Бомбоубежище на окраине Зоны

      В убежище свое они вернулись уже ближе к утру. Скорее вползли или свалились, а не спустились туда. На автомате Сулема заперла люк на хитрый замок, и они оба, не снимая снаряги, не доставая горячих артефактов, повалились без сил на пол у самого входа. Бункер отъехал сразу, сталкерша еще успела подползти к нему ближе, но на большее её не хватило. Отрубилась тоже.       Проснулась спустя очень долгое время — было темно и холодно, оглушающе-тихо и от этого снова страх нахлынул липкой волной.       Подземелье. Контролёр. Кровосос. Бункер.       Бункер!       Пошарив вокруг руками, женщина наткнулась на грубый брезент его куртки, ощупала — рука, плечо, царапающая, холодная ткань, еще выше и чуть в сторону, за кромку воротников — теплое, чуточку влажное и мягкое — открытая кожа на шее, еще выше — колючеватый край бороды и слабое, размеренное биение пульса под пальцами.       Живой. И они дома.       На потолке в углу светится пятном результат их неудачного эксперимента — взорвался артефакт и один осколок его застрял в потолке. Значит можно спать дальше, только открыть боксы с огненными шарами, а то холодно…       Сколько они проспали стало понятно, когда добрались до ПДА. Трое суток с короткими перерывами на то, чтобы вылезти из комбеза или глотнуть воды.       Бункер очнулся первым. Выплыл из черного забытия тихо и мягко. Сознание влилось в него чем-то теплым и тяжёлым, прижало к земле, как сила тяжести, когда вылезаешь из воды. Во рту чувствовался привкус горечи и палёной резины, какой бывает от монолитовского пойла, тело на попытку пошевелиться отозвалось тянущей, но терпимой болью. В голове было до звона пусто.       Какое-то время он ещё полежал неподвижно, давая себе привыкнуть, потом мысли стали постепенно возвращаться к нему и он дернулся, пытаясь сесть. Сулема. Где она есть? Света от двух открытых огненных шаров хватило, чтобы оглядеться. Вон она. Дрыхнет на полу рядом с одним из боксов, до половины выбравшись из своего комбеза. Ноги в нем, а верхняя часть тела в одной тонкой тельнухе и потому кожа на открытых местах уже синяя от холода. Хоть артефакт рядом и согревает и в убежище достаточно тепло, но пол один черт холодный.       Тяжело поднявшись, сталкер сел, замер на несколько секунд, пережидая головокружение, потом стянул с себя свитер, перебрался ближе к напарнице и прикрыл им ее плечи. Она вздохнула, пошевелилась, заворачиваясь в одежину, хранящую тепло тела и запах хозяина. У Бункера от этого вдруг больно защемило сердце.       Вот этот вот тощий, чахлый воробей тащил его, пусть тоже не громилу, но все равно тяжёлого в отключке, на своем горбу по заваленным коридорам подземелья, отбивался от оголодалого кровососа, а потом помогал вылезти на поверхность и дойти до дома.       — Чертова безумная баба… — пробормотал тихо, не отводя взгляда от кое-как умытого лица женщины. — Разве нормальная полезла бы за ним в ту дыру?       Пытаясь вспомнить, с чего все началось, он прикусил губу ибо это давалось трудно. В голову будто черной мелассы налили и вытаскивать из нее образы недавнего прошлого ему приходилось с трудом.       Сулему он впустил в свою жизнь случайно, в приступе злой тоски по дому, которая иногда его одолевала. Схватил, как вирусный довесок к приложению в ПДА, когда те двое шведов-попаданцев, забрели осенью на его территорию.       Но, будучи не в себе от радости, которую вызвало их появление и возможность прикоснуться к чему-то родному, он почти не обращал внимания на присутствие долбаной ботанички, которая до этого раздражала до желания убить, ибо вечно мешала ему делать свои дела на Янтаре и в окрестностях.       А когда шведы не совсем, но все же благополучно отправились домой, он понял для себя, что после того оживления и ощущения забытой сродненности с кем-то он больше не сможет вернуться к прошлому образу жизни. Не сможет находиться в своем пустом убежище в тишине и проклятом одиночестве, которое до полусумасшествия довело его за последние несколько лет.       Потому и притащил Сулему обратно к себе, под предлогом переждать нашествие обнаглевших гнилей.       И с тех пор, и до последних событий он разрывался между потребностью в ее присутствии и желанием выгнать к снорочьей матери, ибо привыкший жить в одиночестве, дико злился, когда приходилось менять устоявшиеся привычки, и перестраивать весь уклад жизни, разделяя себя, свое время, пространство и средства уже на двоих. Нет, она не стала ему нахребетником, наоборот, во многом старалась помогать, но и это зачастую раздражало. Особенно, когда у нее что-то получалось лучше. Он привык делать все сам и приходить ко всему своим умом, а не слушать советы и поучения бабы, которая к тому же, была младше его.       Но сейчас, глядя на спящую Сулему, он чувствовал только тепло под ребрами и благодарность. Оказывается, хватило этой ботаничке и силы, и мужества, и преданности, чтобы не бросить его там подыхать. А это среди людей в Зоне ценилось дороже любого хабара.       Подавив в себе желание погладить растрепанные волосы женщины, сталкер прикусил губу и попытался подняться на ноги. Получилось, хотя его еще и шатало, как пьяного. «Раз оба живы — нужно двигаться дальше». — Подумал, и, повертевшись на месте, решил, что все-таки лучше перетащить Сулему наверх. Присел обратно на колени рядом с ней, попытался поднять, и когда она проснулась — помог перебраться на лежак.       Когда очухались окончательно — долго отогревались, отмывались, наедались и пили крепкий горячий чай с джином. Бункер молчал — ему ещё трудно было собрать мысли в кучу, Сулема тоже молчала, терпеливо ожидая, когда он заговорит первым. Только внимательно пожирала взглядом каждое его действие и движение, но он был вполне нормален.       К вечеру того дня окончательно оклемался и разговорился, долго выспрашивал ее на предмет того, как она себя чувствует, как умудрилась грохнуть кровососа, как работает искра и сможет ли она ему такую же вшить под кожу. Когда она сказала, что в принципе это не так сложно и она сможет — даже обрадовался, а потом вдруг обошел ее сзади — она сидела на ящике за столом и очень крепко обнял. Уткнулся носом ей в макушку и глухо произнес:       — Спасьйибо тебе, Суоломэй. — От неожиданности она охнула, попыталась отвертеться, но тут же притихла. Взяла его за руки и сама ткнулась носом в его кисть, лежащую у нее на плече.       Он благодарил не за обещание вделать себе в шею кусок артефакта, а за то, что не бросила.       К концу недели они выползли из своей норы и добрались до хутора, чтобы передать ПДА торговцу. Тот, узнав о гибели Лабуса, горестно вздохнул и перекрестился, но никаких претензий сталкеру выдвигать не стал. Забрал ПДА, проверил при нем наличие необходимой информации, и после этого отдал обещанные деньги. Забрав их, Бункер, вернулся домой и отдал половину Сулеме. Та молча взяла, но пообещала себе, что не станет ничего на них покупать, а заныкает на черный день для обоих.       Жизнь пошла своим чередом.       Какое-то время они еще торчали в бомбоубежище безвылазно, но потом стали выбираться. Бункер пошел сначала к долговцам на базу — они попросили завалить двоих охреневших бюреров, которые забрались в подвал рядом с их кухней и по ночам вылазили жрать запасы продуктов. Потом выбрался на Дикую Территорию — нужны были несколько артефактов электрической природы — хотел попробовать новую сборку; потом — совсем далеко, на Затон и Янов, Юпитер в поисках запчастей для одной из своих установок, которая нужна была для ремонта оружия — этим он подрабатывал почти всю зиму.       Сулема вернулась к Доктору — старик рад был ее увидеть, тем более, что у него кроме двоих покалеченных сталкеров прописался еще и не совсем обычный пациент, с которым в одиночку было трудно справиться. Маленький серый химереныш. Женщина обалдела, увидев мутанта, но Док подвел ее к нему и показал, что тот не опасен. Погладил по сдвоенной башке, потрепал за холку и нечто, отдаленно напоминающее рысь со слишком человеческой мордой, тихо заурчало.       — В рот мне аномалию… — Только и смогла тогда проговорить сталкерша.       А потом он подключил ее к работе в лаборатории и все завертелось как раньше. Реактивы и эксперименты с новыми артами — в этот раз они пытались синтезировать нечто вроде гипса, который позволит сращивать кости за несколько дней.        За работой старик спрашивал ее об их с Бункером жизни, интересовался, чего нового происходило за пределами болотной локации, радовался, что его бывшая ассистентка наконец-то выбралась из затворничества на болоте и стала выбираться в Зону.       И вроде бы все было как обычно: опять разбежались на время, каждый в свою сторону — отдохнуть друг от друга и поделать текущие дела, в которые другого нет смысла втягивать, но когда через пару недель вернулись обратно в бомбоубежище — оказалось, что Бункер не может нормально спать.       Его мучили кошмары. Он не мог подробно описать, что именно это было, не помнил всех видений в подробностях — в его памяти хранилось столько образов разных тварей, что Голливуду на полвека хватило бы снимать фильмы ужасов, но его не это доводило. Каждый раз он просыпался от крика Сулемы. Она звала его на помощь, умоляла вытащить откуда-то, но он никогда не мог найти ее. Метался как загнанный зверь в полнейшей темноте, пытался бежать на голос, но он каждый раз звучал с новой стороны. Звал ее и тогда крик переходил в нечеловеческий вопль сгорающего или разрываемого живьём существа. И Бункер уже сам с криком просыпался, вскакивал на постели с заходящимся сердцем и дрожащими руками, мокрый от пота и ничего не соображающий.       Долго не мог опомниться, больше уже не засыпал, а когда Сулема, разбуженная его криками, переползала к нему, пытаясь обнять — он отталкивал ее. Не хотел, чтобы его жалели.       Транквилизаторы не помогали. Вернее, помогали, но не в ту сторону — от них сталкер не просыпался ночью, но кошмары не проходили. Приняв их, он маялся до самого утра, стонал и ворочался, неспособный вырваться из страшной прорвы своего подсознания.       Пытался напиваться, но от этого становилось только хуже. Тогда Сулеме приходилось прятать все оружие в убежище под замок и ловить его самого, потому что он лунатил и раз чуть не застрелился в таком состоянии.       Потом оба вспомнили про кота-баюна. Существо, непонятно почему названное котом, больше походило на хорька с мордой опухшей летучей мыши. Оно обладало слабыми пси-способностям, вело ночной образ жизни и селилось рядом с жильем людей, чтобы легче было наводить на них мороки. Сталкерня трепалась, что оно питается человеческими эмоциями, но Бункер объяснил Сулеме, что жрет эта тварь в основном мелких грызунов и тушканов, а людей морочит ради удовольствия. Улавливая электрические колебания, излучаемые мозгом человека во время приступа галлюцинаций, эта дрянь получала что-то вроде кайфа. Такой себе ментальный наркоман.       И Бункер в итоге излазил всю округу в радиусе полукилометра от их бомбоубежища, навешал ловушек в сарае над входом и в вентиляции, но так никого не нашел и не поймал. Даже следов этой гадины нигде не было.       Ничего не изменилось даже после того, как он все-таки уболтал Сулему вживить ему осколок Черной икры под кожу на шее. Ранка затянулась, арт прижился, не вызвав отторжения, но кошмары не прошли, и тогда уже оба они приняли для себя мысль о то, что происходящее было не внешним воздействием, а последствием стычки с контролером.       К концу второй недели из-за недосыпа оба стали похожи на призраков погибших ликвидаторов. Сулема перечитывала горы медицинской и психиатрической литературы, с помощью Бункера влезла в базу ученых НИИЧАЗ, в надежде найти в их архивах хоть что-то, что могло помочь, в то время как сталкер изводил себя дальними вылазками.       Ходил в Рыжий лес и к Радару за бывшие блокпосты монолитовцев, в заброшенную лабораторию, где раньше ученые разводили псиоников, тоже пытался найти хоть какие-то записи об экспериментах с пси-излучением, но их оттуда уже давным-давно вынесли до него. В итоге измотанный до упаду, он возвращался домой уже затемно и засыпал, едва успев скинуть снарягу, но через два-три часа все начиналось по-новому.       В одну из таких ночей Сулема уже привычно проснулась от крика. Бункер бился на своем месте как связанный, и кричал так, будто его живым рвут на части.       — О, Зона! — Женщина сползла со своего лежака, заковыляла к нему, чтобы разбудить и высвободить из одеяла, в котором он запутался руками, но не успела дойти.       Сталкер одним рывком вскочил на пол, шагнул вперед, но налетел на стол, и грохнулся на него, не удержав равновесие. Тяжелая столешница перевернулась на бок, и в итоге Бункер повалился на пол между ящиков, сильно рассадив себе руку об один из их углов.       — Мать моя аномалия… — Сулема отпихнула в сторону и столешницу, и ящики, наклонилась к охотнику, который, стоя на четвереньках, очумело тряс головой. — Бункер… Вставай.       Взяв за плечи, она потянула его на себя, он поддался, встал.       — Дэти йобаный сны скоро убить мей… — Пробормотал вяло, когда они сели на ее непострадавшую койку и сталкер осмотрел свою руку.       Широкими ручьями кровь бежала из длинной рваной раны на предплечье, но он не пытался хоть что-то сделать. Сидел, отупело глядя, как темно-красные капли падают на пол и ему на колени       — Пэр, позволь помочь. — Сулема аккуратно взяла его за запястье. Он охнул, лицо дернулось от боли, на миг блеснули в оскале влажные зубы.       — Ja, hjälp. *1 — Тихо ответил на шведском и чуть кивнул головой. — Йа… — И протянул ей раненую руку.       Женщина удивилась тому, как легко он согласился на помощь, но у него в тот момент мозг завис, как глюченный комп, поэтому вспомнить, где лежит аптечка он был не в состоянии.       Оставив его сидеть на лежаке, она достала из шкафа медбокс, вернулась и стала обрабатывать рану — промыла, смыла всю кровь — порез был неглубоким, но длинным потому её столько и было, обработала гемостатиком. Не решалась сначала его использовать, но, заметив, что Бункер кивнул, когда увидел знакомый баллон у нее в руке, брызнула ему на разодранное предплечье широкой струёй этой аэрозольной дряни. Он лишь сдавленно захрипел и скривился, снова скаля зубы. Жжется до одури.       — Такь… — Переведя дыхание, он собрался было потереть поврежденную руку здоровой, но Сулема перехватила.       — Подожди, не трогай. Пусть подсохнет, я перевяжу.       — Samt. *2 — Снова кивнул, почесал здоровой рукой растрепанные вихры и бороду.       Вялый, сонный, он сидел тихо, пока женщина накладывала ему на предплечье мягкую повязку. Заговорил только тогда, когда она убрала аптечку и снова вернулась к нему.       — Всье-таки я свихнуться после контролера.       — Не свихнуться. — Она забралась с ногами на свою койку ближе к стене и потащила Бункера к себе. — Это только сны. Залезай ко мне.       Он неожиданно согласился. Забрался под одеяло и лег на бок, лицом к ней, свернулся в позе эмбриона.       — Mycket dåliga drömmar… *3 — Пробормотал что-то на шведском и от его рокочущего голоса у Сулемы дернулось сердце. Она сползла пониже на ящичной койке, легла рядом с ним, а он придвинулся еще ближе и положил голову ей на плечо. Сталкерша немного удивилась, но виду не подала.       Его еще знобило. То ли от нервов, то ли от холода, ныла ушибленная рука, и перед мысленным взглядом до сих пор стоял образ Сулемы, цепляющейся за край разлома в земле, который сталкеры называли костоломкой. Аномалия сплющивала ее со всех сторон, женщина снова кричала, звала его, захлебываясь кровью, а он стоял рядом и не мог сдвинуться с места.       В попытке отогнать навязчивую картину, он мотнул головой.       — Что ты видел? Расскажи. — Чувствуя, что его колотит, Сулема натянула ему на плечи и спину второе одеяло, что лежало на краю койки.       — И дэто не сбудется? — Он глянул на нее красными, чуть косящими глазами. Усталость, невозможность отдохнуть и уже откровенная боязнь засыпать доконали его. Он впал в отупение, перестал сопротивляться действиям женщины и сам потянулся к ней в надежде, что она сможет хоть что-то исправить.       — Не сбудется. — Повторила она. — Сам знаешь, есть такая примета.       — Йа. — Он помолчал, чувствуя, как она, обняв его рукой за шею, осторожно перебирает ему волосы на затылке. — Думать, она сработает?       — Угу, куда она денется. Так, что ты видишь каждый раз? То подземелье?       — Нэй. Нитьего. Много всего. Не помню все. Не вижу. Темно вокруг. И ты звать менья. Кричать, а я не могу найти. Знаю, тьйто ты погибаешь, и не могу нитьего сделать. Иногда даже пошевелиться.       — А сегодня что было?       — То же самой. Только я увидеть тьебя в костоломке.       — Твою черезтудыть… — Тут уже Сулему передернуло. Жуткая вещь эта аномалия. Может раздавить сразу, а может постепенно, сужаясь снизу вверх, сначала раздавить ноги жертве, а потом по очереди все остальное. И сколько будет длиться это «потом» — одной Зоне известно. Были случаи, когда человек больше суток находился полураздавленным в такой яме и, будучи не в состоянии вылезти или застрелиться, становился жертвой голодных мутантов.       — Йа… — Нервно вздохнув, Бункер обхватил себя руками, сунул ладони под мышки, сжался сильнее, дрожа, как мокрый заяц. Не проходило.       — Холодно? — Женщина попыталась заглянуть ему в лицо, но он низко опустил голову.       — Нэй. Дэто нервы. — Тихо фыркнул и вдруг добавил: — Ты пристрелить менья, если я совсем умом двинуться?       — Что? — Ей захотелось подумать, что она ослышалась, но сталкер спросил именно это. В тот момент ему казалось, что иного выхода уже не будет.       — Йа. Застрели меня, если дэто не контьйится. Я не хотеть сдыхать как зомби, пуская слюни.       Сулема прикусила губу. Такое тоже бывало. Последствия атаки контролера проявлялись отсрочено, человек превращался в ходячий овощ уже тогда, когда казалось, что все обошлось.        — Тихо ты. Никто не сдохнет как зомби. Мы что-то придумаем. — Она крепче прижала сталкера к себе, обняла обеими руками и стала гладить его по голове и плечам, — Доктор поможет, на крайняк я пойду к яйцеголовым на Янтаре, у них буду узнавать, что нужно делать.       — Нье ври, Сульема. Никто не летьйит зомбированных контролерами. Их добивают.       — Нифига. Доктор одного выходил когда-то уже. Не помнишь, кого? Худого такого, белобрысого, еле говорящего по-русски.       — Я тогда попасть под выброс. Дэто разное.       — Пси-волны одни и те же.       — Йа. Но поражения разные. — Он попытался объяснить женщине, что от выброса и воздействия контролера поражаются разные участки мозга, но сам запутался, чертыхнулся и замолчал.       — У выброса мощность больше. Так что если в тот раз тебя удалось починить, значит и сейчас можно.       — Я тьебе не ПДА, чтоб меня тьйинить. — Буркнул сталкер, чувствуя, что от ее болтовни все-таки разжимается в нем туго скрученная пружина, и постепенно проходит дрожь.       — Называй, как хочешь. — Фыркнула Сулема и почесала короткими ногтями его по шее сзади.       На миг он представил, что бы делал, если б переживал то же самое в одиночку. Не зная этой чертовой бабы. Дрался бы на стены, крушил все вокруг себя, пока в конце-концов не застрелился. В прошлый раз после контузии на монолитовской заставе от такого исхода его спас случай. Патрон заклинило в пистолете, а другого оружия не осталось.       Чувствуя, как он снова напрягся всем телом, женщина обняла его крепче и осторожно поцеловала в висок.