Я ненавижу, но чувствую влечение.

Кесем Султан всю дорогу думала о том, что когда она находилась в покоях Паши, то почувствовала что-то странное и необъяснимое, то, что чувствовала когда-то к Ахмеду. Она пыталась отогнать такие мысли от себя. Ведь нельзя же прожить две весны, а свою весну Кесем уже прожила подле Ахмеда. Списав это состояние на то, что её изголодавшее по мужчине тело сходит с ума, госпожа, проходя через сад, отправилась в гарем. В гареме что-то праздновали. Кесем подошла к Лелизар калфе и спросила: — Что за праздник в гареме без моего ведома? — Султанша Айше Султан беременна, — сказала Лелизар. — Чтож, пусть малыш родится здоровым, — сказала Кесем и пошла в свои покои. — Валиде Султан, разве вы не останетесь на празднике? — спросила калфа. — Мне не до праздников, Лелизар. Передайте Айше мои поздравления и пусть принесут мне успокоительное, — сказала Кесем. — Как прикажете, султанша, — сказала Лелизар и ушла. Зайдя в свои покои, Кесем села напротив камина. Её мысли не оставляли её в покое. — Что это со мной? Приди в себя, Кесем. Ты же принадлежишь только Ахмеду. Да, может, я и простила себе такое влечение к кому угодно, но только не к этому змею. Я обещаю, что до последнего буду бороться с ним и с собой, ни за что не сдамся ему и не пойду к нему в объятия, — сказала про себя Кесем. Через час Кесем всё ещё сидела напротив камина, когда в её покои вошёл Мурад. — Мурад? Что-то случилось? — спросила Кесем. — Валиде, вас не было на празднике. Я переживал за вас, — сказал Мурад. — Мне не здоровится, вот и не пошла. Как Айше? — спросила Кесем. — С Айше всё хорошо. А что у вас болит? — обеспокоенно спросил Мурад. — Просто устала. Лелизар принесла мне настойку, и сейчас уже всё хорошо, — сказала Кесем. — Хорошо, спокойной ночи, Валиде, — сказал Мурад и вышел из покоев. — Знал бы ты, сынок, что на самом деле со мной происходит, — прошептала Кесем и легла спать. Утром Кесем Султан отправилась в сад. Она подошла к своим любимым цветам — жасмину. Эти цветы напоминали госпоже те времена, когда она была невинна и… влюблена. Этот запах погружал Кесем в болезненные воспоминания. Вдруг сзади кто-то подошёл незаметно и положил руки на талию султанши. Кесем повернулась и увидела Кеманкеша. Она с долей брезгливости скинула с себя его руки. — Паша, не боишься, что за такое действие голову лишишься? — сказала Кесем. — Ну как же вы будете жить без меня? Кому будете угрожать и на чью жизнь будете покушаться, госпожа? — сказал Кеманкеш, ухмыляясь. — Не превышай свою значимость, Кеманкеш. Я легко найду тебе замену, — сказала Кесем. — Такого врага, как я, очень трудно найти. Ведь другие слабы и не способны вам противостоять. А я могу. Вы будете побеждены и окажетесь в моей власти, — сказал Кеманкеш. — Всё сказал. Если да, то окажи милость и избавь меня от своего мерзкого общества, — сказала Кесем и отвернулась от него. — Вообще-то нет, я не закончил, госпожа. Вас уже ждут на совете дивана. До сих пор не понимаю, как повелитель разрешил вам управлять его советом в его отсутствие, — сказал Кеманкеш. — Просто он мне доверяет. Это же мой ребёнок. А ты всё волишь быть его рабом, слугой, которым можно управлять как игрушкой, — сказала Кесем. — Султанша, и опять вы неосторожны в своих действиях. А вдруг кто-нибудь вас услышит и расскажет повелителю? Будьте аккуратны, я хочу уничтожить вас собственными руками, поэтому не дайте эту возможность другим, — сказал Кеманкеш. — Поверь, не дам никому и тем более тебе, — сказала Кесем и пошла в сторону дворца, а Кеманкеш пошёл за ней. Кесем прошла мимо пашей и грациозно села на диван. Кеманкеш встал совсем близко и смотрел то на пол, то на госпожу. — Халиль Паша, когда придёт казна из Египта? Ты же говорил, что она придёт сегодня утром, но её до сих пор нет, — спросила Кесем. — Госпожа, её привезут к вечеру, потому что море неспокойное, — сказал Халиль Паша. — Султанша, многие люди недовольны правлением Султана Мурада. Он много убивает людей, и народ волнуется, — сказал Мехмед Паша. — Закрой рот всем этим подлым псам, что распускают слухи о моём сыне. Это не убийства, это справедливость, — сказала Кесем. — Да, конечно, султанша. Мы так и сделаем. Все предатели будут наказаны, — сказал Мехмед Паша. — Есть ещё какие-нибудь новости? — спросила Кесем. — Госпожа, больше нет никаких вестей, — сказал Абдулла Паша. — Ну, раз это всё, то я объявляю заседание дивана закрытым, — сказала Кесем и гордо прошла мимо пашей, направляясь в гарем. Прошло четыре недели, а Султан Мурад так и не вернулся из Эдирне. Валиде Султан уже начала волноваться, поэтому решила обратиться к Кеманкешу Паше, чтобы узнать, почему Мурад до сих пор не вернулся. Как бы ей ни хотелось, но все эти четыре недели Кеманкеш Паша проживал в главном дворце, по приказу Мурада. Султанша шла быстрым шагом к покоям Паши. — Паша у себя? — спросила Кесем. — Да, госпожа, Паша у себя, — ответил стражник. — Сообщите ему, что я пришла, — сказала Кесем. Кесем вошла в покои, где Кеманкеш сидел за рабочим столом и даже не обратил внимания на госпожу. — Кеманкеш Паша, что это такое? Прошло уже четыре недели, а мой сын, повелитель, до сих пор не вернулся! — начала возмущаться Кесем. — Госпожа, ваш сын устал от вас, вот и не приезжает, — съязвил Кеманкеш. — Мне сейчас не до шуток, Паша. Я приказываю немедленно отправиться в Эдирне и привезти моего сына, — сказала Кесем. — Ну да, Кесем Султан, я прямо сейчас всё брошу и побегу искать вашего сына, — сказал Кеманкеш. — Откуда у тебя такая дерзость, Паша? Как ты смеешь противиться приказу Валиде Султан? — крикнула Кесем. — Великодушно извиняюсь, госпожа, но помочь ничем не могу. У меня много дел. Когда повелитель посчитает нужным, тогда и вернётся, — сказал Кеманкеш, ухмыляясь. — Кеманкеш, мне плевать, что у тебя есть дела. Я хочу увидеть сына, — прошипела Кесем. — Кесем Султан, я вас не боюсь. Пожалуйста, покиньте мои покои, — сказал Кеманкеш. — Паша, ещё одна дерзость, и я всё расскажу сыну, — сказала Кесем. — Если повелитель ещё вернётся, то вы, конечно, ему всё расскажете, — сказал Кеманкеш. — Что значит "если", Паша? — сказала Кесем. — Ну, вы знаете, какое неспокойное время сейчас, султанша. Вдруг, например, отравят или случайно попадут стрелой в сердце. Кто знает, кто знает, — проговорил Кеманкеш досадно, прицокивая. — На что ты намекаешь, Кеманкеш? — спросила Кесем. — Я не намекаю ни на что, но нужно бы усилить охрану вокруг повелителя. А как вы понимаете, за всё в этой жизни нужно платить, — сказал Кеманкеш и начал подходить ближе к султанше. — Какой смысл мне с тобой сотрудничать, если я и так могу без тебя усилить охрану и без твоего участия? — сказала Кесем. — Ой, я, наверное, забыл добавить, что это я подстрою ловушку для повелителя. И у вас, госпожа, есть шанс спасти его, — сказал Кеманкеш. — Ты хоть представляешь, что с тобой сделает мой сын, когда узнает, что ты меня шантажировал его жизнью? — сказала Кесем. — Это я предусмотрел, султанша. Все ваши письма будут перехвачены. К тому же, повелитель не поверит вам, ведь он знает, что вы меня ненавидите, — сказал Кеманкеш. — Чего же ты хочешь, Кеманкеш Паша? — спросила Кесем. — Условия просты: вы проводите со мной ночь, и ваш сын останется жив. Конечно, не сейчас, у вас есть время подумать десять дней. Если через десять дней вы не решитесь, то ваш сын умрёт, — сказал Кеманкеш на ухо Кесем. — Ты в своём уме, Кеманкеш? Или власть забрала у тебя остатки разума? — прошипела Кесем. — Ну что вы, госпожа, я же не прошу звезду с неба, я прошу всего лишь одну ночь с вами, — сказал Кеманкеш. — Я сейчас же отправлю сыну письмо, и вот тогда, когда он вернётся, я убью тебя собственными руками, — сказала Кесем. — Не советую вам это делать, госпожа. Иначе я без вашего дозволения воспользуюсь вами, — сказал Кеманкеш. — Какой ты мерзкий, Кеманкеш. Я никогда не опущусь до такого. Это не случится, не надейся, — сказала Кесем. — Если хотите, чтобы ваш сын жил, то вам придётся, госпожа, — сказал Кеманкеш и расплылся в довольной улыбке. Кесем вышла из покоев вся на нервах и хотела уничтожить любого, кто попадётся на её пути.