K: Kingdom of Red

      Кусанаги перевернул табличку на двери бара на «Закрыто» и глубоко вздохнул.       Это не был приятный, усталый вздох после тяжелого рабочего дня. Это было мрачное, тревожное чувство, разъедающее его сердце, и беспокойная реальность, которая утомляла его больше, чем физически.       Когда он вернулся в зал, Тоцука принес приготовленный для него кофе. — Кусанаги-Сан, спасибо за вашу тяжелую работу сегодня. — Мм, спасибо. Как там дядя? — Он уже поднялся на второй этаж, чтобы отдохнуть.… Интересно, есть ли у него какие-то проблемы со здоровьем…       Тоцука поставил две дымящиеся чашки кофе на стойку. Кусанаги сел за стойку и ответил неопределенным «кто знает…».       Тоцука уставился на свой кофе с необычным, несколько мрачным выражением. Кусанаги заметил это и пристально вгляделся в его лицо. — Что случилось? У тебя редко бывает такое выражение лица. — Хм, ну… это… О боже… есть еще одна тревожная вещь, о которой я не могу не рассказать Кусанаги-сану, хотя он уже устал.       Даже нахмурив брови, Тоцука сказал это так, словно шутил. Услышав это замечание, Кусанаги, который наконец-то решил, что свободен от всех неприятностей и может отдохнуть, выпрямился и приготовился. — Что случилось?       Тоцука тоже сразу посерьезнел и склонился над бумажной салфеткой, лежавшей на прилавке.       Это была обычная бумажная салфетка, положенная на все столы бара «Хомра». Но на ней было что-то нацарапано шариковой ручкой. — «Время обещания из прошлого истекло. Кураяма Мицуха».       Удивленный, Кусанаги застыл на месте.       «Какое ностальгическое имя…» — вот что он хотел бы сказать, но Кусанаги заговорил быстрее. — Тоцука… этот… — Вон тот стол, — Тоцука указал на столик посередине, — после ухода клиента я собирался прибраться, но потом увидел, что это осталось.       Кусанаги мрачно уставился на послание, написанное на бумажной салфетке. «Обещание из прошлого», без сомнения, относилось к тому, что было три года назад, когда Кураяма и Суо начали драться, и Кусанаги заявил: » Это дуэль. Проигравший должен следовать тому, что говорит победитель». После победы Суо приказала ему «убираться».       Другими словами, Кураяма объявил, что он вернулся.       Кусанаги повернулся к Тоцуке, собираясь расспросить его о записке, открыл было рот, но Татара, видимо, уже ожидая вопрос, ответил прежде, чем тот успел задать его. — Сожалею. По какой-то причине, как бы я ни старался, но не могу вспомнить лица людей, сидевших за этим столом.       Тоцука сказал это с озадаченным выражением, отчего у Кусанаги тоже был недоуменный вид. — Ты не можешь вспомнить?       Кураяма, которого знал Кусанаги, был человеком с внешностью, которая должна была произвести сильное впечатление. Светлые волосы, множество пирсингов вдоль наполовину отрезанного уха, и одет в стиле панк-рок. Но и Кусанаги тоже не видел Кураяму. Даже если он разговаривал с людьми за другим столиком, он время от времени оглядывал интерьер зала и следил за ситуацией. Было бы странно, если бы он не заметил, как Мицуха вошел в магазин. Изменил ли Кураяма свой имидж за три года, что он отсутствовал, или послал кого-то другого, чтобы доставить записку для него… — Я «пытался хорошенько рассмотреть лицо этого человека», понимаешь? Но почему-то внешность этого человека никак не укладывалась у меня в голове, — сказал Тоцука, прерывая размышления Кусанаги.       У Тоцуки было чрезвычайно серьезное выражение лица, но казалось, что даже он был озадачен тем, что говорил. Кусанаги не мог понять, что он пытается сказать, и просто тупо уставился на него. — А? — Они были немного странными, эти клиенты. Они спросили, часто ли Микото приходит сюда. Они даже попросили ручку. Так что эта записка должна быть написана ручкой, которую я им одолжил. — … и несмотря на все это, вы не можете вспомнить их лица? — Ммм… Я думаю, может быть, там было два парня, но это все…       На мгновение Кусанаги остолбенел — даже это крошечное количество информации было «может быть»? Но потом он забеспокоился. — Тоцука, ты в порядке? Может быть, вы слишком устал? — Я не слишком устал… Я думаю… — сказал Тоцука, с трудом подбирая слова.       Кусанаги почувствовал странное беспокойство, увидев, что Тоцука не улыбается.       Изумо хлопнул Татару ладонью по спине. — Ну, на этом мы и остановимся. А пока поторопись, иди домой и отдохни. Мы обсудим, что делать, завтра.       Они вдвоем закончили уборку в баре, и тогда Кусанаги запихнул Тоцуку, который неохотно уверял, что идти домой пешком — это нормально, в такси. Посмотрев, как задние фары такси исчезают в ночи, Изумо вернулся в зал.       Когда он начал думать о том, что делать дальше, услышал, как кто-то спускается по лестнице.       Мизуоми появился в баре в повседневной одежде. — Оджики, с твоим телом все в порядке? — А почему ты спрашиваешь?       Кусанаги горько усмехнулся, когда Мизуоми прикинулся дурачком. —  Ты сказал, что это похмелье, но всё не так, не правда ли? — Но это так. В последнее время я не могу хорошо переносить свое спиртное, поэтому мне пришлось значительно сократить количество выпиваемого ежедневно.       Пока Мизуоми говорил, он взял бутылку виски и слегка помахал ею перед носом Кусанаги. — Итак, присоединяйся ко мне за сегодняшним драгоценным напитком. — Ты же знаешь… — Я примерно придерживаюсь того предела, который мне рекомендовал доктор.       Это был первый раз, когда Кусанаги услышал слово «доктор» из уст Мизуоми. Он был в растерянности, не зная, как ответить, и в конце концов улыбнулся с неопределенным «Боже, как грубо твое «примерно»…»       Кусанаги, понимая, что не обязан ворчать на дядю по поводу его здоровья, сделал несколько озабоченное лицо и достал два стакана. Он бросил туда немного чисто нарезанного льда и налил сверху виски. Это была 12-летняя бутылка высокого качества, к которой Кусанаги не разрешалось прикасаться самостоятельно.       Мизуоми прищурился и посмотрел, как Изумо держит бутылку. — Ты также стал очень опытным в наливании, ха. — ха-ха, благодаря тебе.       Выдержанный в бочке из-под хереса, виски издавал фруктовый аромат.       Мизуоми отпил из своего бокала и с наслаждением проглотил.       Теперь, когда Кусанаги подумал об этом, в последнее время количество раз, когда он пил вместе с Мизуоми, как сейчас, значительно уменьшилось. С тех пор, как он был с Суо и Тоцукой, они стали не только близкими друзьями, но и чем-то вроде младших братьев, и образ жизни двух человек, который он обычно вел со своим дядей, в какой-то момент исчез. — Изумо.       Мизуоми позвал Кусанаги с нежной улыбкой. — У тебя есть друзья?       Кстати, этот же вопрос ему задавали давным-давно. Тогда он думал только о том, насколько неубедительным был этот вопрос, но теперь почувствовал, что это было немного странно, и наклонил голову. — Ну и что с того? Ты ведь уже знаешь, да?       Мизуоми широко улыбнулся этому ответу. — Да, я знаю.       Все еще улыбаясь с морщинками в уголках глаз, Мизуоми сделал еще один глоток из стакана. — Пока ты живешь, многие люди проходят мимо тебя в то время, которое мы называем настоящим. Это все равно, что посетители приходят в бар.       Взгляд Мизуоми скользнул по интерьеру бара, полный эмоций. — Я думаю, что прожил довольно хорошую жизнь. Мне повезло, что у меня есть друзья. У меня даже была женщина, которую я любил. — Ех.       Кусанаги издал заинтересованное восклицание, но Мизуоми лишь улыбнулся в ответ и не стал вдаваться в подробности. — Ну, я все тот же холостяк, каким ты меня знаешь. Все приходят и уходят передо мной, как клиенты. Но время, которое я провел с каждым из этих клиентов, невероятно важно для меня. — Что это с тобой вдруг? Ты что, уже пьян? Ты же сам говорил, что в последнее время легко напиваешься.       Кусанаги сказал это, как будто подшучивая над неловким настроением разговора, но Мизуоми только тихо улыбнулся. — Изумо, ты ненавидишь держать «клиентов» жизни слишком близко к себе, не так ли? — Ты имеешь в виду слишком тесную связь с ними? — Если кто-то просто прохожий, с которым ты здороваешься и болтаешь о пустяках, то, как бы ты ни заботился о нем, ты за него не отвечаешь. Но совсем другое дело, когда они клиенты. Ты должен понять, раз уж помогал в «Хомре». Как бы мы ни ценили клиентов, которые приходят, мы не можем справиться со слишком многими, если они приходят в одно и то же время.       Возможно, потому, что Мизуоми использовал окольную метафору, чтобы сказать то, что он хотел, Кусанаги наконец понял, что он имел в виду. Его дядя, вероятно, был по-своему обеспокоен тем фактом, что в настоящее время Изумо постоянно был вовлечен в проблемы вокруг города, и что люди слишком полагались на него.       Чувствуя себя немного смущенным, Кусанаги ответил легким тоном: — Это правда. Моя жизнь наводнена клиентами. Но, как ты знаешь, я хорошо подхожу для управления бизнесом и работы с клиентами. Тебе не о чем беспокоиться.       «Понятно», — подумал Мизуоми. Он слегка улыбнулся в ответ и сделал еще один глоток из своего стакана. Кусанаги наблюдал за дядей со стороны и думал, что тот, похоже, наслаждается своим напитком гораздо более оценивающе и серьезно, чем обычно. — Свои друзья… было бы хорошо, если бы они были не просто клиентами в твоей жизни, а скорее коллегами по работе с клиентами вместе с тобой. — Я бы не был так уверен в том, чтобы возлагать такие надежды на этих парней.       Кусанаги криво усмехнулся, вспомнив лица двух своих беспокойных друзей. — Когда у людей нет ничего важного для них, они свободны, — сказал Мизуоми, внезапно переходя на певучий тон. — Но знаешь, люди, которые живут свободно, страшны. Вот почему общество старается дать людям то, что может быть для них важно. Именно потому, что у людей есть что-то важное, что они хотят защитить, они больше не свободны. — Оджики?       Наткнувшись на странный взгляд Изумо, Мизуоми издал глубокий смешок. — И Суо-кун, и Тоцука-кун живут довольно свободно по сравнению с сегодняшним обществом. У Тоцуки-Куна, склонного любить почти все, что он видит, нет ничего особенного, к чему он мог бы вернуться. Возможно, он и сам это осознает, так как это его немного беспокоит. — Ха. Ты внимательно наблюдал за ними. — Но для него ты и Суо-кун — совсем другое дело. Сделай все возможное, чтобы стать весом и убедиться, что он не получит полной «свободы».       Чувствуя, что комментарий Мизуоми попал в точку, Кусанаги кивнул. — Что касается Суо-куна…       У Мизуоми был тоскующий взгляд, когда он говорил. — Наверное, он был свободен, как и раньше, — пробормотал Мизуоми.       Кусанаги замолчал, собираясь поднять бокал. Мизуоми вздохнул и улыбнулся. — Люди свободны, когда у них нет ничего важного. Но я не думаю, что свобода — это хорошо. — …но когда смотришь на него, видно, что он чувствует себя скованно. — Да. Но если он начнет презирать это ограничение, то будет момент, когда он отделится от мира. В конце концов, в этом мире люди могут жить только в клетке.       В течение трех лет, проведенных Кусанаги с Суо и Тоцукой, Мизуоми, вероятно, наблюдал за людьми, окружавшими его племянника.       «И все-таки он сегодня до смешного разговорчив», — подумал Кусанаги, глядя на дядю. — Это относится ко всем, кто вне закона. У нас есть клиенты якудза, но даже они живут в рамках общества. Чтобы по-настоящему убежать от общества, вы можете только отправиться в пустыню, где нет людей, или создать свою собственную страну, где вы свободны, и стать ее королем. — Король, значит.       Кусанаги вспоминал, что когда он впервые встретил Тоцуку, тот сказал что-то вроде: «Кажется, он даже может стать королем». Но Мизуоми покачал головой. — Но даже если бы кто-то создал страну, где они могли бы быть свободными, уже одно это привело бы к новым ограничениям.       Кусанаги смиренно слушал слова единственного в своей семье, которого можно было бы назвать свободным человеком. — Оджики, ты тоже хотел быть свободным?       Когда его спросили, Мизуоми по-детски смутился. — Не выражайся так неловко… Ну, даже если не могу достичь истинной свободы, можно найти ограничение, которое я смогу полюбить. Для меня, думаю, это был бы этот маленький бар.       Человек, который раньше был генеральным директором крупной компании, но внезапно ушел в отставку и стал владельцем небольшого бара, любовно оглядел зал и допил остаток из своего стакана. — …Хм. Если я могу напиться только с таким количеством алкоголя, то мне будет трудно оставаться владельцем бара. Остальное я оставлю тебе, юноша.       Сказав это шутливым тоном, Мизуоми поднялся со стула. — Что ты говоришь? — рассмеялся Кусанаги. — Возвращение меня раздражает, так что я пойду наверх и посплю. А как насчет тебя?       Вспомнив нынешнюю ситуацию в Шизумэ-чо и записку на бумажной салфетке, которую протянул ему Тоцука, он решил, что не стоит беззаботно разгуливать по ночам. — Я тоже останусь здесь на ночь.       Мизуоми кивнул, а затем посмотрел так, словно хотел сказать что-то еще. — Оджики? — …нет, ничего особенного.… Спокойной ночи, — сказал Мизуоми. ***       Три дня спустя Мизуоми внезапно попал в больницу, а еще через три дня он испустил последний вздох.       После его смерти врач сообщил, что это был рак.       Время, которое он потратил на борьбу с раком, было на удивление коротким, поэтому Мизуоми умер довольно мирно. — Наверное, я был последним клиентом Оджики.       Из всех клиентов, с которыми Кусанаги Мизуоми сталкивался в своей жизни, именно ему выпала честь быть выбранным в качестве последнего клиента. Думая об этом, Изумо слегка улыбнулся… и немного поплакал.