Мои дети снова оказались мертвы

Яркий белый свет всего на миг ослепил Королеву, заставив зажмуриться и отступить на шаг назад, закрытая лицо ладонями. Она не знала, что свет может так нещадно резать глаза. Обычно этим славится именно тьма, но, видимо, свет опасен ни чуть не меньше черноты. Ко всему нужно привыкать. Именно в этот момент Королева поняла значение рассвета и заката. Плавный переход дня и ночи, света и тьмы. Только в госпитале вряд ли об этом кто-нибудь задумывался. Тут превыше всего ценилось здоровье и вовремя проведённые манипуляции с телом. Её глазам открылась довольно большая и красивая картина: это была огромная полукруглая комната. В ней всё было белым: потолок, стены.. даже пол был сделан из белого дерева. Глаз радовался такому умиротворению. Высокие большие окна… Сколько их? Одно, два… Четырнадцать. Четырнадцать больших окон, таких же округлённых к вершине, как и комната, были завешаны полупрозрачными белыми занавесками. Они пропускали свет, но исключительно белый. Казалось, что других цветов тут просто нет и не может быть. Белый поглотил даже чёрный! Тот, кто попадёт сюда впервые, подумает, наверное, что давно уже умер, но нет. Так задумано, вот только почему врачам так присуща белая одежда и белый цвет в целом? Символ чистоты и благородности, наверное. Об этом не сейчас, потом. Королева медленно обвела взглядом покои госпиталя. По обеим сторонам стояли ширмы. Сколько их, Королева уже не считала. За каждой из них была постель с больным. Единственное, их было очень много и что-то иногда попискивало или мигало то за одной, то за другой… на первый же зов прибегала медсестра. Медсёстры сновали между ширмами, что-то подкручивали, носили небольшие коробочки и шприцы, катали капельницы, подбирая полы своих длинных форменных платьев. Они были бесспорно удобны и свободны, только непригодны для беготни. Королева присмотрелась: все они были как на одно лицо. Волосы убраны только по-разному. У кого-то пучок, у кого-то просто хвост… и всё же издалека они были очень похожи, почти как близнецы. Такие же худенькие и бледные, но не бледнее Королевы, такие же одинаковые форменные платья и чепчики. Странно, но на них даже не было красных крестов. Практикантки? Или волонтёры? Королева переключила своё внимание с девушек вновь на обстановку комнаты. Лампы не светили, зато как же светло тут было! Она подняла голову вверх и заметила, что над большими окнами есть окошки, свет из которых соединялся где-то в центре комнаты и был похож на тот, что бывает под куполом в церквях в солнечный день. Он прекрасно распространялся по комнате, освещая каждый сантиметр. Паж, стоящий за Королевой наклонил голову в почетной скорби. Что было у него в голове и на душе? Вероятно, он ни раз бывал тут, или слышал об этом месте. Цель визита Королевы была ему ясна, наверное, это и была одна из причин, почему он опустил свой пылкий взгляд. И вправду, сейчас это было уместнее всего. Его глаза не смели окинуть просторы этой комнаты, пройтись по барельефам над выемками для окон и даже не взглянул в сторону хорошеньких медсестёр, хоть они и бегали практически перед самым его носом. Неужели его так опечалила цель королевского визита. Так что же в ней такого сокровенного? Почему именно госпиталь и всё так бело, но печально? Означает ли это, что белый – цвет скорби? Для пажа так оно и было. Но вот только по кому он позволил себе скорбеть? Разве он не должен быть счастлив и гордо задирать нос, мол «смотрите, мне доверили важное дело! Я несу корону самой Королевы!» Но только нос его был опущен, взгляд полон глубокой печали. Где же его радость? Правильно, потонула в пучине белой скорби. Вокруг Королевы пропал весь мир. Она, зачарованная, заколдованная этим белым волшебством, сделала свои первые тихие шаги по направлению к дальнему краю больничных покоев. Она смотрела только прямо, не замечая никого и ничего. Внезапно она остановилась. Паж последовал за ней и остановился в метре от шлейфа её белоснежного платья. Корона холодно сверкнула в его руках. На мгновение показалось, что вся комната замерла в томительной тишине, нависшей над всеми обитателями комнаты как страшная угроза. Перед Королевой снова появился мир. Всё вновь задвигалось, где-то слышалось шуршание и непонятные замки присущие процессу лечения. Но оглядывая покои очередной раз, её привлекло место, загороженное ширмой и с третей стороны. Она медленно подошла к ней и отодвинула препятствие между ней и тем, кто находился по ту сторону этой тонкой белой границы.