V – значит везде ебаные зомби

В коридоре пахнет сыростью. Даже через респиратор пробивается, это ж как там на самом деле должно вонять. Однажды квартиру Мо Жаня затопили соседи сверху, и даже спустя пару недель влажный и немного горьковатый запах ещё ощущался в ней, как бы активно он ни проветривал. Поэтому, едва он заходит внутрь, в голову сразу приходят эти воспоминания. Домом давно не занимаются нормально, наверняка, после дождей – в этом регионе они особенно сильные, – крыша подтекает регулярно, но никто её не чинит. Затхлый рай для плесени – её видно на стенах и по углам. На части дверей почему-то нет табличек, кое-где цифры написаны вручную на дощечках. Пока они идут вперёд в поисках нужной, Мо Жань заглядывает в те квартиры, двери в которые не закрыты – находятся и такие. Внутри одной явно кто-то недавно жил - всё покрыто толстым слоем пыли, выглядит так, будто жильцы в спешке всё бросили и куда-то уехали. Может, так и было, люди в панике из-за вируса срываются с насиженных мест и уезжают поглубже в леса, горы и прочие отдалённые места. Это иронично, в прошлое время все, наоборот, стремились переехать из деревень в небольшие города, а из небольших – в города покрупнее и оттуда уже в мегаполисы. Вирус всё поменял, и многие пытаются и сейчас найти уединение и жить подальше от других людей. — Нашёл, — раздаётся из коридора голос Ваньнина. Мо Жань подходит к нему: — Ну, надеюсь, тут ещё есть, кому нас ждать, — вздыхает он, и тут же собирается, становясь предельно серьёзным. — Я первый, а ты сзади, будь начеку, если что. На всякий случай. Чу Ваньнин закатывает глаза в ответ, но коротко кивает. Мо Жань тыкает в звонок у двери, он не срабатывает. Он нажимает его ещё раз, и ещё, посильнее. — Интересно, тут вообще хоть что-нибудь работает, — бормочет он и стучит в дверь. На стук, впрочем, тоже никто не отвечает. Дёргает ручку – заперто. «Передохли они там все уже, что ли», – Мо Жань не произносит это вслух, но по нахмуренному взгляду Ваньнина видно, что он думает о том же самом. Неприятно, конечно, но такое случается. Уже бывало, что они приезжали поздно, или людей V сжирал слишком быстро. И если всё так, внутри их может ждать неприятный сюрприз. Мо Жань вздыхает и пожимает плечами, словно говоря Чу Ваньнину: «Ну, что поделать», – и жестом просит его отойти чуть в сторону, чтобы не задеть. Сам же встаёт поудобнее, упирается рукой в стену и с силой ударяет ногой рядом с замком. Спасибо неубиваемым жёстким ботинкам – в них удар почти не ощущается. С первого раза дверь не поддаётся, но материал хлипкий, и после десятка таких же удаётся наконец выбить замок. Пришлось пошуметь, и если внутри их и правда ждут зомби, Мо Жань явно привлёк внимание. Он делает пару глубоких вдохов и выдохов – выбить дверь не так-то просто. Это в боевиках показывают, как крутые парни с разбегу выламывают её плечом. Мо Жань по незнанию однажды так попытался и едва не заработал вывих. Зато инструктор над ним тогда поржал на славу, сочувственно, но поржал. Похлопал по плечу. По больному. Сказал, все новички пытаются изобразить как в кино сначала. Мо Жань урок понял, больше таких экспериментов не повторял. Мо Жань осторожно заглядывает внутрь. На вид ничего необычного, квартира как квартира. Обстановка, конечно, скромная. Дверь ведёт сразу же в относительно просторную комнату, как гостиная. Посередине комнаты потрёпаный диван, кое-где слезла обивка под кожу. Сбоку стол, даже скатертью накрытый, и пара стульев. У противоположной стены большой и неуклюжий сервант, в котором раньше обычного хранили чайные сервизы, только он пустой. Тут явно живут небогатые люди. «Или жили», – думает Мо Жань про себя. Скромно, но чистенько. Кажется, недавно прибирались – не видно пыли и мусора, ничего нигде не валяется, удивительно даже. В квартире всё тот же влажный запах, что и в коридоре, но внутри он меньше чувствуется. Тут даже прятаться негде, и Мо Жань идёт дальше. Толкает одну из дверей наугад, ту, что поближе. Следующая комната тоже пустая. Во всех смыслах – ни людей, ни зомби, даже мебели особо нет. Возле стены шкаф, опять пустой, а рядом с окном пара кресел. Вообще даже удивительно, для небогатых людей квартира великовата. Внутри этой комнаты ещё одна дверь. Мо Жань немного медлит, прежде чем открыть её. По-хорошему, он хоть сейчас и старался двигаться без лишних звуков, в начале сильно пошумел, зомби должны были уже выползти им навстречу, как ему кажется. Всегда есть шанс, что эти люди покончили с собой, испугавшись болезни, успели прежде, чем их доконал вирус. И тогда за дверью два трупа, что уже привычное зрелище, но всё ещё не из приятных. Мо Жань пытается принюхаться, но один хер с этой штукой на лице ничего особо не учуешь. Если они, конечно, не сто лет там, как отъехали. Он оборачивается к Чу Ваньнину. Тот поднимает брови, словно спрашивая, чего он медлит: «Что-то не так?» Мо Жань качает головой, глубоко вздыхает, собираясь, и наконец открывает дверь. Комната наполнена мягким дневным светом, свободно проникающим сквозь окно без штор. Внутри стоит кровать. А на кровати лежат два человека, оба неподвижны. Мужчина и женщина. «Блядь», – Мо Жань хотел бы, чтобы его догадка была неверна. Но, кажется, увы. Он подходит ближе, чтобы в этом убедиться, и вдруг замечает, что грудь одного из «трупов» равномерно поднимается и опускается. У второго, кстати, тоже. Мо Жань замирает. Они что, дышат? Как это вообще возможно? Он смотрит на Чу Ваньнина, но тот тоже в замешательстве. Взглядом показывает Мо Жаню попробовать их разбудить. Что Мо Жань и делает, аккуратно тряся мужчину за ногу. Тот мгновенно вскидывается, замечает их с Чу Ваньнином. И начинает верещать: — А-а-а! Не убивайте, не убивайте, забирайте, что хотите, но не убивайте! От криков просыпается женщина и тихонько взвизгивает. Натягивает тоненькое, местами штопанное одеяло повыше, почти до носа, хватает мужчину за руку. — Пожалуйста, мы ничего не сделали, мы всё уже отдали, у нас ничего нет, пожалуйста, правда, совсем ничего, всё отдали, не убивайте! — продолжает громогласно причитать мужчина. Он повторяет это ещё несколько раз и замолкает, вжимая голову в плечи. Они вдвоём смотрят на Мо Жаня с Чу Ваньнином как затравленные зверьки, так, наверное, добыча застывает перед хищником, когда понимает, что попалась, бежать дальше некуда. Взгляд испуганный до предела. А глаза красные. Мо Жань, немного охуевший от всей этой ситуации, решает воспользоваться паузой, чтобы объясниться: — Во-первых, не надо так орать. Во-вторых, мы не собираемся вас убивать. — Н-не будете? — неверяще тянет мужчина. — Мы от Гу Юэе, приехали за вами, — добавляет Чу Ваньнин из-за спины. — З-за нами? — Вас не предупредили? Вы же сами к ним обратились, — голос Чу Ваньнина звучит строго, а респиратор всё только усугубляет. Пожалуй, от такого тона не успокоишься. — Полторы недели назад вы связывались с Гу Юэе, так? — уточняет Мо Жань. — Да, — отвечает мужчина. — Вам ответили, что нужно ждать сопровождение? — Да. — Так вот. Это мы. Мужчина смотрит поочерёдно то на Мо Жаня, то на Чу Ваньнина, словно пытается уложить что-то в голове. — Так вы не будете нас убивать? — Нет, — терпеливо повторяет Мо Жань. Он бы даже улыбнулся в подтверждение своих слов, если бы это было видно. — Мы ждали… Мы ждали вас пару дней назад, нам сказали, что приедут через 3-4 дня, и мы решили, что уже никто не приедет. Женщина рядом согласно кивает, продолжая цепляться за одеяло. Им обоим где-то между 40 и 50, Мо Жаню вообще сходу сложно определить возраст, но выглядят примерно так. Они оба худощавы, волосы уже тронула седина. У мужчины широкое, круглое лицо, большой нос – такого человека видишь и сразу понимаешь, что он хороший, они обычно к себе легко располагают. Женщина – его полная противоположность: изящная, тоненькая, видно, что в молодости была привлекательной. Пугливая – Мо Жань замечает, что она даже немного дрожит. — Возникли непредвиденные обстоятельства, мы задержались. Вы что, не слышали, как мы ломились в дверь? — во всей ситуации Мо Жаня больше всего поражает именно это. Мужчина растерянно качает головой, будто он не понимает, о чём таком вообще ему говорят. Но внезапно его сложное выражение лица разглаживается и он, словно фокусник, достаёт что-то из ушей. — Это вот, вот поэтому! — сообщает он. Теперь настал черёд Мо Жаня удивляться. — Очень неспокойно сейчас, очень, на улицах шумят постоянно, ночью, конечно, а мы с женой плохо спим, и вот она надёргала ваты из старой игрушки, так меньше слышно, — видя непонимание в глазах, добавляет мужчина. И чихает следом пару раз, словно в подтверждение своих слов. Правда, прикрывается плечом. Мо Жань инстинктивно делает шаг назад. Спасибо, конечно, что не прямо на них, но всё равно. — Наденьте, — Чу Ваньнин кидает этим двоим респираторы. — Как вас зовут? Оба без лишних вопросов натягивают на себя респираторы. За столько лет к этим штукам давно все привыкли, но у них, видимо, не было денег на собственные. — Я Лю Мин, — отвечает мужчина. — А я Цзян Мэн, — наконец подаёт голос его жена. — Господин Лю, госпожа Цзян, — Мо Жань коротко кивает обоим и представляет их с Чу Ваньнином. — Что ты, что ты, не надо так официально, — Лю Мин трясёт головой, — можете звать нас Лю шушу и Цзян аи. Мо Жань снова кивает, соглашаясь, но улыбается про себя – вот уж вряд ли Чу Ваньнин будет называть их дядюшкой и тётушкой. — Сколько времени вам нужно, чтобы собраться? Чем раньше мы выедем, тем быстрее вас доставим, — судя по тону, Чу Ваньнин и правда не в восторге от такой перспективы. Он возвращает всех к тому, зачем они сюда, собственно, и приехали. — Да, да, конечно, — отвечает Лю Мин торопливо. — У нас совсем мало вещей, нам бы только одеться и взять кое-что. Да, дорогая? Его супруга ничего не отвечает – видимо, до сих пор потрясена внезапными гостями. — Вы сможете ехать? Какие симптомы уже? — интересуется Мо Жань. — Чихание, температуры, кажется, нет, глаза вы заметили, наверное, а так нам неплохо, сам удивляюсь, какие мы крепкие, — Лю Мин начинает выбираться из кровати, и Чу Ваньнин поспешно отворачивается. Это смешит Мо Жаня, его Ваньнин соблюдает приличия даже в такой ситуации. Они оба выходят из комнаты и идут в гостиную, давая своим подопечным возможность собраться спокойно. Мо Жан всегда их так про себя называет, тех, кого им поручают привезти – подопечные. Ну а как ещё, не живым грузом же их звать. Для него в этом нет ничего личного, например, он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что его подопечные с большой вероятностью умрут, и это, конечно, печально, но сейчас вообще мало вокруг радостного. Он не привязывается к ним, но это помогает сохранить какую-то человечность. Он так, кстати, и в работе иногда так говорил, ещё когда у дяди Сюэ был. «Охраняемое лицо», – поправлял его тогда постоянно инструктор. — Они оба славные, кажется, проблем с ними не будет, — делится мыслями Мо Жань. — У кого как. Дядя, — Чу Ваньнин ехидно выделяет это слово, — Лю, очевидно, любит поговорить. А слушать это мне. — Да ладно тебе, потерпишь. И вообще, вы же с моим дядей ладите. Мне он его чем-то напомнил. — Сюэ Чжэнъюн – другое дело. — Это почему? — Ну, во-первых, он мой работодатель. — Уже нет. — Был. А сейчас я его уважаю и без того. — Просто признай, что ты не любишь людей, — Мо Жань не упускает возможности подтрунить над Ваньнином. Всё равно тот знает, что он шутит. — Я этого не говорил, — Чу Ваньнин отвечает спокойно, и бровью не повёл. — И вообще, вот я. Я тоже шумный. — Ты – тоже другое дело. — Так, а это почему? — в глазах Мо Жаня смешинки. Он уже готовится услышать похвалы. — Не дождёшься, — отрезает Чу Ваньнин и отворачивается к окну. Так они перебрасываются ничего не значащими фразами в ожидании Лю Мина и Цзян Мэн. Их действия отработаны за время многочисленных поездок, не предвидится ничего необычного. По крайней мере, Мо Жань очень на это надеется. Через минут двадцать из-за двери, наконец, показываются их ребята. Вещей у них с собой откровенно немного – одна маленькая потрёпанная сумка. — Это всё? — кивает на неё Чу Ваньнин. — Да-да, у нас и не осталось ничего особо, всё распродали, — объясняет Лю Мин. — Ну, тогда поехали. Все четверо направляются к выходу из квартиры. Мо Жань выглядывает первым, проверяет, всё ли в порядке. В коридоре по-прежнему никого. Он показывает рукой – можно идти. Но в дверях Цзян Мэн почему-то медлит и с тоской оборачивается в сторону их спальни. — Что-то забыли? — спрашивает Мо Жань. — Нет. Всё хорошо, пойдёмте, — тихонько отвечает ему Цзян Мэн. — Это она о грядочках наших жалеет, — встревает Лю Мин. — Мы когда работу потеряли, есть совсем нечего было. Вот мы на балконе и разбили небольшой огород. Я земли натаскал, семена выменял, а моя Сяо-Мэн умудрилась их прорастить. Немного выходило, конечно, репка, да морковочка, но очень нам это помогло, очень. — Молодым людям это неинтересно, ну вот зачем ты, — дёргает мужа за рукав Цзян Мэн. — Не надоедай. — Да я разве надоедаю? Она скромная у меня очень, стесняется, когда я хвалю, — после этих слов Лю Мин снова оглушительно чихает, не замечая, как краснеет и увлечённо разглядывает пол его жена. — Нам пора, — напоминает Чу Ваньнин, идущий позади всех. — Пока в машину не сядем, будьте потише. Обратный путь по лестнице вниз гораздо приятнее и не отнимает сил вообще. Мо Жань даже успевает порадоваться, как гладко всё идёт – не иначе как награда за всю хуйню в начале. Но тут раздаётся какой-то шорох. Тремя пролётами ниже Мо Жань успевает заметить тёмную фигуру, которая тут же исчезает, громко хлопая дверью. «Наверное, кто-то из местных», – думает Мо Жань и кивает остальным: «Двигаемся дальше». Они продолжают спускаться, но у него на душе почему-то не очень спокойно. Не отпускает какое-то иррациональное и тревожное чувство. Ещё пара этажей, и он не выдерживает. От того, что он быстро сгоняет посмотреть, что там и как, ничего же не будет? — Я сейчас, — говорит он Чу Ваньнину. — Хочу кое-что проверить. Подождите меня в машине? Я потом объясню. Чу Ваньнин кивает и пропускает его. Лишних вопросов не задаёт, вот спасибо. Знает, что Мо Жань просто так хернёй страдать не станет. Мо Жань поднимается на этаж, где заметил фигуру, и заходит в коридор, сам особо не понимая, что хочет найти. Здесь всё ещё знакомый запах сырости, но к нему примешивается ещё один гнилостный, едва уловимый. Так пахнет забытая по жаре на несколько дней сковородка с остатками еды. Или трупы. Вот не зря, не зря ему показалось, что что-то не так. Ну, если здесь и правда зомби, хоть дело полезное сделает. Он замечает, что впереди одна из дверей неплотно прикрыта. «Прям как ждут меня», – усмехается Мо Жань про себя, подходя ближе, и осторожно её толкает. Дверь неприятно скрипит, от резкого звука в тишине Мо Жань невольно вздрагивает. Вместе со скрипом из квартиры вырывается поток воздуха, и не остаётся никаких сомнений, что несёт именно отсюда. Эта вонь, конечно, давно уже стал привычной – блевать от неё уже не хочется, но Мо Жань всё равно морщится. Он достаёт из кобуры пистолет и, направив его перед собой, проходит внутрь. Квартира с виду почти такая же, как та наверху: просторная комната и несколько дверей по обе стороны стены. Здесь всё ещё тихо, очень, ни единого звука, только дыхание Мо Жаня. Мо Жань уже хочет открыть одну из дверей, ту, которая по идее ведёт в спальню, как за его спиной спиной раздаётся тоненькое: — Не подходи! Мо Жань резко оборачивается. Перед ним стоит ребёнок – за дверью спрятался, надо же. Кажется, лет 7 или 8. Вид у него ну очень грозный: он отчаянно сжимает в своих ручонках какую-то палку. — Не подходи! — повторяет малыш. Голос дрожит, видно, что он боится, но он лишь крепче перехватывает ту палку. Судя по взгляду – глаза нормальные, ясные, чистые – настроен он решительно. — Тише-тише, — Мо Жань опускает пистолет и делает пару шагов вперед. — Я тебя не обижу. — он подходит ещё ближе. — Ты откуда такой здесь взялся, а? Где твои родители? Малыш ничего не отвечает, но бросает взгляд на запертую дверь. — Они там, да? А ты почему тут один? И чего хочешь меня ударить? Не бей меня, я хороший, — Мо Жань изображает максимально добродушный взгляд, настолько, насколько это вообще можно сделать в этом наморднике. Кажется, выходит достаточно убедительно, палочку малыш опускает ниже. Мо Жань обычно хорошо ладит с детьми, они его любят. Не всегда знает, как с ними правильно обращаться, конечно, особенно с маленькими – чем кормить там, как одевать, вот это всё, но ладит. Особенно с теми, кто постарше. Мо Жань садится перед ребёнком на корточки. Пожалуй, нужно начать с более простых вопросов: — Меня зовут Мо Жань. А тебя? Малыш хмурит брови, видимо, размышляя, можно ли ему доверять. И наконец отвечает: — Жэнь Чао. — Очень приятно, — Мо Жань не удерживается от улыбки, всё равно под респиратором не видно, и протягивает руку. Да, родители постарались, имя ему определённо подходит, тот еще «сверхчеловек» **. Сверхчеловечек. А-Чао – Мо Жань его уже мысленно так про себя называет – вместо того, чтобы пожать руку, нерешительно отбивает по ней ладошкой. — Так почему ты здесь один и чего хотел на меня напасть? — спрашивает Мо Жань. «А ты бы не напал, если бы в квартиру вломился какой-то незнакомый дядька в чёрном?» – думает он про себя. — Не ходи туда. Мама и папа, они…они... — малыш замолкает, а нижняя губа трясётся, словно он сейчас расплачется. Да и глаза уже вон на мокром месте. — Эй, шшш, всё хорошо, — Мо Жань осторожно гладит А-Чао по плечу. Не нужно быть гением, чтобы понять, что с его мамой и папой, сложив два и два. Но проверить всё-таки стоит. — Ты посиди здесь, хорошо? Я туда схожу, но обещаю не трогать маму и папу. Со мной не ходи, подожди меня тут. Если бы родители превратились в зомби, мальчик бы здесь вот так просто не бегал. Значит, в целом обещание получится сдержать. А-Чао кивает, и Мо Жань идёт в сторону тех комнат. Внутри тошнотворный запах гнили становится едва выносимым, а это он ещё в респираторе. Интересно, как малыш тут был всё это время и терпел? Открывая дверь в спальню, Мо Жань морально готов к тому, что его там ждёт: на кровати лежит женщина, рядом на полу валяется мужчина. Судя по виду и цвету трупов, лежат они тут пару недель как минимум. Но они мертвы – это точно. В смысле, не стали зомби. У женщины умиротворённая поза – руки сложены на груди, глаза закрыты. Как будто готовилась к смерти и ждала её. Мужчина – Мо Жань склоняется над ним – наоборот, умирал явно в агонии: лицо искажено гримасой, глаза, подёрнутые плёнкой, навыкате. И красные, конечно. Мо Жань готов поспорить, что у женщины они тоже окажутся красными. Проверять он это, конечно, не будет. Сзади раздаётся шум: это А-Чао вбегает в комнату. Он отталкивает Мо Жаня и с рёвом бросается на кровать, к маме, обнимая её, крепко вцепляется в труп ручками. Он громко, отчаянно плачет, просит маму не бросать его, повторяет это раз за разом. Он явно не обращает внимания ни на вид, ни на запах - ему просто нужна его мама. От этого зрелища мурашки бегут по коже, и Мо Жань цепенеет. Не может ни двинуться, ни взгляд отвести, и сердце больно щемит. Он всякую херню видел за эти годы, но вот такое – впервые. Он стоит так с минуту или две, пока наконец не собирается с духом. Подходит к кровати и бережно берет А-Чао на руки, разворачивая к себе, так, что малыш прячет лицо на его плече, продолжая сотрясаться от рыданий. Мо Жань не знает, что сказать, и просто уносит его из этой жуткой комнаты. В гостиной он усаживает малыша на диван и садится рядом, так, чтобы глаза оказались на одном уровне. Гладит его, пытаясь успокоить. Плач постепенно становится тише, малыш теперь просто всхлипывает. — А-Чао, твои мама и папа… — Мо Жань мнётся, пытаясь понять, как бы так получше начать разговор. — Я знаю, — тихонько отвечает ребёнок себе под нос. Что ж, это уже что-то. Объяснять ему не придётся. — У тебя ещё кто-то есть? Бабушка? Дедушка? Может быть, дядя или тётя? А-Чао отрицательно качает головой: — Мама отвела меня к тете Ван, сказала, что она теперь будет обо мне заботиться. А тетя однажды ушла и не вернулась. Я её несколько дней ждал. «И потом, видимо, прибежал сюда», – думает Мо Жань и тяжело вздыхает. Бедный пацан. Следующие слова приходят на ум быстро, он в них ни секунды не сомневается: — Хочешь поехать со мной? Познакомлю тебя со своими друзьями, они хорошие, тебе понравятся. Ты есть хочешь, наверное? Сейчас поедим. И поедем далеко-далеко. Ты когда-нибудь был на юге? Нет? Ну вот посмотришь. А ещё я покажу тебе свой мотоцикл. Последний аргумент не подводит, А-Чао смотрит на Мо Жаня заинтересованно: — У тебя есть мотоцикл? — А то! Вот такой огромный, — он разводит руки в стороны, показывая, насколько. Постепенно А-Чао поддаётся уговорам и соглашается ехать. Хрен знает, что здесь произошло, хрен знает, что ему делать с ребёнком, но Мо Жань в одном уверен точно – просто так он его тут бросать не будет. А ведь ещё объяснить все это Ваньнину. А ладно, как-нибудь по ходу разберётся. А-Чао, кажется, Мо Жань нравится – он тянет руки вверх, чтобы тот его поднял. Ну как тут отказать – он подхватывает ребёнка и уходит прочь из этой адской квартиры. Чу Ваньнин ждёт его у пикапа. Он уже накрыл кузов высоким тентом – заражённые обычно ездят там внутри, не в салоне. Судя по максимально удивлённому, охуевшему, чего уж там, взгляду, увидеть Мо Жаня с ребёнком он ожидал меньше всего. — Я всё объясню, — ещё на подходе начинает Мо Жань, спуская А-Чао с рук на землю. — Да уж пожалуйста. Они отходят в сторону. Та еще задача – объяснить, почему ты уходил один и на 5 минут, а вернулся позже и ещё с каким-то ребёнком. Но у Мо Жаня получается. В итоге. Аргументы Ваньнина такие, что не придерёшься, конечно: во-первых, они на задании, во-вторых, вокруг ебаные зомби, в-третьих, ещё и Жуфэн вечно попадается не к месту, в-четвёртых, только ребёнка им сейчас не хватало. Но они все разбиваются о слова Мо Жаня: «Идея хуевая, я понимаю, но я его тут не оставлю, кому он тут нужен». — Ну, и с кем он поедет? — сдаётся наконец Чу Ваньнин. — Нуууууу, — тянет Мо Жань делает самое невинное лицо из всех возможных – так, чтобы даже сквозь намордник было заметно. — Будешь должен, — лёд и иголки в его словах ощущаются почти физически. — Как его зовут? — Жэнь Чао. А-Чао! — зовёт Мо Жань малыша. — Это мой друг, Чу Ваньнин. Вы с ним подружитесь! Вы поедете вместе.