Бомбоубежище на окраине Зоны

      Кровосос ковылял за ними все быстрее, не отставал и не терялся в бесчисленных ответвлениях и камерах хранения. С упорством маньяка шел по следу, будто чуя, что жертва еще слабее его самого и все равно не убежит никуда.       — Черт-черт-черт! Еще бы пару рук…. и было б замечательно, да, Бункер? — Прокаркала Сулема, почти подбегая к той камере, где они нашли рюкзак. Сталкер висел на ней, судорожно вцепившись руками в комбез на плечах, и, как мог, старался переставлять ноги.       После пси-удара голова у него разрывалась от боли, в уши острыми зубными сверлами ввинчивался тонкий писк, а тело едва ощущалось. Сознание завязло в жгучей черной жиже, облепившей со всех сторон, он пытался как-то вырваться из нее, вздохнуть глубже, оглядеться, но не мог и глаз открыть. В щелки между неплотно закрытых век вспышками пробивались пятна то яркого, то тусклого света, дергая и без того пораженную нервную систему электрическими разрядами, и только зверски-сильный инстинкт самосохранения заставил его сцепить руки на хлипких плечах бывшей ботанички и держаться за нее во что бы то ни стало. Ноги шевелились на автомате.        — Почему я такая дура, а?.. У меня…же есть…автомат! Я могу его…застрелить! — Чувствуя, что это нужно, Сулема говорила с ним, хоть он и не в состоянии был ответить — это помогало ей самой не провалиться в панику окончательно.       — Сейчас…дойдем до того…перевернутого стеллажа…и я дам тебе отдохнуть… А сама застрелю к хуям эту сволочь! — Она старалась распалить себя злобной радостью и яростью, чтобы не дать страху взять верх. Напрягая все силы, спешила к месту, где с двух сторон коридора были открыты огромные двери хранилищ, а между ними валялся перевернутый стеллаж. Чахлое, но все же укрытие, хоть на пару минут способное задержать порождение Зоны.       Бункер ткнулся головой ей в шею, что-то прохрипел — она подумала, что он был бы против ее идеи, но идти дальше у нее сил не было. Нужно было остановиться, перевести дыхание. Нужно было прибить чертову образину, что плелась за ними.       Сгрузив сталкера на пол и прислонив его спиной за второй из дверей так, чтобы кровосос его не видел со своей стороны, она сама рухнула рядом на живот, стягивая с плеча автомат. Руки тряслись, дыхание вырывалось из груди с хрипом, перед глазами мелькали мошки. Луч света от ее надлобного фонаря прыгал по стенам и полу, как припадочный. Хорошая приманка для мутанта. Отключать его было бесполезно — кровососы холоднокровные твари, тепловизор их не засекает, так что в их ситуации лучше видеть врага и дать ему увидеть себя.       Как тогда Йоаким, когда они отстреливали зомбаков, лежа за перевернутой конструкцией, она приникла к прицелу, стараясь успокоить дыхание и дрожь в руках. Приходилось то и дело оглядываться, чтобы сзади какой мрази не выползло, и…молиться всем погибшим ликвидаторам да Димке Шухову, чтобы проклятому кровососу не хватило силы уйти в невидимость. Иначе тогда точно пропали.       «Стрелять чуть наискось, от груди через бошку. Чтобы несколько пуль в нее попали. Одной может не хватить, а раненый этот мутант страшнее химеры». «Не давай приблизиться на расстояние удара». «Держи между собой и ним преграду». Сулема лихорадочно вспоминала советы Доктора и Бункера, касавшиеся того, как завалить кровососа, и подмечала, что из этого сделано. Не густо, но шансы были, главное было не облажаться в последний момент.       Который наступил, почему-то слишком неожиданно. С оглушительным ревом кровосос материализовался почти у первой двери, что составляла их нехитрое укрытие. Женщина ожидала, что монстр будет ковылять к ним той шаркающей походкой, хрипя и хрюкая, как там, в морозилке, но, видимо, сожранный контролер пошел ему на пользу.        — Йяааааааа! — Заверещав с перепугу, она дала длинную очередь, как и говорил Доктор, наискось, через грудь и бошку, но, похоже, это не подействовало. Заорав так, что с потолка посыпалась штукатурка, кровосос ломанулся на них, мерцая в попытке опять уйти в невидимость, налетел на стеллаж — Сулема шарахнулась назад, дала еще одну очередь, от бедра до плеча перечеркивая длинную, сутулую тушу, повисшую на железных трубах, кинулась за вторую дверь, к Бункеру, сжалась, вцепившись в автомат, но дальнейших действий не последовало.       Утробно забулькав, тварь беспорядочно задергалась, замахала щупальцами на месте рта, попыталась ухватиться за арматурину, но оскользнулась и с грохотом повалилась на пол. Еще раз передернулась и затихла.       — Ебать…он сдох? — Спустя секунд десять, трясясь и стуча зубами, пробормотала женщина и истерично хихикнула. Бросила быстрый взгляд на сникшего рядом сталкера. — Ты видел, Бункер? Я его завалила! Завалила!       Взвизгнула она и чуть не подпрыгнула на месте. Но потом укусила себя за язык и осторожно высунулась из-за двери, заглянула в темноту. Монстр темной, неподвижной грудой лежал между крест-на-крест пересекающимися трубами стеллажа.       — Сдох, сволочь! Туда тебе и дорога! — Зло сплюнула и на всякий случай разрядила в него оставшийся рожок автомата. Сменила его. Вернулась к Бункеру.       — Пойдем. Вставай, слышишь? Вставай, Пэр… — Она села с ним рядом, снова закинула его руку себе на плечо, мягко повернула к себе его лицо и вздрогнула — один глаз был закрыт, веки слиплись от засыхающей крови контролера, второй полуприкрыт и из-под верхнего века выглядывал краешек светлой радужки. — Бункер!       Снова рукой за воротник — пальцы трясутся, как у алкаша, находят теплую, бьющуюся жилку. Жив.       — Твою мать! Я тут с тобой со страху скорее сдохну, чем в аномалии! — Уже истерично смеясь, она стала снова подниматься на ноги вместе со сталкером.       Действительно, она раньше сталкивалась с кровососами — не так близко, конечно, но все же, такого ужаса не испытывала, как сейчас.       Ибо тоже отвечала тогда только за свою нездоровую голову.       До лаза на поверхность они дотащились не быстро: Бункер совсем отъехал и больше не пытался идти, а часть пути, которую они проделывали, была самой захламленной из всего пройденного отрезка.       Когда добрались — легче не стало. Нужно было как-то вытащить бессознательного сталкера наверх. Поднять его самостоятельно было не реально. Даже без снаряги, даже полураздетого — он был слишком тяжелым для нее.       — А-ай…думай, башка, что делать?! — Лежа на цементном полу под дырой лаза, Сулема загнанно дышала и смотрела в темное небо. Там на улице то ли стемнело, то ли набежали тучи — посмотреть время в ПДА она не додумалась, ибо мысли были заняты другим.       Как вылезти наружу и вытащить Бункера?       В заваленном углу тоннеля валялись битые ящики и перевернутые стеллажи поменьше. Можно вытянуть что-то и подставить под дыру. Она вылезет наружу, а там привяжет себя ремнем от автомата к самому крепкому кусту и вытащит сталкера. Нужно только, чтобы он сам ухватился за нее. Нужно его привести в себя.       Как?       В рюкзаке у нее есть стимы, у него — его монолитовское зелье. Что можно дать, чтобы вывести его из этого состояния хоть ненадолго и не навредить еще больше? Разобрав свой рюкзак, женщина какое-то время растерянно смотрела то на упаковки со стимуляторами, то на оттопыренный карман на ноге Бункера, куда он сунул фляжку с серебряным стержнем. Стимуляторы могут подстегнуть на короткое время его организм, он, может, очнется, но что будет потом?       Останется ли он нормальным? Пси-удар страшная вещь, потому что никто не знает, чем он обернется. Даже если у человека сразу мозги не сварятся в кисель и он выживет — потом все равно могут развиться какие-то патологии. Провалы в памяти, умственная отсталость, галлюцинации…что угодно.       Мозговывернутые монолитовцы нашли средство, позволяющее перезагрузить нервную систему после потрясения и минимизировать последствия, но можно ли его дать человеку в таком состоянии?       Она помнила, как отключился тогда другой Пэр. Так, что сердце и дыхание едва прослушивались, но он был в лучшем состоянии, чем Бункер сейчас. Не остановит это ядерное варево без того затихающий движок этому безумцу?       «А что бы он выбрал сам?» — мелькнула мысль. Смерть или…       Уверенная, что знает его достаточно, она выбрала за него, и теперь пыталась напоить его монолитовской болтанкой. Усадила, прислонив спиной к стене, стянула респиратор с лица, и, приоткрыв пальцами рот, пыталась влить из крышки от фляжки немного темно-коричневой жидкости.       — Ну же, Пэр, глотни. Глотни хоть немного. — Она тихо упрашивала его, осторожно выливая настой из крышки. Он затек под язык и в горло — сталкер судорожно дернулся, глотая, уперся затылком в стену, прогнулся, потерся, скривился. По телу прошла дрожь.       — Хорошо-хорошо. Потерпи еще немножко, сейчас все пройдет. — Сжав пальцами ему щеки, женщина снова заставила его открыть рот и налила еще немного настоя. Еще один судорожный глоток.       — Вот так-вот так…хорошо. — Стащив с Бункера капюшон и шапку, она погладила его по вогким волосам, по шее, внимательно вглядываясь в серое лицо.       После третьего глотка — побольше предыдущих, его пробрало: короткий прилив сил, за которым следует полная отключка. На скулах проступил бледный румянец, он глянул на Сулему одним глазом вполне осознанно, в чем-то похожий в тот миг на своего Одина на Игдрассиле, слабо усмехнулся и стал сползать по стене на пол.        — Помилуй его Зона, — С тревогой пробормотала сталкерша, осторожно укладывая напарника на бок.       Теперь оставалось ждать.       Либо он очнется спустя полчаса и как-то они выберутся на поверхность, либо не выберется никто. Как они и обещали друг другу.       Не в состоянии ждать без дела, женщина поднялась на ноги и побрела за тем, что поможет ей вылезти наверх. Несколько раз она уходила и возвращалась к Бункеру, проверить его состояние — тот был жив. Дыхание ощущалось, только нужно было прикрыть ему рот и нос ладонью. Едва-едва ощутимое тепло касалось кожи, давая понять, что шансы еще есть.       Пустой стеллаж от завала Сулеме вытащить не удалось, но нашлось два более-менее целых ящика с древними консервами — их-то она и принесла. Поставила один на другой под дырой и залезла сверху, пробуя высунуться. С трудом, но это было возможно. Нужно было только, чтобы Бункер очухался.       Спустившись вниз, она снова села рядом с ним, стала собирать то, что сможет заменить ей веревку. Ремни с автомата, с пояса своего и сталкера, его автомат, к сожалению, остался там, в морозилке рядом с дохлым контролером.       — Твою мать! — Зло прошипела она, когда фонарь у нее на лбу замигал и погас. — Ебическая батарейка!       Она с силой треснула себя по фонарю, мотнула головой, но он не включился. У Бункера он вовсе разбился, пока тот дрался с контролером.       Темнота облепила со всех сторон, с улицы свет падал слабый-слабый, с трудом различимый.       — Мамочки! — Бросив вязать ремни, женщина лихорадочно полезла в рюкзак — там была еще одна светящаяся бутылка с артефактами. Но как назло, когда спешила — под руку попадалось не то, что нужно. И тишина вокруг вдруг ожила сотнями коротких скребущих звуков и попискиваний.       Крысы.       Крысы, мать их радиацию. Здоровенные, чернобыльские крысы, размером с крупную таксу. Казалось, они полезли изо всех щелей и неумолимой волной наползали на двух беспомощных людей. Когда их много — поможет разве что граната. Не перестреляешь.       — Да где же ты! — Сулема почти взвыла, не находя источник света. В ботинок ткнулось что-то твердое, рядом с тихим стоном дернулся Бункер — на него первого кинутся, он не сопротивляется. — Господи!       Женщина взвыла, вскочила — наконец нащупала бутылку, с силой встряхнула ее — яркий синий свет вспыхнул почти сразу, огляделась — никого. Ничего. Распотрошенный рюкзак на полу, связанные ремни, автомат — никого.       Скрип сзади — рывок — юркая тень мелькнула под стеной и скрылась в дыре от выкрошившихся кирпичей.       Пистолет из кобуры на ноге, казалось, сам прыгнул в ладонь. Четыре выстрела прогрохотали в пустом коридоре, кирпичная крошка брызнула во все стороны, но ни писка, ни движения не последовало.       — Да что же это? — Заскулила Сулема, опускаясь на колени и зажимая ладонью себе рот.       Рот.       В рот ей аномалию! Она сняла респиратор и надышалась плесени. И все эти крысы были только подступающим галлюцинационным наваждением. Или нет? К черту!       Респиратор.       Она снова нацепила его на себя, бухнулась рядом с Бункером, попыталась проделать с ним то же самое, но он вдруг дернул головой и протестующе застонал.       — Бункер! — Голос сорвался уже в совсем щенячий визг. Чувствуя, что ее колотит от распирающей радостной надежды, женщина осторожно сжала его плечи, похлопала по щеке.       — Ну-ну, возвращайся… — Убрала с лица волосы, все-таки натянула респиратор и наткнулась на мутный, дезориентированный взгляд.       — Кто ты?.. — Хрипло и тихо спросил сталкер через несколько секунд. С трудом удалось сфокусировать зрение.       У женщины сердце ухнуло в пятки.       — Это я, Сулема… — Пришлось стянуть респиратор обратно. — Не узнаешь?       Глаз закрылся обратно. Какое-то время Бункер лежал не двигаясь, потом попытался вытереть и разодрать слипшийся от крови второй.       Внутренне холодея, бывшая ученая смотрела не него и ей казалось, что грохот ее сердца слышно по всему подземелью.       — Сульема… — Вдруг повторил охотник, будто пробуя на вкус имя. Снова помолчал и уже тише спросил: — Ты завалить кровосос?       Помнит. Святые ликвидаторы, помнит!       — Да. Замочила курвищу! — Она криво заулыбалась, чувствуя, как горячее и щиплющее наполняет глаза. — Весь рожок извела.       — Нэй-нэй. Не ныть, боец. — Он уловил, что ее голос истерично дернулся, завозился, пытаясь сесть — было хреново, как после страшной попойки, но жить было можно. — Нам еще надо выползти наверх.        А вот это оказалось тяжелее, чем она думала.       Выбравшись на поверхность, она, как и планировала, одним концом привязала импровизированную веревку к корню самого прочного куста, другим — себя за ногу и свесилась вниз, к Бункеру. Тот стоял, оперевшись руками о ящики с консервами — ему нужно было забраться на них, а она уже поможет и вытащит наверх.       Но это легко сделать, когда у тебя не кружится подбитым вертолетом голова и ты не пробежал черт знает сколько, таща на себе другого человека.       С грехом пополам, взобравшись на ящики, Бункер уцепился за свисающие вниз ветки и корни кустов, подтянулся вверх на руках, Сулема схватив его за разгруз на спине, потянула на себя — с грохотом в низу поехала и развалилась пирамида из ящиков, сталкер повис, болтая ногам, зарычал, сильнее подтягиваясь и цепляясь за комбез Сулемы. Она с визгом перехватила его за куртку на боках — поддержать, не упустить, дать возможность взобраться по себе как по живой лестнице.       Но вот он ухватился за ее бронник, задергался, помогая себе ногами, хоть и не мог ни во что упереться, извивался как уж, тянулся — выше. Она перехватила его уже за ногу, подставила ладони опорой — он уперся. Сначала коленом оттолкнулся, карабкаясь уже по ее спине, потом ступней, больно задел другой ногой по уху, но в итоге схватился за ветки кустов над нею.        — Й-йявлар-р! — Хриплый рык, еще рывок — и он валится ей на ноги, уже полностью выбравшись из ямы.       — Мать моя Зона… — скулит Сулема, копошась под ним, пытается вывернуться, ибо он ногой прижал ей голову к земле.       — Бункер, я ща задохнусь… — Стонет и он, не сразу, но сползает с нее.       Тишина. Холодно и сыро. Какое-то время они так и лежат валетом, уткнувшись в землю и тяжело отдуваясь после подъема.       Потом Бункер пытается подняться и оценить свои повреждения. Встав на четвереньки, садится на задницу, хватается за ветки кустов, отталкивается от земли и поднимается одним движением на ноги. Но тут же валится обратно на колени и его выворачивает.       — Бункер! — Сулема отлепляется от земли, садится, перебирается к нему, но тот останавливает ее. Его еще мутит, горло сводит, он отворачивается и снова складывается пополам.       Какое-то время сталкерша с жалостью смотрит на его согнутую спину и дергающиеся в кашле плечи, потом снимает с пояса фляжку с водой и все-так подползает.       — Держи. — Подает.       Тот берет, еще задыхаясь, утирает рукой лицо, полощет рот, делает пару глотков и возвращает обратно.       — Такь… — Тихо благодарит и ложится на землю. Сыро, холодно, грязно, но это уже не важно. Слишком трудно держать себя вертикально, слишком быстро кружится картинка мира перед глазами.       Проходит минут семь и становится легче. В голове проясняется, перестает кружиться и он тихо спрашивает:       — ПДА где?       — У меня.       В полутьме вечера — долго же они там шатались, все-таки стемнело на улице — Сулема видит, как он слабо улыбается.       — Молодец. Еще бы сухой одежды теперь…       — Не получится. Наши рюкзаки там остались… - Смущенно бормочет после похвалы.       — Ну и хуй с ними…я больше не полезть туда ради них… — Хрипло каркает Бункер и вяло шевелится, переворачиваясь на спину.       «А матерится он почти без акцента» — эта мысль почему-то кажется Сулеме смешной, и она начинает хихикать, дергает сталкера за руку.       — Хуй с ними. Главное, что мы сами выбрались.       — Йа. — Он глубоко вздыхает и тоже дергает ее за руку. — Приняли, мать его, боевой крещений…