Бомбоубежище на окраине Зоны

      Так вышло, что Бункеру пришлось взяться за задание, отличное от его прежней работы.       Зима выдалась поганая, с частыми выбросами и кислотными дождями, от чего к весне передохло изрядное количество мутантов, и люди перестали обращаться к нему, чтобы избавиться от очередной дряни по соседству.       Потому и пошел сталкер к торгашу, что обосновался на окраине южных болот, в поисках заработка. Тот предложил два варианта: достать два артефакта или найти своего человека, который нес с Агропрома на своем ПДА информацию от военных и пропал.       Собирать артефакты на продажу Бункер зарекся давно, поэтому взялся за второе, тем более, что идти было не так и далеко. Торгаш подробно рассказал, что за человек, сказал, что последний раз его видели в районе заброшенного продовольственного склада по дороге на Агропром и описал приметы пропавшего сталкера. Здоровый мужик с длинным хвостом волос, ходит в монолитовском камуфляже и отзывается на позывной «Лабус».       Но Бункеру этого было мало, поэтому он решил подробнее поспрашивать народ на хуторе, где обосновался торгаш. Если этот Лабус работал на Бочку — так звали торгаша, то сталкеры на хуторе должны были его знать.       Охотника интересовало все: от вредных привычек пропавшего и манеры ходить по Зоне (с кем-то, в одиночку, днем, ночью, груженым, пустым, с болтами, с детектором аномалий), до размера обуви, музыки, которую он, возможно, слушает и цвета волос.        Выйдя из хибары торговца, он направился к первому более-менее целому дому, возле которого отиралась группка сталкеров. Несмотря на близость с кордоном, где находился лагерь новичков, и, вообще, с краем Зоны — болота не были безопасным местом. Мутантов тут было дохрена, да и вообще местность нездоровая. Аномалии редкие, но подлые, сама земля будто гнилая — на ровном месте можно провалиться в промоину так, что не вылезешь уже. Поэтому новички сюда не забредали. В основном, нейтралы и одиночки — они собирались здесь на временные стоянки, иногда попадались долгари и наемники.       Среди людей, сидевших на большом бревне у дома, куда направлялся Бункер, последних не было, поэтому он спокойно подошел, закинув на плечо автомат, обратился к тому, кто показался ему старшим.       — Здоров, бродяги, можно я поинтересоваться? — Он говорил не быстро, осторожно подбирая слова.       — Смотря о чем. Твоя рожа мне незнакома, так что не думай, что я стану с тобой шибко откровенничать. — Попавшийся на глаза сталкер недобро сощурился, внимательно разглядывая чужака.       — Я идти искать Лабуса. Мне надо знать о нем кой-тьего. — Охотник внимательно осматривал всю компанию сидящих — трое нейтралов и двое одиночек. Они все уставились на него, как на снорка в юбке, а один так и вовсе наклонил голову и вцепился взглядом так, что меж бровей засвербело. Захотелось зажмуриться, потереть это место, но Бункер сдержался.       — Лабуса, говоришь? Так о нем тебе Бочка может рассказать. К нему и иди. — Лупоглазый ответил вместо первого.       — Я был у нему. Он мало сказать. — Сталкер понимал, что путается в этих чертовых окончаниях слов и это привлекает внимание бродяг к нему. Вон, крайний справа мужик, что не особо заинтересовался им сразу, тоже навострил уши и расплылся в лыбе.       — А тебе чего надо? Биографию с раннего детства? — Ехидно поинтересовался сталкер, к которому Бункер обратился первым.       — Нэй. Мне нужно поговорить с тьем, кто знать его хорошо. Привытьйки, характер… Бункер попытался объяснить, что ему необходимо узнать и тогда тот нейтрал в потрепанной СЕВЕ, что пялился на него справа, вдруг расхохотался и выкрикнул:       — Да это же Бункер! Чокнутый немец-охотник с окраины болот!       Бункер прикусил язык, чтобы не сказать очередной раз, что он швед, и молча ждал, пока прекратятся все смешки и идиотские подколы в духе того, что он решил Лабуса не вернуть, а пристрелить, и тушку сдать ученым на расчленение.       — Вы мне сказать или ньет? — Раздражение взяло верх, без того низкий голос сорвался в глухое рычание. — Мне нет времени ждать!       — Ишь какой деловой. — Расплылся в лыбе «потрепанный». — Спешит он. В Зоне спешить не куда, разве что в аномалию. Или в лапы какой-нибудь твари. Но ты их не боишься, да? — Он с нажимом произнес это слово и попытался взглядом заставить Бункера отвести взгляд. Но тот не отвел, только чуть наклонил голову и сам пристально глянул в глаза умнику. Да так, что тот будто отпрянул от огня, мотнул головой и заговорил.       — Ладно, хрен с тобой, немчура, спрашивай, чего хотел. Я с Лабусом полтора года топтался по Зоне.       Узнать удалось все, что интересовало, но этот разговор нифига не понравился Бункеру. С ним разговаривали как с умственно неполноценным, сталкеры, сидевшие в компании с напарником Лабуса то и дело посмеивались, когда он путался в словах или спрашивал что-то нестандартное. Так было каждый раз, когда ему приходилось общаться с людьми. Он не понимал, почему их так смешит его речь, злился, чем еще больше раззадоривал собеседников, и, часто все в итоге заканчивалось дракой.       В этот раз он сдержался, но все равно вернулся домой злющий как черт. Сулема впустила его, помогла затащить тяжелый рюкзак с едой и другими припасами — он ходил к торгашу не только за заданием, но и затариться.       — Ну, что, нашел себе задание? — Спросила, разбирая покупки. Тушенка, консервированные персики (маньяк), сера, нафталин, алюминиевая пудра, стимуляторы, сушеный дурман… Мать-его перемать, где и зачем он все это собирает?       Сулема на миг отвлеклась, офигевая от притащенного набора, но, поняв, что прослушала, что сталкер начал говорить, переспросила:       — Нашел?       — Йа. Слушай ушами. — И он рассказал ей о задании, но, скорее, не для того, чтобы просто поделится информацией, а чтобы высказаться по поводу того, что он думает о долбанных сталкерах, которые держали его за дурака.       Женщина только озадаченно почесала затылок, буркнула что-то в духе «Сами они придурки» и пошла сама собирать вещи.       — Твоя куда? — Еще не отойдя до конца от злости, рыкнул охотник, увидев ее манипуляции.       — С тобой пойду. — Как ни в чем не бывало, пожала плечами она и кинула в рюкзак пачку патронов к пистолету.       — Нэй! — Подскочив к женщине, Бункер отнял у нее рюкзак и зашвырнул его в угол.       — Эй, ты чего? — Удивленно вскрикнула она, обалдело вытаращив глаза.       — Я запретить тебе ходить со мной!       — Это же не охота, Бункер, ты чего? Договор у нас был только об охоте. — Сулема по-прежнему удивленно таращила глаза и в ее голосе тоже зазвучала если не насмешка, то ехидное веселье.       — Я запретить тебе, а не договариваться. — Он резко сгреб ее за воротник и дернул на себя так, что они чуть не ударились лбами. Злость взболтнулась в груди с новой силой от понимания того, что упрямая баба все равно увяжется за ним. Он заговорил бешеным, срывающимся шепотом: — Из тебья хреновый боец, и если я захотьеть сдохнуть — я сделать дэто сам, без твоей помощь!       — Вот именно, что сам ты сдохнуть! — Уперевшись ладонью в колючую щеку сталкера, Сулема попыталась отпихнуть его от себя, но он не поддался. — Там контролер шляется где-то. И если пойдешь в одиночку — тебя некому будет оттуда вытащить. Искра есть только у меня!       — У меня тоже! — Его голос скатился в глухое рычание. — Поэтому не ходи за мной, явла квинна!       — Это не то! Ее надежнее носить в себе, а не на себе! — Сулема уже негодующе вскрикнула — Бункеру тоже было не занимать упрямства.       — Ну, хотеть — я съем ее и будет внутри. — Он ощерился, как голодная химера — к злости подмешалось ехидство. Кажется, до него начало доходить, как людей может забавлять злость другого человека.       — Придурок! — Коротким рывком бывшая ученая сильно боднула сталкера лбом в переносицу, тот взвыл и отшатнулся, а она вырвалась и бросилась к своему рюкзаку.       — Йавлар! — Он кинулся следом, но резко остановился, не дойдя пары шагов, будто налетел на стену.       Схватив со стола нож, Сулема выставила его вперед в вытянутой руке.       — Не трогай меня, Бункер. И не мешай. Я иду с тобой.       Он зло прошипел что-то на шведском, кривя губы, и с силой пнул ногой ящик, что служил ножкой стола.       Понимали оба, что идиотская выходка. Ему ничего не стоило скрутить ее сейчас и отнять нож — она и квакнуть не успеет. Но она не отступала, а он не двигался, несмотря на клокочущую в груди ярость. Потому, что понимал, что в ее словах есть доля рационального. Она со своей модификацией действительно может пригодиться ему там, в подземелье в критический момент. Но, что делать все остальное время?       По-хорошему, он приврал на счет плохого бойца — она и стрелять умела, и аномалии чувствовала, но ей мешал страх. Не такой, какой всегда сопровождает сталкера в дороге и подстегивает силы, а настоящий, панический. Он отуплял ее, ослеплял и делал совершенно неуклюжей и беспомощной. Не станет ли она его погибелью вместо поддержки в тяжелой ситуации?       До этого ему не приходилось ее брать с собой в серьезные вылазки и он не был до конца уверен в ее надежности, но интуиция говорила, что лучше согласиться, чем настоять на своем. А своей интуиции он доверял больше, чем любым другим чувствам. Поэтому, поколебавшись еще пару минут, он в итоге прошипел сквозь зубы. — Knulla med dig! *1 Собирайся. Достав со шкафа второй комбез, упакованный в чехол, он швырнул его женщине под ноги.       — Сам ты псих! — Буркнула она, наклонилась и подняла снарягу.       Собирались они до вечера. Бункер комплектовал артами и сборками поясные карманы, набивал разгрузочный жилет и рюкзак всем необходимым, чистил оружие. Сулема как отражение повторяла за ним все его действия, внимательно улавливая каждую мелочь. Какие арты у него в сборках и где они лежат, в какие карманы в одежде и рюкзаке он складывает неотложные медпакеты, антирады и бинты, фляжку с ядерным монолитовским зельем и запасные патроны. Ей нужно было знать всю его снарягу как свою, ибо никто не знал, что может пригодиться.       В свой рюкзак она по привычке набила больше медицинской прихамудии, еды и тоже патроны к автомату и пистолету. Пару гранат заныкала в кармане разгрузки, на пояс повесила только два арта, поддерживающие силы и выносливость человека. Ей отводилась роль помощи, а не ударной силы в этой вылазке.       Сборы успокоили, но все равно Сулема чувствовала, что Бункер напряжен. Хотя в движениях его и появилась привычная уверенная сила и плавность, хоть и перестал он шипеть на нее как гад, все равно он не был так сосредоточенно-спокоен, как когда собирался сам. Между бровей не сходили резкие морщинки, уголки рта были оттянуты вниз, взгляд мрачный — ей хотелось остановиться на миг, подойти, обнять его рукой за напряженную шею, притянуть и ткнуться лбом в лоб, но она знала, что этого точно делать нельзя. Он собирал не только снарягу, но и настраивался эмоционально на опасность.       В последнюю очередь они кинули на подзарядку оба своих ПДА — из старой щелочной батарейки и двух артефактов Бункер собрал простецкий источник энергии, и сами отправились спать. И тогда уже Сулема не выдержала.       Каким бы психом он не был, от мысли о том, что это может быть их последний совместный вечер ей стало хреново, от взгляда на расслабленного, уже засыпающего Бункера сорвало последние предохранители в голове и она присела рядом с ним на его лежак.       Попыталась пристать, но он остановил ее. И когда уже сам заснул — она еще долго лежала в темноте их убежища и корила себя за свою дурость — какого черта она, правда, вздумала? Им на утро тащиться в какую-то загадочную жопу Зоны, а она ластится, как течная кошка. Совсем мозги проржавели…       Думала еще, что без нее Бункеру раньше было легче. Спокойнее. Не было за кого бояться, никто не мешал сосредоточиться на деле, никто не отвлекал в бою и не щимился с ним на дело. Да и ей тоже было проще, и, по-хорошему, надо было оставить его в покое и уйти обратно к Доктору, но сил на этот шаг не было.       Прислушиваясь к ватной тишине их убежища, какое-то время Сулема пыталась расслышать дыхание сталкера, но он, как всегда спал, не подавая признаков жизни.