V – значит везде ебаные зомби

Мо Жаню нравится его мотоцикл. Нет, даже не так – он его обожает. Началось всё с какого-то фильма, который включили на вечеринке в универе, сейчас он даже названия не вспомнит. Но точно помнит, как запал тогда на главного героя. Запал во всех смыслах – он и красив был как небожитель, и невероятно крут: кожаная куртка, тёмные очки, сильный, накачанный и на байке ездил. Понты и позерство, но с тех пор в голове Мо Жаня заела эта мысль, захотелось попробовать так же. А когда он впервые сел на байк, крышу окончательно сорвало. Мо Жань тогда подумал, что вот так ощущается свобода – ветер в лицо, сердце гулко бухает в ушах в сумасшедшем ритме, все предметы вокруг расплываются, мир сужается до одной точки – тебя, несущегося вперёд на захватывающей дух скорости. Ощущения совершенно не такие, как от езды на машине – ты становишься одним целым с дорогой. Будто за рулём машины ты простой зритель, а здесь – непосредственный участник событий. Больше всего Мо Жаню нравится, что все эти чувства даже с годами как новые, каждый раз сердце заходится в радостном предвкушении. Вот и сейчас он погружается в них полностью. Ветер шумит в ушах и уносит все тревожные мысли: об увиденном в той квартире, о том, как им быть дальше, о том, что его, вероятно, не похвалят за то, что он притащит в Гу Юэе ребёнка. Из этого благостного состояния его выдёргивает проблеск фар: в боковом зеркале Мо Жань замечает, как ему сигналит Чу Ваньнин. Просит остановиться? Мо Жань съезжает на обочину. Ваньнин останавливается в паре метров от него и выходит из машины. Один. Сведённые брови и хмурый вид говорят сами за себя – он явно чем-то недоволен. Мо Жань стягивает шлем и встречает его одной из самых своих добродушных улыбок: — Всё хорошо? Что-то случилось? — Нет, всё совсем не хорошо. — Что-то с ребятами? С А-Чао? — С ними как раз всё прекрасно. Они уже нашли общий язык и теперь замечательно общаются через перегородку. Замечательно и очень громко. Уже третий час, и темы для бесед не заканчиваются, — если бы Чу Ваньнин мог бы метать молнии из глаз, он бы сейчас так и сделал, Мо Жань уверен в этом на 100%. — Так это же отлично. — А знаешь, что он делал до этого? — Догадываюсь, — Мо Жань пытается сдержать улыбку. Чу Ваньнин не замечает насмешливого комментария и продолжает: — Болтал. Со мной. Болтал, не прекращая. — Он же маленький. И я сказал ему, что вы подружитесь. Ты там небось совсем его запугал? — На первые 50 вопросов я честно отвечал и пытался быть дружелюбным. — А потом? — А потом я дал ему конфет. — Неужели те, что в бардачке сто лет валяются? Ты же сам их не ешь, хранишь, чтобы не закочились, — притворно ахает Мо Жань. Ваньнин пытался заткнуть А-Чао конфетами. Своими любимыми,не пожалел. Да он бы многое отдал, чтобы на это посмотреть. — Ну, теперь они закончились, и довольно быстро, — в голосе Чу Ваньнина проскальзывает обида, и Мо Жань мысленно клянётся себе достать где-нибудь ещё сладкого только для него одного. Раз он на такие лишения пошёл. — Тебе он всё-таки нравится, — уверенно заявляет Мо Жань. Просто обычно с теми, кто Ваньнину не нравится, он долго не церемонится. Даже если это ребёнок. — Но остановил я тебя не за этим, — тут же меняет тему разговора Чу Ваньнин. — Уже темнеет. Ты думал о том, где мы будем спать? Ехать без остановки опасно. Нет, вот эта мысль Мо Жаню точно в голову не приходила. И правда, в пикапе они все не поместятся. Даже при большом желании. Даже если Ваньнин ляжет на него сверху. Идея, кстати, заманчивая, но есть некоторые сложности. — Я успел посмотреть карту, — и когда он только вообще всё успевает? — Если мы сделаем небольшой крюк, можем остановиться в придорожной гостинице. Там и пикап есть, где оставить, с ними, — Ваньнин кивает в сторону машины, — и самим можно отдохнуть. — Если она там ещё есть, — задумчиво тянет Мо Жань. — На карте есть. Но ты, конечно, можешь спать снаружи, если тебе так больше нравится. Нет уж, этого Мо Жаню точно не хочется. Плюс, всё-таки, у них А-Чао, а так можно, конечно, было бы найти что-то типа заброшенного склада, в котором они ночевали по дороге сюда, но этот вариант лучше оставить про запас. — Окей, едем, — соглашается Мо Жань. — Покажешь дорогу? Через пару часов они добираются до места. Гостиница и правда там, и в окнах даже горит свет. То есть, в теории, там кто-то живой. Здание совсем небольшое, всего несколько этажей. Обнесено высоким забором с проволокой, видимо, от зомби. Остановит он их, разве что если там всё под напряжением. — Ну что, пойдём посмотрим? — спрашивает Мо Жань вылезающего из пикапа Ваньнина. Следом тут же высовывается Жэнь Чао: — Можно я с вами? — Подожди немного, — добродушно отвечает ему Мо Жань. — Сейчас мы всё уладим, и пойдёшь с нами. Сиди пока тут, ладно? Малыш трясёт головой, послушно соглашаясь, и Мо Жань невольно умиляется. Замечательный ребёнок, и чего Ваньнину не нравится? Посовещавшись, оружия они с собой берут по минимуму, чтобы не спугнуть хозяев ненароком. Вообще, Мо Жань обычно жопой чует, если что-то не так. И сейчас она молчит. Способ, конечно, не даёт стопроцентной гарантии, но всё равно немного успокаивает. Когда Мо Жань открывает дверь, раздаётся звон колокольчиков. Никто сейчас такие уже не вешает. Этот звук выдёргивает воспоминания из прошлого: он идёт по рынку с тетёй Ван, ей нужно найти что-то для лекарства, и они заходят в несколько лавок подряд. В них всегда полумрак, и воздух такой терпкий, переполненный самыми разными ароматами. И неизменно на двери такой колокольчик, бренчит себе переливчато. В общем, Мо Жань давно его не слышал, и сейчас немного подвисает в дверях. Чу Ваньнин кладёт ладонь ему на спину, не толкая, нет, словно этим мягким жестом спрашивая, всё ли в порядке. Мо Жань кивает, и они заходят внутрь. Помещение небольшое, больше похоже на когда-то обычный жилой дом, из подъезда которого сейчас сделали своеобразный ресепшн. Вон, даже следы от почтовых ящиков на стене есть, хоть и закрашенные неряшливо краской. У самой стены стоит большой деревянный стол, а за ним – уже седеющий и местами лысоватый мужичок лет 60. Он смешно стянул очки к переносице, завидев их с Ваньнином, и теперь грозно зыркает поверх них. Одну руку держит под столом. Наверное, у него там оружие спрятано. Вообще, мужичок-то не из трусливых – вот так одному сидеть, от города далековато, не к кому бежать за помощью, если что. Но желание подзаработать на проезжающих мимо, видимо, сильнее страха за свою шкуру. — Здрасьте! — начинает было Мо Жань, но его перебивают. — Выйдите вот сюда, на свет, хочу посмотреть вам в глаза, — хозяин гостиницы пальцем подзывает их подойти ближе. Они с Чу Ваньнином переглядываются и делают пару шагов вперёд. После хозяин, видимо, удовлетворённый результатом, тягуче произносит: — Продолжайте. — Нам бы переночевать, лаоши, — последнее слово Мо Жань выделяет и почтительно наклоняет голову. — Найдётся ли место для меня и моих друзей? — И много ли вас? Чу Ваньнин открывает рот, чтобы ответить, но Мо Жань успевает первым: — Четверо. И один ребёнок. Он косится на Ваньнина и ожидаемо встречает непонимающий взгляд. Спасибо, что не поправляет. Ай ладно, потом он ему объяснит. — Нам бы пару комнат, — добавляет Мо Жань. — Могу вам предложить две отличные комнаты с двумя двуспальными кроватями этажом выше, — в голосе хозяина слышится гордость. Он так важно это произносит, что Мо Жаню все усилия приходится приложить, чтобы не рассмеяться, а почтительно поблагодарить: — Было бы отлично, лаоши. Нам же подойдёт это, да? — он выжидающе смотрит на Ваньнина. Тот кивает в ответ. — А найдётся ли у вас, чем мне заплатить? — Да, — Чу Ваньнин тянется в карман джинс, — во сколько это обойдётся? На цене они сходятся быстро, Ваньнин не любит торговаться и сразу соглашается. — Все бы были такими сговорчивыми, — хозяин гостиницы явно доволен. — Ну, где ваши друзья? — Мы сейчас их приведём, — отвечает Мо Жань. — Лаоши, могу я узнать, как вас зовут? А тот в ответ лишь кивает на табличку на столе. Охуеть, он ещё и табличку поставил, Мо Жань её не сразу заметил. На ней от руки выведено: «Рады приветствовать вас в нашем доме. Ли Фэн и Ли Сюли». — Значит, есть и мадам Ли? А кто-то ещё есть здесь кроме нас? — Да, она наверху. Подготовит ваши комнаты. А так - вы единственные за последние пару дней, — Ли Фэн смотрит на Мо Жаня выжидающе, и тот его не подводит – представляется и добавляет следом: — Мы скоро вернёмся. На улице, едва они отходят чуть дальше, Ваньнин просит объясниться: — Четверо и ребёнок? По плану Лю Мин с женой остаются в пикапе. — Да знаю я, знаю. Но и мы обычно рядом? А тут вон как. И глушь ещё такая. — Мы не должны так делать. И ты не сказал о V. — И не надо. Ну в самом деле, давай просто быстро проведём их? На одну ночь всего же, что такого страшного может случиться? — Допустим, если отставить в сторону этическую дилемму, ты думаешь, он не заметит? Или что, глаза закроет в нужный момент? — Ты видел, каким вежливым и обходительным я был? Да я точно ему понравился, — Мо Жань и правда в этом ни секунды не сомневается. — И бдительность усыпил. Чу Ваньнин в ответ смотрит неодобрительно. Ну да, это по-хорошему против правил, и так нельзя. Но не кидать же их тут среди ночи в пикапе без сопровождения. Ваньнина он с ними точно не оставит, а с Жэнь Чао пойти один тот сам не согласится. Выбора нет, придётся импровизировать. На уговоры уходит минут пятнадцать. В конце своей пламенной речи Мо Жань зябко ёжится – холодно уже вот так просто на улице стоять, а тут ещё и ветер. И то ли это на жалость давит, то ли он и правда убедителен, но в конце концов Чу Ваньнин соглашается. Второй раз за день! Мо Жань быстро инструктирует Лю Мина и Цзян Мэн. Всё предельно просто: ни с кем не разговаривать, на вопросы не отвечать, сами справятся, разглядывать пол и голову не поднимать, по лестнице быстро подняться и сидеть, как мышки. Утром Мо Жань их разбудит, и все поедут дальше. Идеальный план, должно сработать. — А если про это спросят? — Лю Мин показывает на свой респиратор. — Так вы же очень боитесь заразиться, да, Лю шушу? — с нажимом произносит Мо Жань. — Я? — Вы. И тётушка тоже. Вот и ходите так. Только вам всё равно говорить это не надо, я сам. — Ааааа, — до Лю Мина доходит. Не сразу, но доходит. — Ай, как ты всё хорошо придумал, да-да, очень боимся. Как ни странно, план действительно работает, им и правда везёт, кажется. Если хозяин гостиницы что-то там и подозревает, он и бровью не ведёт. Вся их небольшая компания беспрепятственно поднимается на второй этаж и расходится по своим номерам. Это не номера даже, а отдельные небольшие квартирки, которым придали относительно приличный вид: что нужно, подкрасили, что нужно, побелили, занавески на окна повесили, даже на тумбочке между кроватями лежит накрахмаленная салфетка с кружевами. — Гэ, а где я буду спать? — дёргает Мо Жаня за руку Жэнь Чао, растерянно смотрящий на две кровати. — Можешь со мной, места хватит, или вот с Чу Ваньнином, хочешь? — Мо Жань треплет малыша по голове, а тот только крепче вцепляется в его руку. Кажется, от второго варианта он совсем не в восторге, а Ваньнин и подавно – Мо Жань готов поклясться, что на его лице промелькнул неподдельный страх от такой перспективы. Жэнь Чао качает головой. — Нет? Хочешь со мной? Так я и подумал. Иди умойся и будем ложиться, — Мо Жань легонько подталкивает его в сторону ванной. Только за ним закрывается дверь и слышится журчание воды, Мо Жань подходит к Чу Ваньнину и коротко целует в висок, ласково проводя пальцами по подбородку. И следом покрывает лёгкими нежными поцелуями его лицо, в каждый вкладывая благодарность за все последние события: за то, что Жэнь Чао с собой разрешил взять, за то, что терпит его, что не рявкает на их подопечных, что подумал о том, где им ночевать и сам всё нашёл, что дал себя уговорить не оставлять их в машине одних. А затем Мо Жань обнимает его крепко-крепко, стоит ещё так с минуту или две, просто держа своего Ваньнина в руках, как самое драгоценное сокровище. Мо Жаню с ним очень повезло. Он вечность готов стоять просто рядом с Чу Ваньнином, дыша запахом его волос, чувствуя, как тот расслабляется в его руках, отпуская напряжение. Каждую свободную спокойную минуту хочется потратить именно на это. Ещё бы их таких выпадало чаще, было бы совсем прекрасно. — Сейчас он выйдет и нас увидит, — Чу Ваньнин чуть отстраняется и обеспокоенно косится в сторону ванной. — Ну и что, пусть, он такое видел, что уже ничему не удивится, — мурчит Мо Жань ему на ухо и держит крепко, не обращая внимания на попытки вырваться из его цепкой хватки. Но отпускает в конце концов. — Ты же не против спать один? Чу Ваньнин совсем не против, что и демонстрирует, ныряя в кровать как есть, прямо в одежде, по самую макушку. Вообще в комнате не холодно, но он постоянно мёрзнет, всегда вот так зарывается в гнездо из одеял. На кровати Мо Жаня только одно одеяло, и он благородно решает отдать его Жэнь Чао, а сам ладно, как-нибудь и так справится, вон, Ваньнин иногда (очень редко, хотелось бы чаще) говорит, какой он горячий, так что нужно соответствовать. — Вот, тепло тебе? — когда малыш наконец выходит из ванной и забирается в кровать, Мо Жань заботливо подтыкает одеяло со всех сторон, чтобы точно нигде ничего не мёрзло, и сам плюхается рядом. — Да, спасибо, гэ. — Засыпай тогда. Все сегодня устали. — А ты знаешь какие-нибудь сказки? — Жэнь Чао совершенно привык уже к Мо Жаню и пододвигается к нему ближе, доверчиво заглядывая в глаза. — Ну, вообще-то, не очень много. — Тебе не читала мама на ночь? — малыш сильно удивляется. — Наверное, читала. — Так ты не помнишь? — Да я маленьким совсем был, — сейчас совсем не в тему вдаваться в подробности и рассказывать о своём детстве. Так называемом. — А моя постоянно мне их рассказывала. Каждый день, когда я просил, — малыш мгновенно грустнеет, когда это произносит, так, что его немедленно хочется как-то утешить. Мо Жань задумчиво чешет переносицу, и правда пытаясь вспомнить хоть что-нибудь подходящее. Но Жэнь Чао его опережает: — Хочешь послушать? — Ты что, мне расскажешь? — Ну, ты же не знаешь, — с серьёзным видом заявляет А-Чао, и Мо Жань не может не умилиться тому, какой он всё-таки славный. Не расплакался, собрался, с боевым характером растёт. — Ну, хорошо, — Мо Жань заводит руки за голову, устраиваясь удобнее. — Про что будет сказка? — Вы спать собираетесь или нет? — с соседней кровати из-под одеяла доносится бурчание Чу Ваньнина. Не недовольное, беззлобное. — А ты слушай и запоминай, — парирует Мо Жань. — Он тоже сегодня устал, не обижайся на него, — обращается он уже к А-Чао. Малыш понимающе кивает головой и начинает рассказ: — Давным-давно хвосты у зайцев были совсем не такие, как сейчас. Сейчас они коротенькие, а тогда были длинные, пушистые, красивые… ** Мо Жань чувствует странное умиротворение. Не хватает Ваньнина под боком рядом, а так совсем было бы идеально. Постепенно веки тяжелеют, и он незаметно для себя самого вырубается под эту сказочку. Из сна его выдёргивает непонятный шум. Мо Жань резко выпрямляется в кровати. В глаза как песка насыпали, и он не сразу начинает различать предметы в темноте, пытаясь проморгаться. Затем нащупывает рядом А-Чао – тот спит и мирно, тихонько сопит себе под нос. В комнате вообще тишина стоит, и, попривыкнув к отсутствию света, Мо Жань видит, что Ваньнин тоже спит, точнее одеяло равномерно поднимается и опускается. Может, показалось? Тут внизу что-то грохочет, будто на пол уронили тяжёлый предмет, и следом раздаются мужские голоса. Один низкий с резкими быдловатыми интонациями, а второй жалобный такой, в нём Мо Жань тут же узнаёт Ли Фэна, хозяина гостиницы. Значит, не показалось. Голоса о чём-то спорят, он пытается прислушаться, но конкретных слов не разобрать. Мо Жань осторожно, стараясь двигаться как можно тише, чтобы никого не разбудить, сползает с кровати. И ему удаётся, несмотря на предательский скрип паркета под ногами. В коридоре пусто, и, спустившись на один пролёт вниз по лестнице, Мо Жань занимает наблюдательную позицию. Отсюда всё хорошо просматривается: внизу людей больше, чем было голосов: четверо незнакомых мужчин – один бугай, остальные помельче – и сам Ли Фэн. Последний стоит на коленях. — Ты мне пиздеть-то долго ещё будешь? — тот, что побольше, резко дёргает хозяина гостиницы на себя, хватая за горло, практически удерживая на весу одной рукой – он и так шириной метра в два, и силы в нём, очевидно, немало. — Где деньги? — Их нет… я же сказал, — хрипит Ли Фэн и судорожно хватает ртом воздух. — Э, так дело не пойдёт. Тащи сюда эту суку, — бугай отдаёт приказ кому-то из своих, видимо, он тут главный, и из соседней комнаты выволакивают за волосы женщину. Мо Жань догадывается, что это как раз мадам Ли. Платье порвано на плече, губа разбита. — Скажешь, где деньги, или нам пристрелить твою ненаглядную? Или лучше мы сначала отымеем её все у тебя на глазах, а? По очереди, а может, и вместе. Старуха, но такая бойкая, визжать будет весело, — в подтверждение своих слов их главарь приставляет к затылку женщины пистолет. — Что, соскучилась по крепкому члену? У муженька твоего небось давно уже не стоит, — обращается он уже к мадам Ли, нависая над ней. У той на лице, тут надо отдать ей должное, нет и тени страха. Она презрительно сплёвывает ему под ноги: — Да я лучше сдохну. Бугай ржёт в голос: — Ну раз ты так хочешь. И стреляет ей в плечо. Если сначала Мо Жань и уговаривал себя не лезть и не вмешиваться, сейчас вскидывается моментально. В голове бешено проносятся мысли: двоих он снимет с ходу, прямо отсюда: того здорового и чувака рядом с ним. Может, ещё третьего захватит, если быстро не одуплят, что к чему. Четвёртый стоит так неудобно, что выстрелить не получится, но он щуплый, с ним Мо Жань и так разберётся. Хозяина гостиницы с женой зацепить не должно, особенно если они сообразят спрятаться. Мо Жань делает глубокий вдох и стреляет. Раз – бугай оседает на пол, два – второму чуваку он тоже целится прямо в лоб и вроде не промахивается. Дальше всё происходит слишком быстро: раздаются крики – остальные успевают отреагировать, замечают, откуда стреляли, и начинают палить в ответ вслепую. Мо Жань пригибается, чтобы его не задело, периодически тоже отстреливаясь. Наконец всё затихает. Тишину нарушает только частое дыхание Мо Жаня и тихие всхлипы мадам Ли. Он осторожно выглядывает из укрытия – всё чисто вроде, и спускается вниз. На полу валяются четыре тела, а над пятым склонилась мадам Ли, тряся его за плечи: — Нет, пожалуйста, нет, как я без тебя, нет, нет, нет, — женщина заходится в рыданиях. Мо Жань мысленно матерится, но подходит ближе: Ли Фэн лежит навзничь, изо рта стекает струйка крови, но глаза открыты, он дышит. Фух, спасибо, блядь, большое. — Так только хуже сделаете, подождите, — договорить Мо Жань не успевает. На него сверху наваливается тело, и судя по габаритам, это внезапно оказавшийся живым и слишком быстро пришедший в себя главарь бандитов. Наваливается и крепко сжимает горло в удушающем захвате, не давая возможности вырваться. Мо Жань бьёт его локтём, пинает ногой, но тот даже не реагирует. — Так вот кто ребят моих уделал, — раздаётся прямо над ухом. Дыхание у чувака тяжёлое, влажное, горячее, в нос тут же бьёт гнилой запах давно не чищенных зубов. — Что, старик, это твоя сторожевая псина? — он пинает ногой тело Ли Фэна. Мо Жань пытается сопротивляться, но вывернуться или через плечо перекинуть не удаётся, слишком огромная сука попалась. Хватка на горле становится крепче, перед глазами темнеет, и Мо Жань рвано дышит, пытаясь добыть хоть немного воздуха резкими глотками. «Пиздец как глупо», – мелькает мысль в голове, прежде чем раздаётся ещё один выстрел. Он-то его и спасает: бугай ловит пулю и падает с глухим стуком, как мешок с говном. А следом и сам Мо Жань бухается на колени и заходится в кашле. Из глаз текут слёзы, горло саднит, будто по нему скребли ножом изнутри, а воздух только усиливает раздражение. — Мо Жань! — Чу Ваньнин тут же бросается к нему и приседает рядом. Ты… — Он осматривает Мо Жаня на предмет повреждений и, убедившись, что всё в относительном порядке, облечённо выдыхает. — Живой я, живой, — Мо Жань сам не узнаёт свой голос, слишком хрипло звучит, как чужой. — А эта сука, — он оборачивается назад и бегло проходится взглядом, — надеюсь, уже нет. Посередине лба у бугая красуется ровное кругленькое отверстие – его Ваньнин не промахивается. А вот сам Мо Жань дал маху, он замечает ещё одно ранение – его пуля прошла наискось, задев глаз, опалив кожу сбоку. От уха одни ошмётки, то ли этого хватило, чтобы вырубить его ненадолго, то ли чувак оказался не тупым и притворился мёртвым. Один хуй, если бы не Ваньнин, всё могло закончиться куда печальнее. — Почему ты меня не разбудил? Почему пошёл один? Очень глупо, — тон у Чу Ваньнина очень недовольный. Мо Жань виновато улыбается: — Извини, я не думал, что… — он осекается. В глазах Ваньнина всё ещё тревога, что ему сейчас оправдания. — Извини. Следующий час проходит менее увлекательно и, к счастью, более спокойно: они занимаются ранениями хозяина гостиницы с женой, но от предложения подбросить их куда-то, чтобы залатали как надо, те отказываются – якобы есть какие-то свои знакомые, сейчас их вызовут, и они со всем помогут, и с трупами тоже. Затем Мо Жань поднимается наверх, чтобы успокоить Лю Мина с Цзян Мэн, которые, хоть и проснулись тоже от выстрела, конечно, из комнаты не высовывались. Правда, Мо Жань уверен, что это больше от страха, чем от того, что так прониклись его указаниями, но они молодцы в любом случае. Ещё больше Мо Жань переживает за Жэнь Чао: маленький сильно, наверное, испугался. Когда он открывает дверь комнаты, видит, что тот сидит на кровати, подтянув к себе коленки и с головой накрывшись одеялом, только глаза блестят. — Эй, ты как? — Мо Жань садится рядом и осторожно гладит его по спине. Чего он совсем не ожидает, так это того, что малыш бросится его обнимать. — Там стреляли, — тихонько произносит он. — Не люблю, когда стреляют. — Ты очень храбрый. Молодец, что сидел тут, — Мо Жань ласково пынькает Жэнь Чао по носу. — Лаодагэ сказал, чтобы я не ходил за ним, что он разберётся. — Всё так, он разобрался с плохими людьми. — Он тоже стрелял? — Да, защищая меня. — А ты? — И я. — Я тоже хочу всех защищать. Если бы я умел стрелять, я бы тоже помог. Научишь меня? — вот с виду он храбрится, но голос дрожит от волнения. Мо Жань тихо смеётся: — Это непросто. Я и сам долго учился. — Правда, долго? А как ты учился? Расскажи! — Ну, это было давно, — он усаживает Жэнь Чао рядом. Ладно уж, чтобы успокоить ребёнка, пять минут он на рассказ может потратить.