K: Kingdom of Red

      Зажав во рту сигару, мужчина расслаблено выдыхал дым.       Плечи Кусанаги раздраженно опустились, когда он увидел, как человек, окутанный слегка сладковатым облаком дыма, поставил на стойку стакан коньяка. — Видеть, как ты куришь сигару, — дурное предзнаменование.       Мужчина, Кусанаги Мидзуоми, рассмеялся над словами племянника. — Сопляки не поймут ценности таких моментов. Потому что это дети, которые курят дешевые сигареты. — Ну, во-первых, не стоит рекомендовать детям курить.       Кусанаги с кислой миной вернулся к вытиранию пола. Он знал, что его дядя в курсе, что он курит, хотя всё ещё старшеклассник*, но когда Мизуоми ненавязчиво указывал на это, как сейчас, было немного неловко. — …В любом случае, разве ты не собираешься сегодня открыть бар? — После того, как я покурю, — сказал Мизуоми в хорошем настроении, вертя стакан в руках.       Кусанаги перестал говорить что-либо сверх этого и закончил уборку, чтобы бар мог открыться для работы в любое время. — Изумо. Как дела в школе? — Тебе явно нравится поднимать какие-то скучные темы, а… — Я забочусь о своем драгоценном племяннике. Будет плохо, если я не смогу ответить, как у тебя дела, когда брат и его жена спросят.       Трудно было сказать, насколько серьезны слова его отрешенного от мира дяди. Кусанаги ответил на этот вопрос так, словно ему было больно. — Тц, не то чтобы у меня были какие-то проблемы. У меня отличные оценки, я хорош во всех видах спорта и очень популярен. — Твои оценки хороши только потому, что ты не ходишь в школу, соответствующую твоим мозгам. — Последняя школа — единственная, которая имеет значение в твоей академической подготовке. Я был уверен, что независимо от того, в какую среднюю школу пойду, смогу поступить в университет, который захочу, поэтому не видел смысла тратить время на поездку на поезде в школу высокого уровня**. Вот почему гораздо более целесообразно провести свои три года средней школы в соседней школе и наслаждаться дополнительным свободным временем, которое у меня есть.       Мизуоми громко рассмеялся над хвастовством Изумо. Его мягкий голос смешивался с белым дымом сигары, когда он выходил изо рта. — А то, что ты делаешь в свободное время — это беспокоишься о моем заведении? — Дядя, если бы я оставил его в покое, ты бы просто использовал бар как склад для хранения алкоголя.       Кусанаги любил бар «Хомра», которым заведует его дядя. Он был расположен в одном из спокойных районов Шизуме и обладал непринужденной атмосферой бара. Когда входите внутрь, звенит колокольчик, и кажется, что вы попали в другой мир.       Аромат дерева придавал расслабленной атмосфере непринужденный оттенок. Полки за прилавком были в основном уставлены алкоголем, который Мизуоми собирал для развлечения. В баре было только то, что Мизуоми одобрил лично. Казалось, атмосфера снаружи была совершенно иной, чем внутри бара, и это приносило приятное чувство отделенности от внешнего мира.       Кусанаги в детстве не играл в такие игры, как создание секретных баз, но если бы и играл, то ощущал бы нечто похожее на это чувство подъёма, которое он испытывал всякий раз, когда проводил время в баре.       Кусанаги жил в Киото до средней школы. Когда он был на третьем курсе, отца по работе перевели в Америку. Поскольку все его братья и сестры жили сами по себе, единственной проблемой было то, что делать с младшим ребенком, Изумо.       У него не было никаких трудностей с английским языком, так что поехать с родителями и испытать жизнь за границей было одним из вариантов. Он мог бы продолжить обучение в университете там, но его старший брат уже закончил обучение за границей, и Изумо не хотел ограничивать свои возможности, дабы быть похожим на него, поэтому в конце концов решил не делать этого.       Он мог также остаться в Киото и начать жить самостоятельно, свободно от мирских забот, но подумал, что жить в огромном доме в полном одиночестве и платить за его содержание было бы невыгодно.       Поскольку родители Изумо впоследствии построили свою жизнь в Америке и, похоже, не собирались возвращаться в Японию, он решил, что лучше всего будет продать дом, чтобы потом не возиться с ним.       Если я собираюсь переезжать, то вполне могу поехать в Токио.       Это казалось вполне естественным решением для Изумо, но если бы вы спросили, почему он решил жить со своим дядей Кусанаги Мидзуоми в городе Шизуме, он не смог бы дать четкий ответ.       Не то чтобы родители Изумо беспокоились о том, что он живет один в Токио, будучи старшеклассником. В семье Кусанаги ценили независимость, и по большей части уважали желания своих детей. Они считали, что если кто-то захочет жить самостоятельно, то может получить разрешение от родителей без всякого сопротивления, и те оказали бы ему лишь самую минимальную помощь.       Несмотря ни на что, если бы Изумо пришлось подумать о причине, которая заставила его хотеть заботиться о своем ленивом дяде, это могло быть то, что ему понравилась атмосфера бара. — Значит, у тебя есть друзья?»       Его дядя-любитель, владелец бара, задал еще один скучный вопрос. Изумо глубоко вздохнул. — Еще один неубедительный вопрос… Знаю очень многих. Я уже сказал, что популярен, не так ли? — Люди зависят от меня внутри и вне школы.       Мизуоми усмехнулся в ответ и опустил ниже кончик сигары, которая стала тяжелой. Он легонько постучал пальцем по ней, и пепел упал в пепельницу, которая для этого была предназначена. — Цени своих друзей. Потому что в твоем возрасте дружба может длиться всю жизнь… Или не может. — А что это за фраза наравне с «ничего не говорить»? — Я пытался сказать что-то хорошее, но не вышло.       Кусанаги рассмеялся над Мизуоми, чье лицо сморщилось от смущения. — Это потому, что ты пытаешься заставить себя сказать что-нибудь по-родительски, — поддразнил Кусанаги, закончив мыть пол.       Он удовлетворенно кивнул на полированный пол, заставив Мизуоми подавить смешок. — Ну что ж, тогда, пожалуй, я открою бар для разнообразия.       Мизуоми оставил сигару на пепельнице и медленно сел на один из табуретов у стойки.       Бар «Хомра» — это бар, который периодически закрывается в зависимости от настроения своего владельца, часто делающего это по прихоти, но когда он открыт, приходят таинственные клиенты.       Как только Мизуоми сменил вывеску на «открыто», посетители, которые, казалось, были уже знакомы с баром, вошли внутрь. Кусанаги краем глаза наблюдал, как Мизуоми разговаривает с посетителями, словно они старые друзья.       Иногда Кусанаги воспринимал Мизуоми, которому в следующем году исполнится пятьдесят лет, как брата всего на несколько лет старше него, но были и краткие моменты, когда он думал о нем как о старике, который пережил все, что можно в этой жизни, и просто доживал свои оставшиеся годы.       В двадцать с половиной лет Мизуоми открыл свое дело, и к тому времени, когда ему исполнилось тридцать, оно выросло в довольно крупное предприятие. Но когда ему исполнилось сорок, казалось, Мизуоми устал управлять компанией и передал её кому-то, кто работал под его началом. Затем он переехал в город Шизуме и купил бар, который был на грани закрытия из-за преклонного возраста его владельца, и занял должность его хозяина.***  — Это был хороший бар. Даже без меня компания продолжала бы работать, но бар не продержался бы, если б я его не принял.       Именно это Мизуоми со смехом сказал своим родственникам, которые были раздражены его слишком ранней отставкой. Среди родственников Мизуоми считался очень странным свободным человеком, так как никогда не был женат и бросил бизнес, над которым усердно работал, чтобы добиться успеха.       Хотя его дядя появлялся в главном доме семьи в Киото только раз в несколько лет на Новый год или Обон, было в нем что-то такое, чем Кусанаги восхищался с детства.       Кусанаги мыл и вытирал то, что требовалось, раскладывал закуски по тарелкам и тому подобное, пока Мидзуоми готовил напитки и тихо дружелюбно болтал с клиентами. Иногда во время работы он присоединялся к разговору Мизуоми и клиентов.       Кусанаги любил свою работу в баре. Он интересовался алкоголем, был внимателен и умел поддерживать беседу. Ему нравилось быть на волне того времени, которое было в некотором смысле необычным для клиентов, приходивших в бар ненадолго.       Дверь звякнула. — Добро пожаловать! — крикнул Мизуоми.       Когда Кусанаги поднял голову, чтобы посмотреть, в комнату вошел мужчина в дорогом костюме и со шрамом на щеке. У него были крепкие плечи и неприятный взгляд. Его аура была далека от респектабельной, и Кусанаги знал, что на самом деле это не так, но он был завсегдатаем с долгой историей посещения «Хомры».       Мизуоми без малейшей нервозности предложил мужчине сесть. Мужчина с фамильярным видом уселся в углу бара и сказал: «Мусуби**** и бурбон».       В баре «Хомра» были самые разные посетители, в том числе и те, кто жил в подполье общества. Однако в баре с их стороны никогда не было никаких неприятностей. Казалось, они ценили бар так же, как и Мизуоми.       Как только Кусанаги закончил свою работу, Мизуоми слабо улыбнулся и, показал ему на часы, намекая, что «несовершеннолетним пора домой».       Было уже 10 часов вечера.       Кусанаги не удивился тому, что с ним вдруг стали обращаться как с ребенком, но чувствовал, что было бы неприлично препираться. Он ответил «О’кей» и снял черный фартук, повязанный вокруг талии.