Что бы сказал Шекспир?

В отличие от Криса, Томасу не спалось. Он немного повертелся, поудобнее устраиваясь рядом с Хемсвортом, но видимо тому не нравилось, что кто-то шумно возится под боком, поэтому, не просыпаясь, Крис покрепче обхватил ерзающего Тома и, развернув его к себе спиной, закинул на него руку и ногу и продолжил видеть сны, как ни в чем не бывало. Хиддлстон ненадолго перестал крутиться, но ему то было жарко, и он осторожно откидывал одеяло, то становилось прохладно, и он набрасывал одеяло снова, то конечности любовника, еще пару минут так удобно покоившиеся на его теле, вдруг начинали раздражать. В общем Томас, поняв, что сегодня выспаться ему не удастся, тихо, чтобы не разбудить Хемсворта, вылез из кровати. С минуту он раздумывал, не пойти ли ему к себе домой — по крайней мере, если не получится поспать, так хоть энциклопедию Австралии полистать можно будет. Но уходить не хотелось. Почему-то казалось что, проснувшись и не обнаружив рядом Тома, Крис подумает… Хотя какая разница, что подумает о нем все еще незнакомый — несмотря на то, что произошло между ними каких-то полчаса назад — человек? Стараясь ступать как можно тише, Том прошел в ванную. Неплохо бы смыть с себя следы… Грехопадения. Слово, пришедшее на ум, как можно более точно обозначало то, чем Хиддлстон только что занимался. Он не был любителем высокопарных выражений, но ради всего святого! То бесстыдство, с которым он ласкал себя напоказ, то острое, пьяное удовольствие, с которым он наблюдал, как Хемсворт удовлетворяет себя в то время как он сам трахал собственными пальцами изнывающую от желания дырку — если это не грехопадение, тогда что же? Сейчас Томас даже стеснялся увидеть в зеркале свое отражение. Он знал, что вместо воспитанного, порядочного и немного застенчивого молодого человека в глаза ему посмотрит крайне развращенное создание. И хоть повторял про себя очередную цитату Шекспира, что мол "не знает юность совести упрёков", встретиться сейчас взглядом с собственным отражением не желал бы. Хиддлстон и не подозревал, каким он может быть. Видимо, австралийскому пожарному удалось разжечь в нем дремлющее до поры пламя, и пламя это вырвалось наружу, сметая все то благоразумие, каким, по собственному разумению, до сего дня обладал Томас. Поэтому, стараясь не смотреть в висящее над раковиной зеркало, молодой человек наскоро умылся холодной водой и хотел уже было залезть под душ, как, посмотрев вокруг, обнаружил на сушилке только одно полотенце. Конечно же, если Крис жил один, то ничего удивительного в этом не было, как и в том, что в стаканчике стояла только одна зубная щетка, а на полочке лежал только один бритвенный станок. Да и скромно стоящий на бортике ванны шампунь тоже говорил, что его хозяин одинок. Но пользоваться чужим полотенцем? Даже после того, как его владелец вытворял с Томасом все эти ужасно стыдные, но такие восхитительные вещи? Нет, Том явно должен был найти себе чистое полотенце. Но не станешь же лазить по чужим шкафам, тем более пока Крис спит? Решив, что от него не убудет, если он немножко походит по квартире мокрым, Том ладошкой обтер засохшую сперму с груди и живота и, тихо хихикая от того, как прохладные капли щекочут, стекая ниже, прошел на кухню. И, когда он увидел только один табурет, стоящий возле небольшого кухонного стола, когда на сушилке обнаружил лишь одну тарелку, а в раковине одну лишь немытую кружку, когда в ящике стола оказался только один комплект приборов: ложка, нож и вилка — тогда только до Тома дошло, как же на самом деле одинок его внезапный любовник. Да, Хиддлстон не мог похвастать тем, что дома, в Лондоне, у него было множество друзей. Совсем нет - тех, кого бы он мог назвать друзьями, можно было пересчитать по пальцам. Хватило бы пальцев на одной руке. Его родители давно уехали из столицы на побережье, предпочитая свежий морской воздух провинциального городка запахам бензина и еще бог знает чего в грязном Лондоне. Так что гости в маленьком домике, который Том смог купить недавно на честно заработанные в редакции деньги, бывали редко. Весьма и весьма редко. И тем не менее у Томаса было как минимум шесть разных кружек. Тяжелых, глиняных, расписанных забавными рисунками. И по меньшей мере десяток тарелок. Не говоря уже о ножах и вилках. А Крис… Ох! Как говорил любимый бард: «Нет повести печальнее на свете...» С тяжелым вздохом опустившись на единственный табурет, Хиддлстон крепко задумался. Почему это было так важно для него — понять, что же за человек был тот, с кем Том сегодня разделил постель? Он не стал тратить время в поисках ответа на этот вопрос. Просто это было важно — и точка. Когда он стал таким? После гибели мужа? Или всегда был нелюдимым? Странно, ведь ребята из пожарной части так тепло отзывались о своем лейтенанте. И начальник опять же хвалил. Даже Дерек, нахальный Дерек Руссо и тот говорил о Хемсворте с уважением. Но одно дело — уважение. И совсем другое — дружба. А ведь кроме потребности в дружеском общении у такого красивого мужчины, как Крис, наверняка были другие потребности. Те самые, которые он сегодня удовлетворил вместе с Томом. Не может такого быть, чтобы он целых два года, прошедшие после гибели супруга, хранил целибат. Или все-таки… Нет, не может быть! - замотал головой Хиддлстон. Такое тело просто преступно держать в ежовых рукавицах. Это тело нужно ласкать, гладить, нежить... Да оно просто создано для того, чтобы его любили! Он бы, Том, так уж точно любил бы. И не только тело. Ему хотелось узнать, как живет Крис, чем он дышит. Хотелось рассмешить его забавной шуткой. Или удивить неожиданным подарком — без повода вроде дня рождения или нового года — просто так, потому что захотелось купить ему какую-нибудь безделицу. В общем, хотелось сделать для этого немного мрачного, но такого нежного человека что-то приятное. Да-да, Томас был уверен, что если бы Крис позволил, Том бы доказал ему, каким нежным он может быть. Ведь нежность — не значит слабость, правда же? Подперев кулаками подбородок, Том долго сидел, размышляя о том, что он мог бы сделать, будь у них с Крисом чуть больше времени, чем то, что осталось до того дня, как Хиддлстону придется покинуть Австралию. Хотя… Кто сказал, что его не выставят вон прямо сегодня утром? Вдруг какой-то звук, раздавшийся в тишине ночной квартиры, заставил Тома поднять голову, оглядеться в потемках. Звук шел из спальни. Хиддлстон побежал назад в комнату. Крис громко стонал во сне, метался по постели. В тусклом свете луны было видно, как его кожа блестит от пота. Мужчина что-то глухо пробормотал — Том не разобрал слов — и вдруг негромко вскрикнул, вскинулся, взмахнул рукой. В ту же секунду Томас оказался рядом. - Крис! - позвал он, прикоснулся к потному лбу, убирая прочь прилипшие светлые пряди, тихонько подул на лицо, как бывало делала его мама, если маленькому Томми снился страшный сон. Хемсворт поморщился, но не проснулся. Только стонал тяжело. - Крис, проснись! - произнес Хиддлстон уже громче. - Это просто кошмар! Все хорошо! И он лег рядом, обхватывая мужчину поперек груди рукой. Прижавшись носом к основанию шеи, Том прикоснулся к разгоряченной коже, чувствуя, какая она сейчас соленая. - Криииис! - не переставал он звать Хемсворта. - Крис! Ты сейчас не там! Ты здесь, со мной! - Что?! - наконец-то пожарный вынырнул из кошмарных сновидений. - Что? Я… Ты?… Он таращился на Томаса, как будто не узнавал его. Хиддлстон хотел было обидеться, да не стал. После таких кошмаров и мать родную не признаешь сразу. - Это я, Том! - тихо прошептал он и успокаивающе провел кончиками пальцев по взмокшей груди. - Все хорошо, Крис. Тебе приснился кошмар. Это только сон! - Пфффф! - с этим звуком поднявший было голову Хемсворт вновь уронил ее на подушки и прижал ладонью пальцы Тома к своей груди. - Малыш, прости, я разбудил тебя. - Ничего, - покачал головой Хиддлстон, - я не спал. - Извини, - повторил Крис, приподнимаясь на локтях, - извини, я… Мне нужно в душ. - Конечно — Том пододвинулся, позволяя мужчине встать с кровати. Не говоря больше ни слова, австралиец вышел из спальни, оставив Тома одного. Молодой человек услышал звук льющейся воды — это Крис встал под душ — и вновь испустил тяжелый вздох. Как бы ему хотелось помочь, снять воспоминание о ночном кошмаре! Интересно, как часто они приходят? "Ну нет! - вдруг полный какой-то неясной пока решимости Хиддлстон подумал про себя. - Нет, пока я здесь, никаких кошмаров." И если он не сможет ни узнать получше Хемсворта, ни разделить с ним радость празднования того же дня рождения, да вообще не факт, что они еще раз разделят постель, то хотя бы успокоить мужчину он в состоянии. Пройдя на кухню, Том заварил чай. Простой чай — пусть такую малость, но большего он сейчас сделать не сможет. И когда Крис вышел из ванной, Томас заставил его выпить целую кружку. - Расскажи мне! - потребовал Том, когда Хемсворт отставил в сторону пустую чашку. - Томми, незачем… - попробовал было съехать с неприятной темы Крис. Его удивляло, зачем это случайный — ведь случайный же? Он же скоро уедет — любовник проявляет вдруг такую заботу. Надо же — разбудил, вырвал из страшного сна, начал успокаивать. Теперь вот чаем отпаивает. Смотрит так… Как будто ему не все равно, вот как смотрит. "Надо было бы выставить его после того, как все закончилось", — подумал Крис. Ни к чему это. Еще привыкнешь. К этому вот нежному мальчишке привыкнешь. К его тонким пальцам, которые ласково убирают потные пряди волос со лба, к тому, что после тебя напоят горячим чаем и посмотрят вот так вот этими странными хризолитовыми глазами. Чудо, а не глаза! В такие смотреться хочется всю жизнь. А у них сколько? Несколько ночей? - Расскажи! - настойчиво повторил Томас, даже кулачком по коленке ударил. - Говорят, когда перескажешь свой кошмар, он перестанет тебя мучить. - Да я не мучаюсь, - пожал плечами Хемсворт. - Ага, я вижу! - нахохлился, как воробышек, Том. - Хорошо, я расскажу, - согласился Крис, а Томас, подложив ему под спину подушки, сам устроился рядом, снова обнял поперек груди, опять прижался губами к горячей шее, да так и замер, внимательно слушая, впитывая в себя слова. Крису снился Маллакут. Часто, почти что каждую неделю. В другие ночи он спал, не видя сны. Но раз в семь дней ему снился Маллакут. Тогда жители юго-восточной части страны, гонимые лесными пожарами, стремились к морскому побережью. Там, в маленьком городке, Крис занимался тем, что помогал береговой охране эвакуировать людей по морю. Они уже даже не пытались спасти леса — так, как полыхало под Маллакутом, не горело нигде. Огромные эвкалипты сгорают мгновенно — их листва, вспыхнув, пылает, словно огненный шар. Быстро. Беспощадно. Крис и его люди пытались внести хотя бы какой-нибудь порядок в тот хаос, с которым столкнулись жители страны. В беспорядочной панике бежали люди к причалу и прыгали — хорошо если в лодки — а бывало что прямо в воду. Хемсворту, да и другим спасателям не удавалось даже поесть, не говоря уж о полноценном отдыхе. Лишь бы вывезти людей. Крис помнил небо. Страшное, огненно-красное небо над Маллакутом. И выедающий глаза дым. В этом аду погибло двенадцать мирных жителей и трое пожарных. Он появился внезапно. Просто вырос вдруг перед Крисом. Этот мужчина, так похожий на покойного Николаса. Одно лицо, если не всматриваться в детали. От пережитого ужаса этот человек ничего не говорил. Только смотрел с надеждой. Увидев практически воскресшего мужа, Хемсворт подумал, что вот оно — его безумие. Что никогда он больше не станет нормальным. После того, как увидел Ника под красным небом маленького курортного городка, объятого пожарами. И только резкий толчок от напарника — Не спать, Хемсворт! - вывел его из ступора. Он помог мужчине забраться в лодку и оттолкнул ее от причала, махнув рукой гребцам. Крис долго потом смотрел вслед удаляющейся лодке. Умом понимая, что не может такого быть. Не может его Ник быть живым. Но так хотелось верить в то, что сейчас он, живой, только напуганный, уплывает от другого пожара. Раз уж ему не удалось спастись от одного. - Не нужно писать об этом в своей статье, - попросил Хемсворт Тома, закончив рассказ. Хиддлстон замотал головой, потерся носом о шею и только обнял еще крепче. - Не буду. Обещаю, - тихо произнес он, - а ты обещай, что остаток ночи спокойно поспишь. - Если ты будешь вот так лежать со мной рядом, - ответил Крис, а Томас, хотя и не смотрел мужчине в лицо, мог бы точно сказать, что тот улыбается. - Я никуда не уйду, - заверил его Хиддлстон, - я буду рядом. Через несколько минут он услышал ровное дыхание Криса — мужчина вновь заснул. И, убаюканный этим спокойным дыханием, Том сам провалился в сон. Засыпая, он представил перед собой лицо Николаса — таким, каким запомнил его на фотографии в пожарной части. - Отпусти его! - попросил Томас воображаемого супруга Хемсворта. - Пожалуйста, пусть его больше не тревожат кошмары!