. И вообще, у меня около миллиона тех, кому я, так, или иначе, наслоил матрицу на искусственную душу. Да тот же Альт. Тот же Фил. Они кристаллиты. Бездуховные существа. Изначально бездуховные, точнее, с очень слабым зачатком души. И что? Ведут себя почти как люди. Да ты моего кристаллита не видел, – рассмеялся я. – Тот вообще похож на разыгравшегося ребенка! – скинул я память о Сайласе.       Лиэн, несмотря на то, что разговор был серьезным, рассмеялся, осознав, как ведет себя Сай.       – И все это, ты сделал сам?! – хохотнул он.       – Да. Сам. Как и сказал, я этому учился. То есть, я точно не наврежу твоему коту. Олег, а теперь вопрос к тебе, – я максимально глубоко влез в его душу. – Как ты относишься к тому, чтобы стать равным моим бойцам и эннэшше. Чтобы уметь все, то же, что и они, и больше никогда не ощущать то, что тебя рвет и ломает изнутри.       – А что скажет Лин? – посмотрел он на Лиэна.       – Я хочу, чтобы ты сам сказал, – мягко улыбнулся тот.       – Если он не против моих изменений, и если это не будет больнее, чем сейчас, то я согласен.       – Поверь, парень, это вернет тебя на тот уровень эмоционального и ментального контроля над собой, который был давным-давно, когда ты еще не начал угасать, – мягко улыбнулся я. – И это перестанет быть больно вообще.       – Что ж, тогда я даю свое согласие, – кивнул тот.       – Лиэн, – я посмотрел на Основу. – Я изымаю искру Абсолюта из его души. А это значит, что пока не переделаю душу по образу и подобию тех душ, что уже имеются, ты своего кота не увидишь.       – Согласен, – кивнул Лиэн, и дернулся, когда тело Олега распалось прахом, а искра Абсолюта скользнула прочь.       – Спокойно! Он будет пока спать во мне.       – Мне было бы нереально больно его потерять, – тихо, но с некоторой угрозой произнес Лиэн, и я ухватил его руку, приложив к своей груди, где уютно свернулась изломанная но живая матрица разума его кота, с остатками искалеченной души, дав понять, что тот умиротворенно спит, наконец, перестав испытывать боль.       – Я никогда не обманываю никого, кому предлагаю помощь, – так же, с легкой угрозой в голосе, произнес я. – Если хочешь, мы сейчас же пойдем, и я буду работать над его духом и матрицей. А хочешь – прогуляемся, как и предлагал.       Мы смотрели в глаза друг другу, и постепенно я ощутил, что за моей спиной собрались все восемь особей что я взял с собой, а за спиной Лиэна встал Дэм, как-то странно ударив себя по запястью, вызвав из моего замка всех вампиров. А за ними, как бы ни было странно, встали те, кого я еще не знал и не видел.       – Что случилось? – произнес один из братьев близнецов, из вампиров.       – Дерех убил Олега, – коротко прояснил ситуацию Дэм.       И напряжение стало явственнее. Но потом градус его еще повысился, и пришлось оглянуться, чтобы обозреть за своей спиной не только эннэшше, Гэсса, и кристаллитов, но и весь отряд эмпанов.       – Я изъял его душу для лечения, – все еще спокойно произнес я. – А оболочка, как мы договорились с Лиэном, больше этому разумному не будет нужна.       – Будете письками меряться, я выйду, – Адарн проскреб коготками по моему плечу.       – Не вмешивайся, Время! – приказал Лиэн.       – А мне кажется, что именно это я и должен сделать. Вмешаться. Потому что в считанные мгновения такое не делается. Я ему нужен. И не как защитник, а как Основа, что встает за его плечом. Так что, если все сейчас не вдохнут и не выдохнут, мне придется применить стазис.       – Картину не дали дорисовать своим альфачеством, – буркнул Ридан.       – Я бы хотел присутствовать, когда ты будешь его лечить, – перестал нагнетать Лиэн.       – Не вижу проблем. Может, даже, обучишься конструктам, – я протянул руку, и тот ее пожал, снимая агрессию с наших отрядов.       – Ну, если уже их вызвали, то нечего нам здесь делать. Пошли, что ли, в твой мир-полигон прошвырнемся, – пожал я плечами.       – Пошли, – окончательно расслабился Лиэн. – Прости, он мне действительно нереально дорог.       – Как и мне эннэшше, – согласился я, увидев в строю вампиров не только Конста и Галла, то и того, невысокого вампирчика, скорее даже ребенка, чем взрослого. – Он тоже с нами идет?       – «Он» – более семисот лет жизни за плечами имеет, – оскалился мальчишка. – И он умеет себя защитить.       – Это какой же ублюдок тебя, такого молодого, вампиром сделал, – качнул я головой.       – Мы, – произнес Галл. – Я и Конст. Мальчик умирал из-за нанесенных демоном ран. Его собирались утащить в нижний мир, и мы решили, что можем провести свой эксперимент по созданию проводника, связующего, между мной и братом. – Когда мы его создавали, то не думали о нем, как о партнере. Да и вы должны знать историю. В то время, даже двенадцатилетние парни искали себе старших учителей, отдавая им себя, если те просили. Мы не нарушали закон нашего времени. И тем более, не лишали его права выбора. Кроме права выбора бессмертия.       – Галл прав, – вмешался мальчишка. – С моими братьями по духу, я был ребенком до тех пор, пока не захотел стать взрослым. Их обучение было мягким и легким. И я рад, что они меня создали.       – Ладно, – согласился я, скрепя сердце. – Ты прав, ты прожил семьсот лет...       – Двести из них – уже здесь, – улыбнулся пацан. – Так что я знаю и умею все, что должен знать и уметь спутник Лиэна.       Я перевел взгляд на Основу.       – Да, – согласился тот. – Это мой второй спутник. И мой второй любовник. Но, да, иногда он проводит время с Констом и Галлом, так как является их проводником.       – Сколько тебе лет было, когда ты стал таким? – обратился я к вампиру.       – Пятнадцать, – хохотнул тот.       – Мал ты для пятнадцатилетнего, – покачал я головой, но сумел согласиться с собой, что разум за эти века успел перестроиться, и возбухать не с чего. – А те, кто за вашими спинами... – обозрел я десяток разумных.       – Все, кого ты видишь, это те, кого я привел из своего мира. Там, скажем так, стало небезопасно. Наши боги немного поссорились друг с другом, и перестали защищать своих созданий от уничтожения обычными смертными. А так как я с ними всеми успел сдружиться, то единственно правильным решением мне показалось, взять их с собой.       – Даже не удивлюсь, если мое собирательство всех тех, кто мне близок по духу, пошло от тебя, – рассмеялся я, понимая, что у Лиэна довольно большая клановая ячейка. – А как насчет полигона?       – Ну, мы его не раз проходили, – улыбнулся Лиэн. – Так что не вижу проблем. Все мои – довольно-таки взрослые. Точнее, самому младшему – триста лет.       – У-у-у... Да я вообще тут новорожденный, – хохотнул я. – А Ридан так и вовсе малявка.       – Мы пойдем в тот уровень, где вас не покалечит, – благожелательно улыбнулся Лиэн, на что я фыркнул.       – Не пойдет. Давай уровень сложности по своим параметрам. Мои ребята, хоть и мелкие возрастом, но умные. Ай!.. – я потер шею в месте укуса Адарна. – Ты чего?       – Твои – умелые, а вот умные – они, – кивнул он на вампиров и прочую братию. – И не смей забывать этого.       Вампиры заулыбались, не выставляя клыков, и я понял, что ждет меня там не простое прохождение.       – Ладно, шуруем на полигон, – согласился я, давая своим понять, что там не так все и просто.       – Шуруем, – согласился Лиэн, открыв портал.       В нос шибануло серой, и я тут же натянул скаф, по привычке, выработанной годами, выпростав хвост. И замер.       – Объясняю один раз, – перед всеми нами замер Лиэн. Именно перед моей семьей, так как его клан уже сбежал в лабиринт, что был перед нами. – Умереть здесь невозможно, но больно будет. Обещаю. Даже Основам больно. Вот вам карта лабиринта, – вручил он нам конструкт, что внедрился в разум каждого. – Цель – дойти до выхода. Вскоре после того, как войдете, вас раскидает. Полеты и левитация невозможны. Идти парами не получится. Для каждого – свои задачи. Ловушки будут как физические, так и ментальные. Связаться не получится. Проверяли. Каждый сам за себя, так сказать. Остаться в лабиринте тоже не судьба, так как после выхода большинства особей, что туда вошли, лабиринт выкидывает остальных на вход или на выход. Я этот полигон создавал под себя, и знаю, как он работает, но не знаю, когда и кого прибьет.       – Я себе такой пытаюсь сделать в замке, – согласился я. – Так что рад бы пройти этот, чтобы понять, как создать свой.       – А зачем создавать еще один? Пусть по моим лабиринтам ходят.       – А в скоплении как? – не понял я. – Там же такого не будет...       – Скопируешь. Как я понял, ты это умеешь.       – Как я понял по тем, кто убежал в лабиринт, им нравится подобное.       – Именно. Так что ход за вами. Я, кстати, прохожу его один раз из трех, это чтобы не обидно было, – улыбнулся Лиэн.       – Хочу-хочу-хочу! – расхохотался я, рванув вперед.       А когда вполз в лабиринт, то выставил карту перед собой, проложив путь, максимально навесив на себя щиты от любого воздействия, осознав, что пройти его могу едва ли не по щелчку пальцев.       Ага. Уже. Стоило только подумать, что я себе наметил путь прохода, как лабиринт стал изменяться. И да, я ощутил, как тот ощерился ловушками. Нет, я не то чтобы боялся этого пространства, но опасался, как неизвестного, поэтому шел довольно медленно, и при этом успешно. Как-то не казались мне физические или же стихийные ловушки чем-то опасным. Я даже попробовал каждую из них расплетать в нити конструктов, словно утюгом двигаясь по коридору лабиринта, оставляя за собой неизменный, и стабильный ландшафт. Конечно, я собирался потом, когда выйду, сдернуть полог своих плетений, чтобы все восстановилось, так как своим воздействием рушил все, что строил Лиэн. но, пока я здесь, хотелось бы, чтобы никто не мог мне зайти за спину.       Вот только карта меня немного удивляла. Она менялась каждый раз, как я намечал себе путь, и пришлось идти интуитивно, заодно вычищая и все закоулки, где могли бы находиться ловушки. В определенный момент мне наскучило такое продвижение, и я расслабился, тут же поплатившись за это, так как на меня вылетел какой-то монстр, и я, шатнувшись назад, налетел на выставленные копья.       – Мать твою! – вышипелся я, понимая, что моя регенерация здесь не действует. Точнее, действует, но не та, божественная, которой я хотел себя лечить, а вполне обычная. Так что пришлось залечивать раны, как привык, и, ругаясь, ползти дальше.        «Тебя загнали в ментальный лабиринт, папаня», – услышал я Сая.        «В смысле? – удивился я. – И как ты понял»?        «Я смотрю не на то, что происходит в твоем разуме, а на то, что существует на самом деле. Могу помочь выбраться».        «А надо?» – я осознавал, что это какой-то тест.        «Сам решай, – хмыкнул Сай. – но скажу так. Ни тебе, ни твоему клану не дано отсюда выбраться. Да, через трое суток такого кружения в одной точке, вам откроют выход, но это будет выход проигрыша. Ведь мир лабиринта не лабилен, а стабилен. То есть, никто не сможет работать конструктами. Даже ты».        «А что я сейчас, по-твоему, делаю?» – невероятно удивился я.        «Бродишь по своему собственному сознанию, которое якобы строит все то, что ты ему приказываешь, но при этом не влияет на данный комплекс. Это обычные ментальные игры. Притом, чтобы тебе еще более стыдно стало, даже не эмпанов, а обычных полукровок. Но очень умных и хорошо подкованных в ментальных играх полукровок. Так что, или же ты дашь мне себя вывести, или же, хотя бы прими во внимание то, что с тобой играет не пространство, а один из тех, кого Лиэн назвал своей семьей».       – Круто, че... – буркнул я, понимая, что мое передвижение не более чем сон разума, и что для того, чтобы выйти из этого лабиринта, мне нужно просто проснуться. Но спешить не стал.       Игры разума, как ни странно, мне были знакомы еще по Урее. Точнее, начальный этап, когда я узнал, что мир работает под меня. Поэтому решил работать не конструктами, как привык, а желаниями и повелениями. Интуитивно. Как и умел когда-то, и что забросил за ненадобностью.       Так же я понял, что здесь может работать магия фениксов, с их вероятностями и возможностями, которые, если хорошо настроиться, можно подвернуть под себя. Мягко менять картину видения, не давая себя сбить с сосредоточенности. Сначала не получалось, и я понимал почему. Я действительно воспринимал все, что вижу за правду. Ну не получалось проползти по яме, полной острых кольев, давая себе установку, что ее не существует. А стоило убрать такую ловушку, и возникало две новых, притом, куда как сложнее. Да и стены я не мог осознать, как не существующие. Разве что... Разве что, создать несуществующего себя. Аморфного. Разредить свое тело до уровня одной молекулы на метр квадратный, и с этой одной молекулой энергетического конструкта, нести свою душу. Но, стоило только сделать это, и стены перестали быть для меня плотными и непреодолимыми. Да и ловушки перестали меня замечать. Одно дело, пропускать плотный объект, а совсем другое – бесплотный. Нет, на меня еще активировались какие-то духовные ловушки, но, не «видя» меня в своем диапазоне, истаивали как туман.       Точнее, я просто стал для них невидим, и теперь мог идти напрямую, к тому выходу, который наметил сам себе, а не прочертил мысленно по карте. И даже не сказал бы, что удивился, когда через час прямого преодоления лабиринта, оказался у самого выхода.       – Ты смухлевал! – тут же обвиняя, ткнул в мою сторону пальцем Лиэн. – Так нельзя!       – Почему это? – удивился я, воссоздав свое тело. – Вопрос был в том, чтобы его пройти, а как – не обговаривалось. Я не левитирую, не летаю, не рушу твой лабиринт. Я просто из него вышел.       – Дерех прав. Он выполнил все условия, – согласился со мной Адарн, снова показавшись на моем плече. – А вот ты мухлевал, не сказав, что не получится действовать конструктами. И откровенно лгал, говоря, что проходишь лабиринт. Ты его создал. Не один, правда, но это неважно. Для тебя он как детская игрушка, из которой ты давно вырос.       – Эх, ты, – покачал я головой. – Вот реально. Одно дело – сложный лабиринт, в котором ты выкладываешься физически и морально, а совсем другое – ментальный. Мои ребята пока еще не готовы к тому, чтобы проходить ментальные лабиринты. Так что, если ты не против, я их оттуда достаю.       – А вдруг ошибаешься? Вдруг у кого-то хватит сил, чтобы его пройти? Заодно и посмотрю, как твоя семья, обладая искусственными душами, может справиться с подобной задачей. Да и своих пока что оттуда вытаскивать не хочу. А стоит переместить твой клан, и мои окажутся на входе. А я их подгонять под тебя не собираюсь. Пусть бродят. Все здоровы, все с повышенными возможностями, и три дня без еды и воды никого не убьют.       – В чем-то ты прав... – согласился я. – Но, так как твои не первый раз там, то я своим дам наводку по своей душе. Поймут – выйдут. Не поймут – ну, значит реально еще слабы. А раз у нас есть три дня, то думаю, можно и заняться душой твоего спутника, – я выкинул наружу конструкт керра. – Только учти, сейчас я тебя приглашаю в святая святых, в свои эмпиреи, так сказать.       – Ты еще с собой и свое божественной пространство таскаешь, – уже не удивился Лиэн. – И я уже завидую, что на твоем пути попался такой учитель, который смог тебе все рассказать и показать.       – Знаешь, я бы сказал, что сам, на его умениях, построил себе подобное. И так оно и есть, конечно, – пригласил я Лиэна в керр, смотря на то, как он примет мою энергетику. – Но вот не буду лгать в том, что не научи он меня работать с нитями пространства, и все это осталось бы за гранью моего восприятия. Так что его вклад в меня неоспорим.       Я не стал проводить порталами в самый нижний уровень, где у меня был мой конструкторский зал, а вызвал этакое подобие лифта, с семиуровневой защитой от дурака. И на этом лифте спустился в самые глубины своего керра, при этом, физически находясь всего лишь на уровне поверхности, в сфере, которая была размером с игольное ушко, а то и меньше. Самое сердце керра, так сказать. И уже оттуда, из лаборатории, открыл проход в один из своих подпространственных коконов, или точнее, в самого себя, уходя из плоскости восприятия в сторону.       – Однако... – оценил перемещение Лиэн. – Очень умно, я бы сказал. И достать тебя отсюда не сможет никто.       – Это я знаю, и этим пользуюсь, – кивнув, кинул на простор оформленного под зал помещения два конструкта кресел и столик с напитками, а после выставил десятки зеркал, на которых собирался править проекцию души оборотня. – Я думаю, здесь никто не определит, чем я занимаюсь, и как правлю душу, которая должна была уже давно распасться. Можно сказать, что я занимаюсь некромантией души, поднимая ее из пепла.       Чтобы объект всегда был под рукой, я тут же изъял из второго пространственного кармана душу Олега, поместив ее на некий пьедестал, сразу скопировав аналог. Саму душу, с изъеденной матрицей и почти утерянным сознанием, я сразу накрыл куполом щита, чтобы мои конструкты не взаимодействовали с ней, а проекцию бросил на экран, начав раскладывать ее по зеркалам, уделяя внимание каждому узлу.       Эх, хотелось бы, чтобы не только Лиэн понаблюдал за моей работой, но иногда стоит и перехотеть, так что даже не дав желанию оформиться, принялся рассматривать попавшую ко мне на правку душу, сравнивая ее с теми шаблонами, что у меня уже были. Шаблон души Вэрриана не годился. Там я накрутил много чего, притом ненужного. Шаблон души Адарна, созданного из энергии Адарона тоже не подходил, а вот наш, общечеловеческий, так сказать, который был подарен всем и каждому, был почти идентично похож на душу оборотня. Я даже пожалел, что с Ольгиного перебежчика такую матрицу не снял. Но у меня было кое-что лучшее. Душа полного аморфа из данного мироздания. Того, которого мне подарил Оддерамус.       – И что я вижу? – подошел ко мне Лиэн.       – На зеркалах с синей подсветкой, показан шаблон наших душ, – указал я ему на увеличенные узлы. – На зеркалах с красной – непроверенная, но рабочая душа аморфа, за которым гонялся Оддерамус. А вот с белой подсветкой – узлы души твоего кота. Видишь? Отличия между красными и синими экранами почти нет. Да и на белых экранах тоже все схоже. Вот те узлы, которые схожи, или же, хоть и изодраны, но напоминают ту вязь, которая должна быть в душе, я трогать не буду. А просмотреть придется отличия. А точнее, вот эти пять зеркал.       Я скинул все лишние зеркала в общую кучу, понимая, что с ними работать не придется, оставив только те, которые меня насторожили, а после присел в кресло, закрывшись куполом, который поглощает дым, и закурил.       – Эй, я тоже курю, – протянул Лиэн руку за сигаретами, и пришлось дать ему доступ. – Так что тебя в них насторожило?       – Даже не сказать сразу, – задумчиво произнес я. – По большому счету, они идентичны. Что красные, что синие, если не брать нити энергии, которые использовались для этих узлов. Но... – выдохнув дым, я бросил на зеркала еще и свою, теперешнюю душу, отметив ее золотым кантом, дав задание на поиск идентичности в уже откинутых узлах, осознав, что был прав. Конструктивно все то, что я откинул, было идентично. А вот в тех узлах, которые отставил, было отличие и в моей. – Понимаешь, если брать синий вариант, то это как бы зародыш души, на который надо наслаивать матрицу. Если брать золотой вариант, то это уже преобразованный синий. То, что я менял в себе, чтобы стать таким, каким являюсь теперь. А вот если красный, то это промежуточный вариант, но полного морфизма, или даже аморфности.       Подумав, я отодвинул еще два узла зеркал, понимая, что это связка ДНК, и что здесь придется править напрямую. Благо, перед тем, как уничтожить тело оборотня, я взял на анализ его клетки. А вот оставшиеся три разнились сильно. Наши, то есть мои, и обычный шаблон наших душ, отличались плотностью самих узлов. Мои – невероятно плотные, буквально впаянные нитями друг в друга. Шаблон наших душ отличался рыхлостью узлов, а вот в душе аморфа была мягкая плотность. Но каждый из этих проекций отличал цвет нитей.       Создав некоторое усредненное образование, довольно плотное, но мягкое, я сделал его еще и гибким, как у Морфи, воспользовавшись цветом линий души оборотня, и запустил процесс активации, смотря, как затягиваются в узлы нити, которые казались идеально подвижными, образовав даже не узел, а каменную плотность. Пришлось удалять это зеркало, и ставить новое. Но в любом случае, какое бы плетение я не подставил, на линиях души Олега этот узел каменел, становясь неподвижным.       – Не хочу тебя разочаровывать, но оборотничество, которое твой спутник получил, является конечным, – я щелкнул бычок сигареты в сторону. – Что так, что эдак, он, в конечном варианте, станет зверем. Через сто лет, через пятьсот, но зверь в его душе возьмет свое.       – Не берусь судить, – покачал головой Лиэн, стоя рядом со мной. – Оборотни того мира жили не больше двухсот лет. Уже, на данный момент, возраст моего спутника на сто лет превышает среднюю продолжительность жизни их расы. Какие у тебя предложения есть?       – Поменять спектр его души, – пожал я плечами. – Но это будет за собой нести и изменения его личности, – я вернулся в кресло, создав стакан с виски. – Вот этот, темно-бордовый, большинство нитей которого присутствуют в самом плетении, это скрытая жесткая агрессия. Агрессия зверя, – пояснил я, а после кинул конструкт души урра на зеркала с зеленой подсветкой, указав на то, что имею в виду. – Смотри. Это – мои звери. Мои кошаки. Видишь? Цвет линий тот же, но все же отличен. Слегка разбавлен алым и лимонными тонами. Мои урры, в большинстве своем, невероятно ласковые и забавные. Милые, как те шерстяные клубки, которых можно тягать на руках, и нежить. Но, когда дело касается потомства и охраны своих земель, если их хорошо обучить, это те еще забияки. Мои ребятки – морфы. Сотворенные, но это не столь важно. И вот именно эти узлы, – выбрал я нужные, – темные, почти черные. Это – ненависть.       – Я не вижу схожести, – покачал головой Лиэн.       – Естественно. Ее вижу я. Это узлы оборотничества, единение нескольких ипостасей. Просто урры не очень хотят принимать облик кого-то другого, и являются просто меховыми шариками, с одной ипостасью, но с развитым разумом и возможностью работать в своей форме. А мои воинственно строили себя под миры. Еще вот, – плеснул я конструкт души Аралана. – Это создание имеет изначально две формы. Но узлы, которые я тебе показываю, пылают не алым, а огненным, так как он изначально огненный. Но в этой форме, притом истинной, есть вот такой момент, – я расширил узел смены ипостаси, показав на данный стопор. – Адекватность восприятия.       – Точнее, что предлагаешь ты?       – Сменить часть нитей с бордовых на алые и рыжие, но оставить плетение таким, каким оно является, внедрить вот этот стопор, и пустить пару нитей к матрице сознания. По моим прикидкам, если все это сделать, то у тебя будет ручной берсерк, защищающий свое, адекватно относящийся к тем, кого ты примешь в свою семью... – я задумался. – И имеющий право на морфирование. Попробуем создать конструкт?       – Мне не хотелось бы тебя разочаровывать, но я мало что понял из того, что ты сказал.       – Поверь, из того, что я сказал, я тоже мало понял. Надо смотреть. Притом, это только начальная, очень грубая версия. Я же потом нити переведу в волокна. Сейчас просто надо увидеть, как будет работать конструкт, если он будет прямолинейно груб. Смотрим?       Лиэн пожал плечами и я, собрав образец на своем спектре, внедрив его в зеркало, включил ускоренную промотку, смотря на то, как изменяются узлы. Душа дышала. Чувствовалась пульсация энергии, возможность преобразования и готовность к новшествам. Притом, узлы не сжимались в каменную плотность, легко расслабляясь.       – Серег, будь другом, влей в это зеркало часть своей силы, – попросил я.       – Какую часть?       – Ну... – я задумался. – Давай свой тот злобный удар, которыми ты меня пришибал.       – Ок, – Лиэн долбанул по зеркалу, и душа, как сердце, не иначе, заполошно зашлась в судорожных сокращениях, чуть потемнела, а после вернула свой цвет, придя в порядок. – Это хорошо?..       – Неплохо, – не стал раскрывать я все тайны. По моим прикидкам, если бы Лиэн так ударил своего кота, а не конструкт, тот бы на пару лет ушел в себя, не отвечая, но оттаял бы. – А теперь давай той, своей разрушительной любовью, от которой твой оборотень сгорел.       – Мы же по конструкту бьем, я прав?       – Именно. По конструкту. Твоего спутника это не заденет.       – Хорошо, – согласился Лиэн, буквально утопив созданную мною душу в темной, густой как патока, корежащей сознание и саму душу любви, и конструкт, расширившись, впитав в себя все это, потемнел, начав разлагаться.       – Пиздец, – я закурил, понимая, что надо что-то менять.       – То, что я вижу на экране, это то, что я сделал с ним? – тихо и жестко произнес Лиэн, начиная испытывать негатив по отношению к себе.       – Да. Именно это. Но нос выше. Я пока только начал работу. Можно поменять спектр в другую тональность, так сказать, – я задумался, добавив к алым и рыжим нитям те, знакомые мне по Филлису, фиолетовые. Спокойно агрессивные, так сказать. Деловито агрессивные. И понял, что это не оно. А потом сместил цвет фиолетовых нитей в синий, включив конструкт еще раз. – Итак, ударь, – попросил я, – залпом выпив виски, увидев резкое сжатие, а после такой же резкий ответ, кивнув сам себе. – Ну, и давай, свою любовь, – уже понимая, что нашел идеал цветовой градации, улыбнулся я, осознав, что был прав. – Очешуительно и замурчательно, – расплылся я в улыбке.       – А человеческим языком?       – Человеческим? – я хохотнул. – Совсем немного, буквально чуть-чуть, я прогнул твоего кота под тебя в плане эмоций, что в будущем, при соединении души с матрицей, даст ему понять, что ты любишь, а не подавляешь, а то считает, что только он способен на любовь. Дал ему нить любознательности и лишил зацикленности. Но, как и сказал, это только начальный вариант.       – А конечный?       – А вот конечный я сейчас и буду делать, – кивнув, я присел в кресло, удаляя все ненужные зеркала, оставив только нужные для шаблона, и начал творить. – Но это долго, если что. Не думаю, что тебя это заинтересует.       – Я все же побуду здесь, если ты не против, – попросил меня он, и я кивнул, позволив остаться.       А потом полностью ушел в работу, максимально раскачав свой разум, чтобы правильно навязать все узлы и узелки из волокон, которые собирался вплести в данную душу. Теперь я уже знал, как правильно сворачивать жгуты, и какие волокна использовать, и просто брал нужные нити из пространства, или из себя, деля их на микронном уровне, создавая сложные плетения, которые пока оставлял не соединенными друг с другом, чтобы не запутаться. Проходился по каждому из зеркал, еще раз сравнивал все то, что успел увидеть и понять, заимствуя те или иные интересные изгибы нитей. Переводил их в волокна, создавая еще одно свое собственное творение – душу двуликого, который, при желании сможет в себя вплести любой морфизм, как мы. Но все это строил на новом, не чистом, а тройственном спектре, что помогло бы этой душе слиться с душой Лиэна, не испытывая перекоса в энергии, не подавляемой им, а равнозначной. Что-то из уже сделанного я внедрял, кое-что придумывал тут же, стараясь, чтобы этот конструкт был многогранным...       И, когда завершил последний узел – скомпоновал все, создав чистейшую, новейшую схему души, на которой завязал последний узелок, давая ей жизнь. Душа вспыхнула, переливаясь как кристалл, что поймал в себя лучи солнца, начав резонировать с миром, и я поднял тост мирозданию.       – И?..       – Данная модель души жизнеспособна, – хмыкнул я.       – Жизнеспособна в моей системе восприятия?       – Лиэн, – я хмыкнул. – Ну, во-первых, ты здесь все пропитал собой. Я это не дезинтегрировал. То есть, сияет она в твоей энергии. А во-вторых, не забывай, как на данные души давит данное мироздание. А я не закрывал приток энергии извне. То есть да, мы получили совершенно лояльную твоей тьме душу, которая так и будет сиять, купаясь в ней. То есть, я могу сказать, что первый этап работы окончен.       – А второй?       – Нанесение матрицы, которая должна будет внедриться. Долго я здесь провел?       – А то ты собственного времени не ощущаешь, – удивился Лиэн.       – Поверь, я живу в моменты творения совершенно в других временных рамках. Но, судя по тому, что устал, провел здесь долго.       – Шестьдесят два часа, – согласился Лиэн.       – О, тогда у меня есть еще часа три, чтобы наслоить на нее матрицу.       – Ты уверен? – Лиэн насторожился.       – Серега, – я потер виски, указав на купол. – Вон. Там, валяется душа твоего эннэшше. Все, что я творю, если окажется нежизнеспособным после создания, можно будет стереть и заново переделать. Я тебе уже говорил. Я никогда не работаю с аналогом. Только с копией. И только когда копия даст понять, что она идеально создана, аналог забираю на разбор. Неужели ты думал, что я могу себе, или Вэрру, или кому-то из своих подарить то, что не работает? Ну, так вот. Я всегда проверяю. Всегда. Так что и матрицу я буду копировать, а не переснимать.       – А ты мне сможешь потом эту, изломанную матрицу отдать? С этой же растерзанной душой?       – Зачем? Смотреть вечерами, как ты чуть не прибил своего спутника? – я хмыкнул, а после мотнул головой. – Нет. Оно тебе просто не нужно. Но, если очень хочешь, то, после того, как мы убедимся, что данная модель полностью рабочая, и правок не требует, я тебе ее в кулон запаяю, как память. Да и... – я задумался. – Вообще хорошая помощь будет.       – Ты о чем? – прищурился Лиэн.       Я осекся, понимая, что не должен был этого говорить, но раз начал, то нужно заканчивать.       – После снятия матрицы, когда осколки души окажутся свободными, это все равно так и останется израненной душой твоего спутника. Пока она будет в кулоне, то будет как бы спать. То есть, искра сознания, матрица восприятия, и линии поведения будут перенесены на новую душу, но эти осколки будут нести в себе остаточную память. Я бы это назвал памятной тебе вещью, но скажу иначе. Это будет остаточный импульс сознания, полностью перенесенного в другое вместилище. И, если вдруг, по какой-то причине, тебе потребуется помощь, эти осколки возьмут на себя взаимодействие с миром, дав свою защиту. Ну, или если такого не понадобится, то у тебя при себе всегда будет память о том разумном, что будет рядом с тобой. В крайнем же случае, если ты потеряешь своего спутника, то по этим осколкам можно будет восстановить его заново. Я, кроме них, этих осколков, внедрю еще в кулон и свой конструкт.       – То есть, Олег будет жить и там и здесь?       – Не совсем, – я замотал головой. – Когда мне потребовалось, я снял с души Аралана копию, и теперь эта копия живет своей жизнью. И чем больше лет проходит, тем больше разнится копия и оригинал. Тот кристаллит, память о котором я тебе дал, это тот же я. Идентичный в начале, но теперь совершенно отличный. Две разных жизни. Две разных судьбы. Да мы с Оддерамусом – половинки одного целого!.. и что? Схожи? А у тебя в амулете будет остаточный импульс. Это вообще не то. Просто не погасшая до конца свеча, не выработавшая себя до полного нуля батарейка.       – Я ничего не понимаю в вас, создателях и созидателях, – качнул головой Лиэн.       – Тогда просто поверь, – улыбнулся я, осторожно сняв матрицу сознания, дополнив ее тем, что успел прочесть в разуме оборотня, наслоив все это на душу, после внедрив эту душу в энергетический конструкт имени самого себя, поставив перед Лиэном его спутника в полном и почти материальном облике.       – Лин?.. – тихо переспросил тот, пытаясь понять, что ощущает. – Мне не больно... Впервые за все эти века – не больно.       – Тебе больше никогда не будет больно, парень, – вскрыл я щит, что закрывал его от Лиэна. – Если ты не полезешь к Абсолюту, или другим основам.       – Я не позволю, – Лиэн, сорвавшись с места, вжался в грудь своему спутнику, и я только улыбнулся, понимая, что здесь моя работа завершена. А после, дав усталости прижать себя, сгорбившись, поплелся вовне, дав понять, что нам надо покидать мое место уединения.       – Моих выводить, поить, кормить будешь сам, – в лифте я прислонился лбом к прохладной стене. – А я бы помял мордой подушку. Часов так сорок.       – Тебя никто не будет беспокоить, пока ты спишь, – согласился Лиэн. – Я найду, чем занять твоих ребят, чтобы они тебя не беспокоили. Ну, и если тебе нужна моя благодарность, то знай, ровно настолько, насколько помог мне ты, отвечу и я.       – Если эннэшше захотят ко мне под бок, то я не против, – едва не порвав пасть в зевке, я направился к спальне. – Сами себе комнаты выберете. Их здесь много.