London Bridge

7 декабря, 8.30 «Самая известная ведьма столетия: откровенное интервью,»-гласил заголовок свеженького Ежедневного Пророка. Ниже красовалась чёрно-белая колдография молоденькой девушки в чёрном платье до середины бедра. Её нога была элегантно закинута на другую, а лодыжки обхватывали аккуратные лодочки. Лицо выражало полное спокойствие с лёгкой полуулыбкой на губах, волосы выпрямлены и уложены. Драко потер подбородок и откинул газету на дальний угол стола. Он знал Гермиону Грейнджер с одиннадцати лет, и та аристократичная особа на фото совершенно точно ею не являлась. Малфой помнил её вьющиеся непослушные волосы, вздернутый подбородок, сжатые губы, угловатые тяжёлые ботинки и плотную школьную форму, застёгнутую на все пуговицы. Он знал, что Грейнджер ненавидит быть в центре внимания, откровенничать с незнакомцами и говорить глупости. Малфой откинулся на спинку своего кожаного кресла и прикрыл глаза, размышляя. Он сидел в своём кабинете, прибыв на работу раньше обычного, и теперь глубоко пожалел об этом. Двойной эспрессо уже успел остыть и потерять свой притягательный вкус, кружка с кофе покоилась на краю стола. В его кабинете пахло хвоей и горным снегом, воздух приятно щекотал лёгкие. Сквозь открытые жалюзи в комнату проникал золотистый свет утреннего солнца, полосками отражаясь на бежевом полу. Этаж медленно наполнялся сотрудниками, отчего за дверью стоял тихий гул, свойственный началу работы. У Драко внезапно разболелась голова, он невербально наложил заглушку на комнату и закинул ноги на край стола рядом с остывшим кофе. На гладкой поверхности лежало несколько бумаг, которыми он собирался заняться утром, но теперь они только раздражали взгляд. Взор снова упал на фото, где Грейнджер старательно растягивала губы в улыбке. Малфой скомкал бесполезный кусок бумаги и бросил в урну. Он поднялся со своего места и открыл окно, впуская в комнату холодный декабрьский воздух. Сама мысль об этом интервью бесила Драко, и он не собирался читать это. Конечно нет. 7 декабря, 13.07 Драко встал, предварительно сложив бумаги в ровную стопку, и задвинул стул. Взглянул на наручные часы и вышел из кабинета, запечатав дверь заклинанием. Офис был наполовину пуст – сотрудники ушли на обед. Он вошёл в лифт и нажал на первый этаж. На руке у Драко покоилось его чёрное кашемировое пальто. Лифт остановился, и Малфой увидел сквозь железную решётку женскую фигуру, облачённую в голубое платье. Драко отодвинул решётку, предлагая девушке войти, и тут же пожалел об этом, увидев бледное лицо Грейнджер прямо перед собой. Она не была накрашена как на том фото в Пророке, а волосы своевольными кудрями ниспадали до середины спины. Она кивнула Малфою – в знак приветствия или в знак благодарности – и вошла внутрь. Драко повернулся к ней спиной и смотрел прямо в стену, чувствуя, как раздражение зудит на кончиках пальцев. Он хотел повернуться и сказать ей что-нибудь гадкое: про интервью и напускной лоск, но Малфой упорно молчал, дожидаясь, когда сможет оказаться на расстоянии более метра от Грейнджер. Гермиона, впрочем, тоже молчала, разглядывая носки своих зимних ботильонов. В одной руке она держала свое бежевое пальто, а в другой сумочку, которая никак не вязалась с образом элегантной леди. Малфой подумал, что это так по-грейнджеровски: одеться с иголочки, но взять первую попавшуюся сумку и даже не взглянуть на свои волосы перед выходом. Это было похоже на неё. А та девушка, что красовалась на первой полосе Пророка, была её копией, неудачным двойником. Драко стало интересно, что же подтолкнуло Грейнджер дать это чёртово интервью. Он не следил за её жизнью и не знал, какие изменения она претерпевает, но у Грейнджер однозначно была какая-то причина ступить на эту зыбкую почву публичности. Малфой уже собирался повернуться и задать вопрос, который с самого утра вертелся у него на языке, но лифт щёлкнул и остановился на нужном этаже. Драко отодвинул решётку и пропустил Грейнджер вперёд. Несколько секунд он наблюдал за её походкой, которая никак не вязалась с этими ботильонами и платьем, а затем решительно отвернулся и зашагал в противоположную сторону. 7 декабря, 13.30 Драко всегда обедал в одном и том же месте. Небольшой ресторанчик, расположенный в следующем квартале, был достаточно немноголюдным, чтобы там оставалось свободное место в час-пик, но зато ухоженным и чистым. Здесь подавали вкусные стейки и итальянскую пасту, варили неплохой кофе и всегда был зелёный чай. Официант встретил Малфоя улыбкой и провёл его к столику у витражного окна – место, которое обычно занимал Драко. Молодой человек принял у него заказ и поспешно ушёл на кухню. Драко рассматривал открывшийся ему уголок Лондона – недавно выпавший снег смешался с грязью и превратился в отвратительную мокрую субстанцию, отлетающую от колёс машин. Улицы были полны людей, которые слонялись взад-вперед по своим делам торопливыми шагами, чуть ли не переходя на бег. Сбоку снова материализовался официант со стаканом негазированной воды и протянул Малфою газету. -Желаете утренний Пророк? Драко молча уставился на парня. Тот всё ещё держал в руках газету, его пальцы были как раз на том месте, где было лицо Грейнджер. Малфой взглянул на этот нелепый заголовок и скривился, ощущая прилив раздражения. -Нет,-рявкнул он, на что официант кивнул и удалился. Обед был испорчен, несмотря на то, что стейк был в меру прожарен, но не пересушен, а салат свежим и хрустящим. 7 декабря, 17.58 Малфой сложил бумаги в стопки, наклеив на одну из них стикер с напоминанием о необходимости отнести это в отдел на третьем уровне, сунул перо и чернильницу в ящик в своём столе и задвинул стул. Затем стянул с вешалки пальто и надел его, поправив ворот у зеркала. Взглянув в окно, он обнаружил, что на улице крупными хлопьями валит снег, которые обещал превратиться в грязь часом позже. Заперев свой кабинет, Малфой прошёл к лифту, где уже стояли несколько сотрудников. Две молодые девушки о чем-то тихо перешёптывались между собой. Драко закрыл решётку и лифт пришёл в движение. -…да, я прочитала это утром,-уловил Драко краем уха слова одной из девушек. -Кажется, в её жизни не лучшие времена,-заметила другая, в её голосе послышались нотки сочувствия. -Говорят, она вела себя просто отвратительно в школе, так что поделом ей,-снова ядовито отозвалась та. -Подумать только – героиня Войны!-поддержала вторая. Драко вздрогнул, услышав последние слова. Он показательно кашлянул и оглянулся на сотрудниц, они тут же замолчали. Малфой чувствовал себя ужасно. Грейнджер была настолько назойливой, что была в его жизни, даже если непосредственно не присутствовала при нём. Весь день Драко мучился, потому что буквально каждый говорил об этом чертовом интервью, будто это было какой-то эпидемией, золотой лихорадкой. Когда Малфой выскочил на улицу – даже не попрощавшись с коллегами, то все ещё шёл снег. Драко не любил снегопад, но решил, что ему стоит пройтись на свежем воздухе и выпустить пар, прежде чем аппарировать в свою квартиру. Драко неспеша шёл вдоль улицы и думал о том, что преследовало его весь день – о Грейнджер. Что подтолкнуло её дать это чёртово интервью, было для него загадкой. Грейнджер никогда не стремилась притягивать к себе внимание какими-то грязными методами – только ум и природное любопытство. Драко не мог сказать, что знает всю её подноготную, но и она не была для него каким-то феноменом. Привычное недовольство завибрировало под кожей, и Малфой свернул в сторону бара, наплевав на то, что сегодня была среда, и завтра ему нужно снова прийти пораньше, чтобы закончить работу. Паб был полупустой. В помещении горел приглушённый свет, пахло сыростью и пивом. Малфой прошёл к барной стойке и заказал огневиски – бармен принял заказ кивком головы и наполнил бокал. Безразличным взглядом Драко осмотрел темное помещение, подмечая несколько согнувшихся за дальними столами "завсегдатаев" и залпом осушил свой стакан. 7 декабря, 22.49 Малфой аппарировал за квартал до своего дома, с удивлением обнаружив, что его всё-таки не расщепило, несмотря на то, что он был в стельку пьян и еле стоял на ногах. Улица была безлюдна, и Драко вяло плелся наверх, иногда приваливаясь к стене и переводя дыханием, из-за которого в воздухе образовывался клубок пара. Спустя мучительных полчаса он всё-таки добрался до нужного дома и остановился у входа в подъезд. К этому времени снегопад прекратился и теперь пятидюймовым слоем лежал на земле и ступенях. Драко сунул руку в карман пальто, выуживая ключи, которые тут же выскочили из его ладони и, громко звякнув, приземлились на пол, утопая в снегу. Малфой опустился на корточки начал шарить руками в поисках потерянного предмета. Его нетрезвый взгляд наткнулся на свёрнутый, торчащий из сугроба, кусок газеты. Позабыв о ключах, Малфой вытянул экземпляр утреннего пророка. Значительная часть размокла и буквы расплывались, но лицо Гермионы все еще сдержанно улыбалось на колдографии. Драко разлепил склеившиеся страницы и заглянул на нужную страницу, где была ещё одна колдография. Гермиона стояла, сложив руки на груди и хмурилась – между её бровей образовалась характерная складка, а губы были поджаты. Это выражение её лица было знакомо Драко – она всегда смотрела так, когда собиралась кого-то отчитать за мятую рубашку или ей не нравились слова собеседника. Малфой вгляделся в изображение, а затем опустил глаза на текст, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающихся буквах. «-Правда, что вас попросили оставить пост в Министерстве? -Нет, это было моё желание.» Затем Драко выхватил ещё кусочек: «Вы тяжело переживаете расставание с Рональдом Уизли? -Извините, это личное.» 8 декабря, 7.15 Драко вошёл в лифт, его рубашка была немного помята, а волосы взлохмачены, но это единственное, что выдавало его безрассудное поведение прошлым вечером. Голова болела от спиртного, и никакая таблетка не могла спасти его от утренней мигрени. Лифт медленно ехал вниз, будто тоже не успел до конца проснуться, а затем резко остановился. По другую сторону решётки стояла женская фигура в чёрных джинсах и бежевой толстовке, в руках она держала несколько коробок, которые могли упасть в любой момент. Драко отодвинул дверцу и пропустил раннюю пташку в лифт. Её волосы были стянуты в небрежный пучок, и когда Малфой взглянул на её профиль, то узнал в ней Грейнджер. Она шепнула ему тихое спасибо и вцепилась свои коробки. От неё веяло отчаянием. -Интересный факт: откровенное интервью предполагает наличие откровенности,-произнес Драко. Грейнджер вздрогнула при звуке его голоса. -Хм, подозреваю, что так, - ответила она и снова замолчала. Малфой думал, зачем вообще сказал это. Драко вновь окинул Грейнджер взглядом и тут до него дошло, что она собрала свои вещи – она уходит с работы и делает это в семь утра, чтобы не попасться кому-то на глаза. Вчерашний вечер закрутился в голове Малфоя, он вспомнил её нахмуренное лицо на колдографии и прищурился. Внезапный приступ жалости от её несчастного вида одолел Драко, и он, переступив с ноги на ногу, произнёс: -Помочь с коробками? Гермиона взглянула на него из-под картонных стопок и слабо нахмурилась. Не дожидаясь ответа, Малфой подхватил несколько верхний коробок и постарался подавить то странное чувство, разливающееся в груди. 8 декабря, 9.06 -Ты, кхм, хочешь кофе?-спросила Грейнджер, устраиваясь на стуле за барной стойкой, что отделяла кухню от гостиной. Малфой сидел на диване и рассматривал её небольшую квартирку, захламлённую книгами, фотографиями и другими бесполезными вещами. Гермиона следила за его пристальным взглядом, проклиная себя за незаправленную кровать и оставленную с вечера кружку недопитого чая. Её небольшая студия на окраине Лондона выглядела обшарпанно, но вполне устраивала скромные представления Грейнджер о доме. Сейчас же она взглянула на свою квартиру глазами Малфоя и попыталась выглядеть менее жалко. Малфой, впрочем, не чувствовал себя стеснённым крошечным пространством и расположился на мягком диване с коричневой обивкой. -Да, пожалуй,-согласился он, рассматривая одну из фотографий на каминной полке. Это было простое изображение – оно не двигалось, как все волшебные снимки, - которое демонстрировало маленькую девочку в школьной мантии. Это была двенадцатилетняя Гермиона, только поступившая на первый курс Хогвартса. -Спасибо, что помог,-сказала Грейнджер, поставив кружку с кофе на столик рядом с Малфоем. Он оторвался от созерцания этой фотографии и молча кивнул. Что-то в этом доме выдавало её хозяйку, и это была не та девушка с огромной колдографии в Ежедневном Пророке. -Так, значит интервью?-спросил Малфой. Грейнджер пожала плечами и слабо поморщилась. -Это было необдуманное решение. -Они хотя бы заплатили тебе? -Да,-подтвердила Гермиона и её лицо исказила какая-то странная гримаса. -Гермиона Грейнджер продалась репортёру,-заметил Драко. -Можно и так сказать,-не стала отрицать она. Драко подумал, что это немного жёстко – говорить с ней об этом. Коробки, всё ещё стоящие у порога, напомнили о том, что жизнь Грейнджер медленно шла под откос. -За что тебя выперли из Министерства? -Я сама ушла,-прошипела девушка – Малфой явно задел за живое. -И всё же? -Мне нужно выпить. 8 декабря, 23.55 -Грейнджер, ты пьяна и тебе нужно в душ. -Ладно,-согласилась девушка, безвольно обмякнув в руках Малфоя. Он и сам был изрядно пьян, но отчаяние и алкоголь явно были не лучшим коктейлем. Он помог Гермионе забраться в душ и включил воду. Ее одежда промокла, прилипнув к телу. Футболка обтянула грудь, и Драко отвернулся, не желая ставить себя в один ряд с извращенцами. Через пятнадцать минут горячего душа и долгого переодевания Гермиона всё же оказалась в кровати. Малфой потушил ночник на её тумбочке и встал, намереваясь вспомнить, где оставил свои ботинки. -Останься, пожалуйста. В тишине её шепот прозвучал оглушающе громко, не оставив Малфою шансов списать все на неразборчивые слова. Он постоял пару секунд, размышляя, а затем обошел кровать с другой стороны и лёг, пообещав уйти, как только Грейнджер уснет.