V – значит везде ебаные зомби

Часть 3. Мо Жань просыпается среди ночи от тычка в бок. — Эй, опять толкаешься, — сонно бормочет он. За столько лет, проведённых вместе, он уже почти к этому привык. Его Ваньнин любит во сне сложить на него руки и ноги, и в целом обычно ведёт себя как король кровати. Не специально, конечно, и вообще Мо Жань не жалуется, это даже умиляет. Обычно собранный и строгий, во сне Чу Ваньнин расслабляется. Доверяет ему, значит. Даже сейчас. Мо Жань почти было засыпает обратно, как ему снова прилетает рукой. Возмутиться он не успевает – слышит стон. Он мгновенно выпрямляется и тревожно нависает над Чу Ваньнином: у того недовольно сведены брови, он снова стонет, не просыпаясь. Опять мучают кошмары. «Прости, сокровище, придётся тебя разбудить», – про себя извиняется Мо Жань и тормошит Чу Ваньнина. Тот резко открывает глаза, видно, что не может сразу понять, где он и что происходит. — Шшш, всё хорошо, тебе приснился плохой сон, — успокаивающе шепчет Мо Жань и гладит по спине. — Ты в безопасности, я тут, рядом, всё хорошо. — Долго я спал? — наконец приходит в себя Чу Ваньнин. — Я сам вырубился. Судя по всему, сейчас уже утро. Ну, наверное, из-за этого тумана хрен разберёшь. Как ты себя чувствуешь? — Мо Жань трогает ему лоб и облегчённо выдыхает – может быть, небольшая температура и есть, но вчерашний жар ушёл. — Нормально. Уже лучше. — Вот и славно, — Мо Жаню хочется добавить, что если бы Чу Ваньнин послушался его, вот этого всего можно было бы избежать. Но он сдерживается. Вот скажет он сейчас это, а Ваньнин почувствует себя виноватым и поэтому вскинется, начнёт спорить или того хуже – замолчит. Чу Ваньнин, конечно, опасен и разрушителен в гневе – вспомнить хотя бы, что единственными, кто не боялся его доставать, были Сюэ Чжэнъюн, мадам Чжан и сам Мо Жань. Остальные за версту чуяли эту ауру «не влезай – убьёт». Первый до сих пор уверен, что Чу Ваньнин – милейший человек, вон, какой талантливый, подход просто нужен. Вторая и сама кого хочешь напугать может. Ну, а Мо Жаню поначалу было просто любопытно, а потом он втянулся. Так вот, каким бы впечатляющим ни был Чу Ваньнин, когда орёт и злится, хуже в сто раз, когда он закрывается в себе и никак не идёт на контакт. Хоть ты тресни, хоть что делай – Мо Жань всё успел уже перепробовать. И это очень бесило сначала. Обычно, если возникает какой-то конфликт, Мо Жаню нужно решить его здесь и сейчас, не оставлять на завтра. Но хрен что тут решишь, когда вторая сторона делает вид, что абонент недоступен. Особо делать с этим Мо Жань ничего не научился, проще всего не доводить. Но не всегда получается. — Ты как, сможешь ехать? — по-хорошему, им бы ещё немного тут отсидеться, чтобы Чу Ваньнину прийти в себя, но заражённые ждут. — Да, я в порядке, — Чу Ваньнин очень пытается быть убедительным, но Мо Жаня ему не провести. «Всё в порядке» в переводе с языка Чу Ваньнина на общечеловеческий значит, что не всё и не совсем в порядке, но жить можно. «Всё хорошо» – естественно всё плохо. «Всё прекрасно» – так вообще пиздец. — Поведу я, и даже не спорь. Байк поедет в кузове пока что. Потом место освободим. Чу Ваньнин ничего не говорит, но наклоняет голову, соглашаясь. Зато вместо него куда красноречивее отвечает его желудок, недовольно урча от голода. — Поедим сначала, конечно, — Мо Жань улыбается тому, как у Ваньнина краснеют кончики ушей. В каком дерьме они только друг друга ни видели, а он всё ещё умудряется смущаться. — Ты сиди, я сейчас вернусь и сам костёр разожгу. На, открой пока, — Мо Жань кидает ему на колени пару консервных банок и выходит наружу. В отдалении удачно находятся подходящие кусты, густые – самое то, чтобы отлить, наслаждаясь красотой природы этого места. Вся красота, правда, это жухлая трава, несколько облезлых деревьев и те самые кусты. Ночью это не так бросалось в глаза, да и сейчас из-за тумана видимость не очень, но вокруг складов практически ничего нет, как будто они на пустырь заехали. Мо Жаню становится неуютно. Это место со всех сторон отлично просматривается, они как на ладони. Лучше бы убраться отсюда поскорей. Он подходит к кустам и уже собирается расстегнуть ширинку, как раздаётся резкий и непонятный хруст. Как будто ветку сломали. Или кость. Мо Жань вздрагивает от этого звука и тут же осторожно тянется к поясу за ножом. Шаг за шагом аккуратно, стараясь не шуметь, он обходит кусты по кругу. Но никого не находит. Странно, не послышалось же ему? Может, заяц пробежал или другая зверюшка какая? Мо Жань облегчённо выдыхает – и тут его сбивают с ног. Что-то выпрыгивает из глубины кустов – притаилось там, скрытое ветками. Падает Мо Жань неудачно, так сильно ударяясь спиной о твёрдую землю, что из него выбивает дух. Он приходит в себя через пару секунд, как раз вовремя, чтобы мотнуть головой и увернуться от зубов, клацающих рядом с ухом. В нос тут же бьёт сладковатый, удушающий запах гниющей плоти. Обычно зомби издалека можно учуять, но этот, видимо, недавно сдох и ещё не успел настолько разложиться, чтобы за несколько метров ароматом сшибало. Ножом бы в него ткнуть, чтобы выиграть время и достать пистолет, вот только нож Мо Жань выронил в падении, не ожидая такой подставы. Он удерживает одной рукой эту тварь, отталкивая от себя, не позволяя добраться до горла, а другой пытается нашарить нож, но безуспешно – пальцы впустую скребут по земле. — Да блядь! — выругавшись, Мо Жань обеими руками хватает зомби и заваливает его набок. Огромная скотина попалась, высокая, судя по всему, здоровенная и тяжёлая – больше самого Мо Жаня. И очень уж желающая отгрызть от него какой-нибудь вкусный кусочек – так активно сопротивляется. Они барахтаются, катаясь по земле, пока наконец Мо Жань, собрав все силы, одним резким движением не седлает тварь, прижимая всем своим весом сверху, чтобы не дёргалась. Та бешено вращает красными глазами и впустую щёлкает челюстью. Мо Жань умудряется разглядеть какой-то кровавый ошмёток, застрявший у твари в зубах – видимо, остаток от предыдущего обеда. Совсем не то зрелище, каким он рассчитывал насладиться этим утром. Мо Жань тянется к кобуре на поясе: — Покойся с миром и иди нахер, — он приставляет пистолет вплотную к голове зомби и, прикрыв глаза, стреляет. Тело под ним дёргается в последний раз и затихает. — Даже, сука, отлить не дают нормально! — раздражённо бросает Мо Жань поднимаясь с земли. Он отряхивается и делает несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить нервы и колотящееся сердце – всё случилось как-то слишком внезапно, да и зомби такой, с полтычка не наваляешь. Переведя дух, Мо Жань оборачивается в сторону склада: Ваньнин наверняка слышал выстрел, надо бы вернуться скорей, чтобы не волновался. Он подбирает нож и для верности раздвигает ветки, заглядывая внутрь кустов – никого нет. А вокруг больше прятаться негде особо – склады Мо Жань проверил ещё вчера. Как эта тварь вообще сюда одна забрела, зомби чаще сбиваются в стаи и передвигаются вместе одной зловонной тупорылой кучей. И ведь спрятаться ещё догадалась, при жизни, небось, это был какой-то учёный, даже в таком овощном состоянии мозгов хватило додуматься. Мо Жань возвращается к складам. Ещё издалека замечает, что Чу Ваньнин вышел наружу и стоит, прислонившись к стене. Винтовка рядом. — Зомби, — не вдаваясь в подробности, поясняет Мо Жань. — Но я с ним справился. — Да, я видел, — спокойно отвечает Чу Ваньнин. На его лице нет тревоги или волнения, даже обидно немного. Мо Жаню тут голову вообще-то могли отгрызть. — В смысле видел? И давно ты наблюдал? — Вашу возню бы только глухой не услышал, так что вроде я не особо опоздал к началу. — Просто стоял и смотрел, значит. — Я наблюдал, ты и сам справлялся. — Моя жизнь была в опасности! — притворно возмущается Мо Жань. — Ну, ты такой большой и сильный, ни секунды в тебе не сомневался, — Чу Ваньнин решает подыграть Мо Жаню, но в своём стиле. — Я бы только помешал. Мо Жань улыбается. Знает, что он вмешался бы в случае опасности. От этих мыслей теплеет в груди, и Мо Жань тянется к Чу Ваньнину, чтобы чмокнуть его в лоб. Но ему в грудь упирается рука. — Вот я сейчас не понял, — тянет Мо Жань. — Ты себя видел? Может, хоть умоешься сначала? — Чу Ваньнин произносит это беззлобно, без брезгливости. — Я оставил тебе воду, холодная, конечно, но вскипятить не успел. Ну, вообще справедливо. Мо Жань с утра не успел ещё привести себя в порядок, а потом по земле повалялся. Да и в крови неизбежно запачкался. Даже руки не вымыл, а лезет целоваться – как животное невоспитанное. Ладно, пусть Ваньнин и прав, но Мо Жаню всё равно не очень-то стыдно. Он заглядывает внутрь склада - и когда Ваньнин успел развести костёр, нет, ну какой молодец! — Ну вот зачем ты, я же сказал, вернусь и сделаю. — Я не инвалид и сам могу. Мне вправду лучше. И чем лучше Чу Ваньнин себя чувствует, тем скорее к нему возвращается привычное упрямство. Поэтому Мо Жань решает не спорить дальше, а сделать так, как ему велели. Лицо и руки отмыть не проблема, а вот с толстовкой беда. Грязь и кровь, конечно, отстираются, но сейчас бы переодеться, всё равно в пикапе валяется ещё одна. Тут ему в голову приходит шальная мысль. Мо Жань, конечно, знает, что он потрясно выглядит и в одежде, и без неё. Без неё особенно. Ещё знает, что Ваньнин сейчас на него смотрит, для этого ему необязательно даже поворачиваться, спиной чует взгляд. И поэтому Мо Жань стягивает с себя толстовку нарочито медленно. Чтобы тот всё успел рассмотреть в деталях. Не то, чтобы Чу Ваньнин что-то из этого раньше не видел, конечно, но никогда не мешает напомнить, как ему с Мо Жанем повезло. Кожа тут же покрывается мурашками от холода, и Мо Жань едва удерживается, чтобы не поёжиться – весь образ порушит, а надо соответствовать. Не менее медленно, смакуя каждое движение, он льёт воду себе на руки и плечи, растирая их ладонью. Даже голову решается облить, чтобы потом эффектно, как он считает, встряхнуть головой, брызгая вокруг каплями. Жаль только, что холодно, и особо долго не покрасуешься, но Мо Жань решает, что и этого вполне достаточно. И правда, закончив с внезапным представлением для единственного зрителя, он наконец поворачивается и убеждается, что Чу Ваньнин неотрывно на него смотрит. По лицу особо эмоции не считать, но Мо Жань всё равно собой невероятно доволен и идёт вперёд – за толстовкой и заслуженной наградой. На этот раз Чу Ваньнин не может придумать отговорку и позволяет себя поцеловать. Поцелуй выходит долгим, чувственным, Мо Жань сжимает своего Ваньнина в руках, вкладывая в этот жест всё – от тревоги вчерашнего дня до радости, что всё хорошо, ему лучше, он в порядке, он здесь рядом. — Ты так и собираешься ходить? — спрашивает Чу Ваньнин, когда Мо Жань наконец выпускает его из объятий. Не самое романтичное, конечно, что ты ожидаешь услышать, но в этом весь Чу Ваньнин. — Я как раз шёл переодеваться, а тут ты стоишь. Красивый такой. Мой. Я разве мог мимо просто пройти? — Мо Жань улыбается. Чу Ваньнин до сих пор не привык к комплиментам и постоянно смущается, когда ему говорят что-то подобное. Вот и сейчас щёки снова розовеют, но вслух он не отвечает ничего, только фыркает. Да и не надо, Мо Жань и без того всё знает. Чу Ваньнину прекрасно даются разговоры о чём угодно на свете – он начитанный, может почти любую беседу поддержать при желании – но не разговоры о чувствах. А вот отчитать, подколоть, выразить недовольство – это пожалуйста. Мо Жань к этому быстро привык, в конце концов он болтлив за них обоих, и его всё устраивает. Их обоих всё устраивает. Сменив толстовку, Мо Жань берётся за их нехитрый завтрак. Это сейчас он наученный и вскрывает консервную банку, прежде чем пихнуть её в костёр. Ну, кто мог знать, что иначе она с высоким шансом может взорваться? Хотя Чу Ваньнин знал, но не успел Мо Жаня остановить. Хорошо хоть, рядом никого не было, никто не пострадал особо – только едой всё забрызгало вокруг, ну и они остались без обеда. В общем, лучше проткнуть банку пару раз ножом – так и пепел не попадёт, и безопасно. Еда в банке выглядит не особо привлекательно, и вообще консервы за столько времени порядком надоели, но выбирать особо не из чего, их удобнее всего взять с собой. В дороге еда совсем скудная, в Гу Юэе кормят получше – там и кухня есть, даже с поваром. Не ресторан, но хорошо. Раньше Мо Жань любил вкусно поесть, часто ходил по всяким заведениям, любил находить новые места и пробовать необычное. Да он и сам готовил неплохо. Но обо всём этом сейчас уже пришлось забыть. Сыт – и заебись, а уж что ты там именно ешь, не так важно. А когда получается находить что-то вкусное, Мо Жань всегда отдаёт это Ваньнину. — Ты готов? Поедем? — быстро расправившись со своей едой, Мо Жань ждёт теперь, пока доест Ваньнин. Он всегда ест не спеша, очень аккуратно, если, конечно, позволяет ситуация. — Точно сможешь, можем подождать ещё немного? — В очередной раз повторяю: я в порядке и не разваливаюсь. Спросишь ещё раз – я в тебя чем-нибудь кину. — Понял, принял, замолкаю. — Мо Жань тут же послушно соглашается. Он ведь и правда кинуть может. В Мо Жаня пару раз уже прилетало: ручка, бутылка для воды, к счастью, пустая, грецкий орех. С последним получилось случайно: Чу Ваньнин никак не мог его расколоть и в сердцах отшвырнул, а Мо Жань именно в этот момент неудачно зашёл на кухню. Он был в другом городе и должен был приехать завтра – ровно в свой день рождения. Так вышло совершенно случайно: клиент решил вернуться в Шанхай пораньше. Ваньнина Мо Жань не предупредил и дверь квартиры открыл тихонько – хотел сделать ему сюрприз. А Ваньнин, как оказалось, решил сделать сюрприз ему самому - приготовить торт к празднику. С орехами – как Мо Жань любит. Орехом-то он по лбу и получил. Несильно, да и Мо Жань скорее рад был: увидеть Ваньнина в фартуке, извозившегося в муке – в муке вообще было всё вокруг – ради этого он был готов вынести и десять орехов в лоб. — Я готов, — Чу Ваньнин встаёт и начинает собирать вещи. Аккуратно сворачивает спальник, а брезент отряхнуть ему помогает Мо Жань. Они садятся в машину – Чу Ваньнин на пассажирское сиденье рядом с водителем – и трогаются. Дальше дорога не приносит им никаких других неожиданностей. Картинка за окном не меняется, однообразная и унылая: деревья, деревья, деревья, уже жёлтые, порядком облетевшие. Мо Жаню не нравится это время года – всё сереет, хиреет и как будто умирает. Смерти вокруг хватает и без этого. Даже зомби кромсать и то приятнее под солнышком, как-то быстрее оно выходит, бодрее, задорнее. Чтобы как-то разбавить обстановку, он копается в бардачке и находит там флэшку. Плейлист он сам составлял, но с пожеланиями и корректировками Чу Ваньнина, конечно. Сошлись на том, что это должен быть не рэп и не метал, а ещё никаких слезливых песен. Мо Жань включает магнитолу, и салон наполняется приятной, ненавязчивой музыкой. Как и любую другую песню с этой флэшки, эту Мо Жань уже почти наизусть выучил, столько раз слушал. Американская, что-то про пассажира – её как раз Ваньнин выбирал. В ночи они делают остановку ненадолго, чтобы Мо Жань немного поспал – он наотрез отказался пускать за руль Чу Ваньнина. Спать ложатся прямо в машине, пикап просторный, вдвоём удобно, и места хватает вытянуться. Устроившись на боку, Мо Жань обнимает Ваньнина, вжимаясь в него всем телом, и утыкается носом в затылок, слегка втягивая ноздрями воздух. Он как в той жиже не купался – Мо Жань чувствует запах пота, терпкий и кисловатый, но основной – тот, который ему так нравится. Запах Ваньнина сложно описать одним словом, но он родной, такой знакомый. Убаюканный им, Мо Жань вырубается. Чу Ваньнин, который то и дело проваливался в сон в дороге, ночью просто лежит с открытыми глазами. Мо Жань замечает это, проснувшись от шума – мотор, вдалеке, все спокойно, можно дальше спать. До пункта назначения они добираются на следующее утро. Городок, в котором они должны забрать заражённых, с виду не очень большой, скорее посёлок. Не видно ни одного дома выше 20 этажей. Старые, потрёпанные панельки, частично обрушившиеся – восстанавливать сейчас никто не будет уже. На въезде в город Мо Жань и Чу Ваньнин надевают респираторы – так надёжнее, мало ли что. Вокруг, впрочем, почти никого нет, только редкие прохожие встречаются. — Интересно, это сейчас просто рано или всех настолько тут выкосило? — комментирует пустынные улицы Мо Жань. — Кто его разберёт, — отзывается Чу Ваньнин. — Смотри, еще два перекрёстка езжай прямо, а на третьем поворачивай направо. Нужный нам дом значится как невысокий и светло-серый, — он достал из бардачка карту и теперь сверяется с ней. — Окей. Завернув, Мо Жань ждёт дальнейших указаний: — Они тут все невысокие и серые. Какой из них наш? — Подъедь поближе, отсюда не разобрать номер, — Чу Ваньнин чуть прищуривается. — Пятнадцатый, семнадцатый… Вот, следующий наш. Мо Жань останавливается рядом с нужным зданием. С виду он выглядит немного приличнее остальных: все окна и фасад целы, краска не облупилась. — А этаж? — Последний. — Лифт, конечно, работать не будет, — притворно ворчит Мо Жань и оглядывает дом – да, топать высоковато. Бодрящее утреннее кардио. В одном из окон повыше – этаж шестой или седьмой – Мо Жань замечает фигуру в окне, которая быстро прячется в глубине квартиры. По виду ребёнок. — Ладно, пойдём. Раньше начнём, раньше закончим. Мо Жань достаёт из машины пару респираторов попроще – для заражённых. Их там двое ждёт, по идее. Проверяет магазин пистолета – одного не хватает, того, на залётного вчерашнего зомби потраченного. Дозаряжает его на всякий случай. Чу Ваньнин берёт с собой винтовку – в помещении она, конечно, не особо полезна, но не оставлять же здесь, и они заходят в дом. Первые десять лестничных пролётов Мо Жань преодолевает быстро, почти бегом. Следующие три он проходит тоже легко, но дальше замедляется. Переводит взгляд на табличку – 8. Впереди ещё много, а он уже подзаебался. Зато Ваньнин, кажется, совсем не напрягается, даже дыхание не сбилось. — Как ты это делаешь? — бормочет себе под нос Мо Жань. Последние ступеньки даются ему особенно нелегко, и он останавливается – надо отдышаться. — Ненавижу лестницы, — почти стонет Мо Жань. — Вот обязательно было им забираться так высоко. — И не по таким ходили. Скажи спасибо, что тут нет небоскрёбов, — отвечает Чу Ваньнин. Он всё ещё выглядит бодро, как будто только что не карабкался вместе с Мо Жанем вверх по этой чёртовой лестнице. Обидно даже – Мо Жань-то считает себя выносливее. — Вот уж спасибо. Ладно, идём дальше. Мо Жань распахивает дверь в коридор – длинный и пустынный, снова ни одной живой души. Тут светло – с потолка светит тусклая лампочка. Явно этот этаж более обжитый. Они проходят внутрь.