V – значит везде ебаные зомби

Воскресенье – лучший день недели. Охуительно прекрасный. Особенно, когда тебя никто не трогает, не говорит, что тебе немедленно нужно вставать и куда-то бежать, ты лежишь в своей кроватке смотришь какой-то там по счёту сон. Часов до одиннадцати. Или даже до двенадцати. Да хоть бы и весь день, воскресенье – только для себя любимого. И это утро не должно было стать исключением. Вчера Мо Жань неплохо так потусил со старой школьной компанией. Те, как узнали что он вернулся обратно, всё пытались его вытащить погулять, вспомнить старые-добрые. Но из-за новой работы график Мо Жаня стал плотнее, чем у президента какого-нибудь небольшого государства. Он то учился, то тренировался, то дядя Сюэ с собой постоянно таскал его на какие-то встречи, видимо, не оставляя надежду вырастить себе ещё одного преемника. В свободное же время хотелось в основном двух вещей: сдохнуть и чтобы никто не доёбывал. Можно одновременно. Но после очередного залпа голосовых сообщений от Наньгун Сы, в которых он бесконечно и очень красочно горевал, что Мо Жань «самых лучших и любимых в мире друзей» видеть не хочет («Ты что, нас разлюбил, да? Е Ванси, нет, ты видишь, что он снова пишет?»), пришлось сдаться. В ответ на своё «ОК» он получил ещё один войс с восторженными криками этих двоих, кучу смайликов, геометку: «Вот тут завтра в 8. Всех наших позвали. Сюэ Мэна тоже, ты ж не против?!» А потом наступила суббота, и, боги, как же они нажрались. Последний раз Мо Жань вот так пил на посвящении в универе, кажется, а это было несколько лет назад. Было много алкоголя, мало еды и очень весело – смешать, взболтать, и получится идеальный коктейль для огненного вечера. Добирался домой он практически наощупь, наебнулся, вроде, пару раз, пока поднимался по лестнице, и завалился спать, не раздеваясь. Ну, хоть не блевал, и на том спасибо. В пьяный сон Мо Жань проваливался с мыслями, как же охуенно, что завтра воскресенье. А наутро его будит трезвонящий телефон. Первые два звонка Мо Жань игнорирует, но на третий терпения не хватает. Уже просто интересно, что это за сука там такая настойчивая. — Доброе утро! — отвратительно бодрым голосом начинает Чу Ваньнин. — Доброе утро? Ты на время давно смотрел? — Мо Жань даже не пытается скрыть раздражение в голосе. Нет, серьёзно, какого хера. — А, точно, уже полдень. Ну, тогда добрый день. — Издеваешься, да? Утром в выходные могут звонить только мудаки и долбоебы или те, у кого что-то случилось. У тебя что-то случилось? — Да, случилось свободное время, — Чу Ваньнин пропускает наезд мимо ушей. Его спокойный тон раздражает ещё сильнее. — Но кажется, я тебя разбудил. — О, ты такой догадливый, — ехидно тянет Мо Жань. — Ладно уж, принимаю твои извинения. Чего хотел-то? — Я не извинялся. И раз ты уже проснулся, я хочу предложить провести нашу тренировку сегодня. — А? Какую? — Одну из тех, что ты обещал. Мы мало тренируемся. — Так это потому, что у тебя нет вечно времени, — ворчит Мо Жань, чувствуя, как где-то в затылке зарождается головная боль. Дело дрянь. — И вот сегодня оно как раз есть, — парирует Чу Ваньнин. — А ещё, зал никем не занят, и по плану там ничего нет. Мо Жань раздосадованно мычит. Крыть нечем, обещать он обещал. Да и теперь уже правда не уснуть. Приходится согласиться: — Ладно. Только учти, я с бодуна. — И что это значит? — Это значит, пока я не выпью два, нет, три своих утренних кофе, никакой тренировки не жди. Можешь захватить по дороге. Буду минут через 40. Чмоки! — Мо Жань не даёт возможности возмутиться или отказаться и быстро вешает трубку. И зачем только он сказал про 40 минут, они что, куда-то торопятся? Ай ладно, можно закинуться обезболом и двинуть. И надеяться, что этот гений и правда привезёт кофе. Уже в ванной Мо Жань критично осматривает себя в зеркало. Ну, в целом могло быть и хуже. Лицо не опухшее, всё ещё красивое, синяки под глазами не в счёт. Он наскоро ополаскивается и затем яростно трёт полотенцем голову, чтобы взбодриться и волосы просушить. Новая стрижка до сих пор ощущается непривычно, там, где раньше была густая шевелюра, теперь колючий ёжик в пару миллиметров. Но с выбритыми висками Мо Жаню прям пиздато, он сам в восторге. В зал он приезжает практически вовремя, всего-то с десятиминутным опозданием. Чу Ваньнин, конечно, уже ждёт его там. Он стоит спиной, рассматривая один из стендов. Там на стене очередная подборка Дяди Сюэ, он по всему офису развесил портреты сотрудников с краткой благодарственной подводкой, чтобы каждый мог собой гордиться: там и айтишники, и бухгалтеры, и телохранители, и даже клинеры – в общем реально все, кого он когда-либо за что-то хвалил. Чу Ваньнин очень увлечён фотками, судя по тому, как внимательно он их разглядывает, на нём огромные наушники – он притопывает в такт какой-то музыке и не слышит, как заходит Мо Жань. Мо Жань даже не задумывается особо, когда незамеченный подходит вплотную и, кладя руку на плечо Чу Ваньнину, произносит почти над ухом: — Бу! За что немедленно получает локтём под рёбра. Чу Ваньнин резко разворачивается на 180 градусов и сдирает с себя наушники: — Ты? — Вот тебе первый урок – всегда будь настороже, — Мо Жань потирает ушибленный бок. Откуда только силы в этом черве компьютерном столько. — Между прочим, больно. — Я говорил никогда так больше не делать, — Чу Ваньнин раздражён, и от гнева у него смешно раздуваются ноздри. — И если ты даже это не можешь запомнить… — Ладно-ладно, — перебивает его Мо Жань и поднимает руки. — Сдаюсь. Не бузи, я же пошутил. Он озирается по сторонам. — Эй, а где мой кофе? — Не заслужил, — отрезает Чу Ваньнин и смотрит на него недовольно с полминуты. Затем вздыхает и кивает в сторону противоположного угла. — Вон. Возьми. Там на полу действительно стоит кофе, а стаканчиков действительно три, как Мо Жань и заказывал. Ну и чудеса. — Ооо, благослови тебя боги, за хороший кофе я готов и отсосать сейчас, — Мо Жань запинается, замечая что-то похожее на панику во взгляде Чу Ваньнина. — Я шучу. Спасибо, говорю. — Пожалуйста. Я не знал, какой ты любишь, поэтому один с сахаром, один – без, и ещё один с молоком. — И так, и так огонь, — Мо Жань цапает один из стаканчиков наугад, прихлёбывает и довольно мычит. — Потрясающе. Хочешь? — он протягивает кофе Чу Ваньнину. — Пей, — тот качает головой. — И давай начинать. — Ты в этом будешь? — Мо Жань окидывает Чу Ваньнина взглядом с головы до ног. На нём светло-голубые джинсы (ну хоть не в обтяжку, уже хорошо) и футболка с забавным лохматыми чуваком из «Звёздных войн», который ещё рычит смешно. Как там его… — А что не так? — Чу Ваньнин выглядит озадаченным. — Ну, в джинсах ты нормально двигаться не сможешь, но сейчас сойдёт, в следующий раз штаны спортивные захвати, типа моих. Сам Мо Жань, не глядя, выудил из шкафа одни из бесконечного количества чёрных спортивных штанов и чёрную же майку без рукавов. Он любит их, потому что объективно, когда у тебя такие руки и плечи, скрывать их грешновато. Да и в целом, удобно, опять же. — Хорошо, — Чу Ваньнин отвечает так серьёзно, что хочется рассмеяться. Мо Жань не сомневается даже, что он к выбору штанов тщательно подойдёт, отзывы почитает, за и против взвесит, ну или как там обычно такие гении всё выбирают. В его представлении именно так. — Ладненько, — Мо Жань приканчивает уже второй кофе, первый он едва ли не залпом выпил. — В принципе, я сейчас себя ощущаю больше человеком, чем 10 минут назад. Готов? — А что надо делать? — Сначала помоги мне с этим, — Мо Жань тащит два мата, лежащих у стены, на середину зала. — Захвати вон ещё те два. Чу Ваньнин просьбу послушно выполняет, складывая маты рядом, и застывает в ожидании дальнейших указаний. — Ты раньше учился рукопашке? — Нууу. — А как ты тогда прошлые зачёты сдавал? — Нуууууу, — снова тянет Чу Ваньнин. Ему явно не хочется признаваться вслух. — Понятно. Окей, без проблем, начнём с азов. Ты что-то вообще об этом знаешь? — Не бить по коленям. Не бить по горлу. Ниже пояса тоже не бить. — Это ты где вычитал, гений? В интернете? Ладно, вот это всё сразу забываем. В обычной драке на улице всем до пизды какие-либо правила. Представь, что ты один на один против стаи собак, которой только и надо, что тебя разорвать и вцепиться в горло. С собаками нечего расшаркиваться, вообще целься в пах всегда, мой тебе совет. Да посильнее, так, чтобы яйца звенели. — Мо Жань дожидается кивка Чу Ваньнина и продолжает. — Но для начала нужно размяться. Смотри за мной и повторяй. Минут 10 они тратят на разминку. Чу Ваньнин безропотно и очень сосредоточенно повторяет всё за Мо Жанем, впитывает каждое слово и неотрывно следит за тем, что тот делает. Вообще, интересно смотреть, как он преображается, когда дело касается обучения. Неважно, учит он сам или учится у другого, Чу Ваньнин собирается, всегда очень внимательно слушает, объясняет доходчиво, не язвит как обычно. Препод из него хороший, Мо Жань уже это понял, ученик, оказывается, в целом тоже. — Окей, размялись, едем дальше. Основные стойки ты изучал, наверное? — Вот так? — Чу Ваньнин сжимает руки в локтях, принимая оборонительную позицию. Как умеет. — Ну, почти. Ногу правую выставь вперёд. Не стой на прямых, они должны быть чуть согнуты. — Мо Жань подходит ближе и поправляет Чу Ваньнина – хлопает по коленке. — Сильнее. Ага, вот так. Подбородок держи ниже, он всегда должен быть руками прикрыт. Чу Ваньнин старается изо всех сил, и это приносит свои плоды – Мо Жань всё реже его поправляет и всё чаще одобрительно кивает. Он показывает, как правильно наносить и блокировать удары, как ставить ноги и поворачивать корпус. Чу Ваньнин почти на каждое движение просит объяснение: а почему так, а зачем это. Поначалу Мо Жаня эти вопросы удивляют и самую малость раздражают, выглядит это всё как попытка доебаться, но в тоне Чу Ваньнина нет и намёка на издевку. Видимо, ему нужно уложить всё в голове, разложить по полочкам, и тогда выходит гораздо лучше, быстро врубается. Ну, а Мо Жаню в таком случае несложно быть терпеливее. Спустя час таких упражнений Чу Ваньнин выглядит немного вымотанным. Он может быть неряшлив во всём, что касается пространства вокруг него – проливать кофе, разбрасывать фантики, в принципе копить кучу мусора на своём столе, но к его собственному внешнему виду обычно не придраться. Хоть бы синяки под глазами были что ли, а то всегда так чистенько и аккуратно, что его хочется растрепать. Расшевелить. Что-то хоть сделать. И сейчас Мо Жань с каким-то удовлетворением отмечает выбившиеся из хвоста волосы, которые Чу Ваньнин то и дело заправляет на ухо, его взмокший лоб и раскрасневшееся лицо. Тут в голову Мо Жаня приходит ещё одна светлая мысль: — Окей. Теперь ты готов. — К чему? — Чу Ваньнин дышит прерывисто, запыхался, надо же. — К тому, чтобы применить всё это на практике, конечно. Ударь меня! — Мо Жань улыбается и принимает защитную стойку. — Но… — Давай, не ссы. Я тебя сильно бить не буду, обещаю. На это заявление Чу Ваньнин ничего не отвечает, хмурится, в глазах появляется знакомое выражение лица «не влезай, убьёт». Он сжимает руки в кулаках. — Давай, как я тебя учил, — подбадривает его Мо Жань. Чу Ваньнин делает осторожный шаг вперёд. Затем ещё один. И бьёт, пытаясь нанести удар справа, но к этому Мо Жань готов. Он перехватывает руку и выкручивает ему за спину. — Как предсказуемо, — Мо Жань дёргает Ваньнина на себя, прижимая к груди, и тот вскрикивает. — Если противник знает твой следующий ход, ты, считай, уже проиграл. — Сам сказал тебя ударить! — недовольно шипит Чу Ваньнин и брыкается, пытаясь вырваться из захвата. — Отпусти. Мо Жань просьбу игнорирует и лишь крепче сжимает его запястье, чувствуя, как под пальцами часто-часто бьётся пульс. Забавно, ручка у Чу Ваньнина такая тоненькая. И вообще, этот гений вблизи оказывается гораздо меньше самого Мо Жаня. Издалека он аурой своей охуенности давит, что ли. А сейчас едва достаёт затылком ему до подбородка. Чу Ваньнин кажется хрупким, но вырывается от души, сила в нём есть, а так по виду и не скажешь. Мо Жань окидывает его взглядом сверху: узкие плечи и талия, из ворота футболки торчат позвоночные косточки, острые, как и весь Ваньнин в целом. Да уж, девушке его явно повезёт – пока обнимешь, вся обрежешься. Или парню. Кто ему там больше нравится? Тут Мо Жань замечает родинку у Чу Ваньнина на шее, рядом с линией роста волос. Прямо за раскрасневшимся ушком. Он неосознанно наклоняется ближе, чтобы получше её рассмотреть, и улавливает какой-то цветочный аромат, смешанный с запахом пота. Обычно мужской парфюм другой, этот больше напоминает духи его бывших девушек. И то те постоянно выливали на себя по ощущениям минимум половину флакона, а этот запах не резкий, мягкий скорее, едва заметный. А вообще, после таких физических нагрузок от Чу Ваньнина не цветами должно пахнуть. Странно. Мо Жань втягивает носом воздух и невольно облизывает губы. — Отпусти! — снова повторяет Чу Ваньнин и с силой бьёт его локтём в живот. Мо Жань рвано выдыхает и скорее от неожиданности, чем от боли, выпускает его. — А вот это было неплохо, — хвалит он и тянется почесать нос. Теперь ему кажется, что рука пахнет чем-то тем же самым цветочным. — Ладно, давай ещё раз. Едва он успевает договорить, как Чу Ваньнин проводит ещё одну атаку. Не осторожную, как в прошлый раз, а резкую, стремительную. Но Мо Жань и от неё уклоняется, отвечая хуком справа. Удар приходится на предплечье – Чу Ваньнин успевает поставить блок, но всё равно морщится, ощутимо зацепило. Это Мо Жаня только раззадоривает. Удар был неслабым, но Чу Ваньнин его выдержал, значит, с этой на вид хрупкой статуэточкой можно попробовать драться больше, чем вполсилы. Они кружат по центру комнаты, то сближаясь, то разрывая дистанцию. Мо Жань атакует снова, не давая времени перевести дух, пытаясь достать его левой, но Чу Ваньнин отклоняется в сторону, да так неудачно, что удар приходится ему по лицу. Мо Жань ударяет наискось, смазано, но Чу Ваньнин всё равно отшатывается и резко оседает. — Ваньнин? — обеспокоенно окрикивает Мо Жань, даже не отсекая фамильярного обращения. Он бросается к нему, опускаясь на корточки рядом. Это его и подводит. Чу Ваньнин вдруг рычит как раненый зверь и резко бросается вперёд, сбивая Мо Жаня с ног. А потом усаживается верхом и крепко держит за плечи, прижимая к полу. — Вообще-то это было подло, — выдаёт Мо Жань потрясённо. Такой прыти он точно не ожидал. Скажи кому, что его застали врасплох, кто именно застал его врасплох, будут смеяться и не поверят. — Чтобы победить, все средства хороши. Это твои слова, — в голосе Чу Ваньнина неприкрытое ликование. — Ну-у-у-у-у, да… — Так вот, я победил! — эту фразу Чу Ваньнин произносит на выдохе практически ему в лицо, склоняясь ниже, явно очень собой довольный. А Мо Жань опять слышит тот цветочный аромат, ещё отчётливее, будто он становится тем сильнее, чем больше Чу Ваньнин распаляется. Он наклоняется так близко, что Мо Жань может разглядеть капельки пота, стекающие по его шее, и то, как двигается кадык, когда Чу Ваньнин глотает воздух, пытаясь восстановить дыхание. Выбившаяся прядка волос мокро и щекотно мажет по щеке. Мо Жань ощущает жар и приятную тяжесть навалившегося тела, а ещё – давление чужих бедёр, сжимающих его собственные. Это всё вместе с тонкими цветочными нотками туманит сознание, и против своей воли он чувствует, как к низу живота приливает кровь. — Твой одеколон… — внезапно севшим голосом тянет Мо Жань. — Что? — непонимающе произносит Чу Ваньнин. Он словно только сейчас замечает, как близко они оказались. Глаза расширяются, и Мо Жань видит, как победоносное ликование в них сменяется на что-то, больше похожее на… испуг? Чу Ваньнин резко вскакивает и едва ли не отпрыгивает в сторону от Мо Жаня, бормоча под нос извинения. — Спасибо за тренировку. На сегодня, наверное, всё, я устал, — поспешно добавляет он и начинает собираться. Отряхивается и накидывает сверху толстовку (тоже с каким-то гиковским принтом). — Хоть в душ бы сходил, — Мо Жань следит озадаченно за всеми этими метаниями. — Дома схожу, тут недалеко. — Тогда до, э-э-э… до следующего раза? Когда у тебя там время будет? — Я посмотрю и напишу. Пока! — Чу Ваньнин подхватывает рюкзак и выходит из зала. — И вот что это сейчас было? — Мо Жаню начинает казаться, что в последние недели он произносит эту фразу слишком часто. Он топает до душевой, на ходу стаскивая с себя одежду – все равно тут сейчас никого нет – делает температуру похолоднее и с довольным мычанием встаёт под струи воды, смывающие пот и остатки утреннего похмелья. Мо Жань тянется за гелем для душа и принюхивается, намыливая себя. Этот запах тоже цветочный, но он такой, будто тебя букетом роз в лицо ткнули, да ещё и повозили, химозный, ненастоящий. То ли дело тот, другой – тонкий и нежный, такой, что хочется расслышать получше, почувствовать больше, делая глубокий вдох. Он странно влиял на Мо Жаня в зале и странно влияет сейчас, от одного воспоминания мурашки по коже. Память тут же услужливо подкидывает следующее – о том, как приятно ощущалась тяжесть чужого тела, как сильно Чу Ваньнин сжимал бёдра, пытаясь удержать Мо Жаня на месте, как тонкие пальцы впивались в плечи. От этих мыслей бросает в жар, несмотря на холодный душ. Он опускает глаза ниже – на тонкие ручейки воды, стекающие вниз по подтянутому животу, на мыльные разводы на коже и на полувозбуждённый член. Ладно, он завтра подумает о том, что это значит. И вообще, от хорошей драки Мо Жань, как и от хорошего секса, никогда не отказывается, неудивительно, что эти два процесса тонко переплелись в его ассоциациях. Чу Ваньнин привлекательный, тут он даже не будет сам с собой спорить, просто он… просто. Ой, похуй. Мо Жань обхватывает член, хватает и пары движений, чтобы он встал полностью. Он начинает мягко и неторопливо, постепенно наращивая темп. Мо Жань закусывает губу. Надо подумать о чём-то отвлечённом, не связанным с Чу Ваньнином, так точно совесть успокоится. И он представляет, что вместо собственной руки его член сейчас ласкает другая, тоже с тонким запястьем и такими же тонкими длинными пальцами (как у Чу Ваньнина, блядь). Это рука чувака с параллельного потока, они встречались несколько месяцев в универе. Он всегда был таким жадным до ласки, с готовностью принимал её и так же охотно отдавал. Да, он вполне подойдёт. Мо Жань прикрывает глаза и ныряет в фантазию. Парень опускается перед ним на колени, облизывает палец и проводит влажную дорожку по всей длине члена. Затем повторяет её – уже языком, снизу вверх, и жадно лижет головку. Он притягивает Мо Жаня ближе к себе и почти полностью вбирает член в рот. Сосёт старательно, помогая себе второй рукой. Мо Жань ласково гладит его по щеке и опускает руку на затылок, направляя его так, как ему самому больше нравится, толкаясь в рот всё настойчивее. Он зарывается пальцами в волосы, но короткая стрижка как-то плавно сменяется на длинный, густой хвост – за такой очень удобно схватиться, например. Теперь Мо Жань представляет на месте того парня совсем другого человека. В дурацкой футболке с лохматым, ревущим чуваком из «Звездных войн». Мо Жань тянет за волосы, и Чу Ваньнин послушно выпускает член изо рта, поднимая взгляд, и совершенно блядски смотрит на него снизу вверх. «Мо Жань», – хрипло зовёт он и облизывает ярко-красные, чуть припухшие губы. Одна только мысль о собственном имени, произнесённом вот так, заставляет Мо Жаня содрогнуться. — Блядь, — он стонет в голос и кончает, забрызгав себе руку и живот. — Блядь, — повторяет он ещё раз и глухо стукается лбом о стенку душевой, прогоняя образ Чу Ваньнина из своей головы. Он дышит рвано и тяжело, глотает ртом воздух, но его всё равно не хватает. Все звуки вокруг заглушает бешено колотящееся сердце, но даже через них и шум воды Мо Жань слышит внезапный резкий стук, будто что-то падает. Или хлопает дверь. Он трёт запотевшее стекло, но нихрена не видно. — Здесь кто-то есть? Эй? — Мо Жань высовывает голову из кабинки. Ему никто не отвечает. Видимо, показалось. Он наскоро домывается – приходится намыливаться по новой, и чёртов запах химозных роз снова ударяет в нос. «И вот что это сейчас было?» – Мо Жань и правда произносит эту фразу слишком часто в последнее время, даже в собственных мыслях.