Не могу уснуть (Can't Sleep)

— Я не могу уснуть. Можно я переночую у тебя? — Юрин силуэт возник в проёме, освещаемый ярким светом из коридора, из-за чего блондинистые волосы будто светились изнутри, образуя своеобразный нимб над головой. — Юра, — подал голос Отабек. Он не сказал «нет», хотя знал, что следовало бы. Юра шагнул внутрь и аккуратно захлопнул за собой дверь, погружая комнату в полнейшую темноту. Только тогда, когда уже было слишком поздно и кровать слегка прогнулась под весом Плисецкого, брюнет произнес: — Это не очень разумно. Смех прозвучал где-то возле его уха, а в следующий момент Юра прижался к нему, почти что голый — только короткие шёлковые шорты и ничего больше. Длинная нога проскользнула между ногами Алтына, рука свернулась на его груди. — Я пришел сюда не для того, чтобы быть разумным, — прошептал младший, покрывая поцелуями смуглое плечо. Отабек поддался, поднимая руку так, чтобы блондин смог прижаться ещё ближе, и обвил своей сильной рукой хрупкое тело. Юра тихо что-то пробормотал, пряча лицо в широкой смуглой груди. — Юра, я могу поспать на диване, если… — Заткнись. — Не груби мне, — казах схватил его за маленькие ягодицы и сжал, выбивая весь воздух из лёгких блондина. Даже несмотря на кромешную темноту, Отабек знал, что тот посмотрел на него. Это лёгкое движение мягких волос по коже, внезапно такой чувствительной к каждому прикосновению — этого хватило для того, чтобы по телу прокатилась волна наслаждения. Каждое касание, каждое горячее дыхание всё больше и больше возбуждало его. Им определенно не стоило переступать черту между невинной дружбой и чем-то большим. Но если Юра начал это, то Отабек доведет до конца, только для того, чтобы проучить этого котенка, который еще слишком мал для игр с огнем. — Если ты собираешься остаться в моей постели, тебе придется вести себя хорошо, — сказал брюнет. Юра захныкал, сильнее прижимаясь к горячей коже и позволяя нижней губе прочертить мокрую дорожку вдоль ключицы. Отабек просунул вторую руку под простынь, туда, где на сжатой ягодице покоилась его широкая ладонь, и, ухватившись обеими руками, затащил Юру к себе на колени, чтобы тот почувствовал, как он возбужден. Его котенок почувствовал, со вздохом подаваясь вперед, потом еще раз и еще, ощущая член казаха сквозь слои ткани. — Отабек? — прошептал младший. — Этого ты хотел, пробираясь в мою комнату? — Да, — кивнул тот. — Это именно то, чего я хотел, Бека. Чего я хочу сейчас. — Бедный котёночек, — усмехнулся брюнет, на что Юра жалобно простонал. Он явно не готов, если одни только слова заставляют его издавать такие желанные звуки. Или наоборот, он слишком готов, и у Отабека потом могут возникнуть с ним проблемы. — Это твой первый раз? — Бека, пожалуйста. — Я хочу знать. Юрий притих и начал выводить пальцем узоры на чужой груди. Кондиционер вдруг вырубился, погружая комнату в полную тишину, соответствующую такой же кромешной тьме. Блондин всё ещё не произнес ни звука. Отабек схватил его за руку и потянул на себя, ловя чужие губы. Теперь звуков стало больше: сильные руки скользнули под шёлковую ткань, отчего Юра громко простонал, а Алтын зарычал, с силой прикусывая нижнюю губу младшего, из-за чего тот коротко всхлипнул и ненадолго задержал дыхание. — Ты ведь не будешь мне врать, правда? — спросил Отабек и опрокинул Юру, подминая его под себя и прижимая к постели. — Бека… — Не будь ты девственником, стал бы мне врать? — Нет, обещаю. Я… Отабек прервал его укусами: сначала в шею, потом за мочку уха, затем, спускаясь к тонким губам, прикусил кончик чужого языка. Юра обвил его талию своими длинными ногами и толкнулся тазом вверх, прося еще. — Тогда ты заслуживаешь большего, чем просто быстрый перепих в темноте, котёнок. — Не заслуживаю. — Заслуживаешь. — Я хочу тебя. Сейчас. — Поищи смазку, — сказал Отабек, прикусывая бледную шею в последний раз. — А я пока подумаю над этим. Юра удивлённо усмехнулся и начал слепо шарить по прикроватной тумбочке в поисках нужной вещи, тихо выругавшись, когда случайно снёс с гладкой поверхности что-то тяжёлое. Ящики открыты, содержимое вывалено наружу. Блондин продолжил поиск, перекатившись на живот, чем Отабек немедленно воспользовался и поставил того в коленно-локтевую, стянув его шёлковые шорты до колен и проведя кончиком носа по нежной коже ягодиц. Несмотря на всё сказанное ранее, он не мог думать ни о чем, кроме хныкающего в подушку Плисецкого. Дрожащая бледная рука потянулась за спину, чтобы вцепиться в темные волосы, бедра затряслись в крепкой хватке смуглых ладоней. — Не поворачивайся, — напомнил брюнет, переводя дыхание и облизывая нижнюю губу. Юра уронил ещё пару вещей, когда язык Отабека толкнулся сквозь сжатое колечко мышц. Так горячо, так узко, так сладко. — Помоги мне, — тихо прошептал младший, и Алтын не сразу понял, что он имел в виду — себя или смазку, которую тот так и не нашёл. Отабек сделал свой выбор и достал из-под кровати маленький пузырёк, который, как он знал, валялся там всё это время. — Может быть больно. Ложь. Ему будет больно. Казах, не медля ни секунды, смазал пальцы и вошёл в него сперва одним, а затем почти сразу же добавляя второй и третий. Слишком быстро. Но Юра не стал останавливать его, только поднял задницу выше, пытаясь заглушить собственные надрывные всхлипы крепко зажатой в руках подушкой. Он был весь мокрый — от стекающей по бёдрам смазки до капелек пота на шее, которую Отабек тщательно вылизал и, пристроившись сзади, вошёл на всю длину под пронзительный вскрик блондина. — Бекааа! И вот он уже не девственник. Они оба кончили слишком быстро. Юра двигался навстречу горячему телу позади него, так, как много раз видел в порно, выгибаясь и рыча словно дикая кошка. Он кончил как только Отабек дотронулся до него — хватило всего одного движения мозолистой ладони по изнывающей плоти. Брюнет потянул младшего к себе на колени и, обхватив его сильной рукой поперек талии, быстро задвигался внутри своего котенка, то почти выходя из жаркой тесноты, то полностью входя обратно настолько, что их тела практически сливались воедино. Юрина голова была запрокинута назад на чужое плечо, пока он что-то бормотал про член Алтына. Он большой. Слишком большой. Но чувствуется идеально. Слишком идеально. Казах больше не мог сдерживать себя и с тихим стоном кончил внутрь своего котёнка, который тут же упал на влажные простыни, цепляясь за Отабека, за его подушку, за его жизнь. — Теперь-то ты точно уснешь, — тихо усмехнулся старший, поддразнивая блондина, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Возможно, когда-нибудь Юра всё-таки пожалеет об этом. Ну, а сейчас единственным ответом было равномерное дыхание спящего Плисецкого — такое тихое и спокойное в ночной тишине.