Во имя Дурина!

2770 г Серое небо, наполненное большим количеством таких же серых туч. Огромное поле, усеянное пожелтевшими колосьями. Вокруг обнаженные деревья, протягивающие свои ветви вверх. И…толпа гномов, несущихся подальше от места, в котором провели большую часть жизни, если не всю, — дома. Крики, топот коротких ножек, вопли домашних зверей, плач детей: всё это означало лишь одно, — пришествие чего-то ужасающего. Того, что заставило гномов Эребора покинуть свой дом. Огнедышащий дракон явился, Смауг, по их алчные души. Ничто не предвещало беды. Солнце светило также ярко, как и день назад, птицы в небе щебетали, как и всегда в это время года. Люди, проживающие в Дейле, занимались кто торговлей, кто животноводством, а кто ремеслом. Дети думали не о том, как бы выжить, когда кругом пламя, а об игре, в которую будут играть на поляне. Гномы всё так же погружались вглубь горы, добывая различные руды и драгоценные камни. Но годы покоя были сочтены. Медленно, но верно — дни становились угрюмее, а ночами зрела тревога. Сперва с севера на них, будто надвигался ураган. Однако спустя пару часов, даже обделенный зрением и слухом осознал бы, что произошло на самом деле. — Скорее, — прокричал молодой наследник рода Дурина, — нам осталось совсем немного. Торин, сын Трайна, внук Трора, — молодой гном, обладающий всеми качествами достойного Короля. Под Горой. Он не чурался любой работы и трудился не покладая рук во имя своего народа. Торин помнил изувеченную гору и огонь, бушующий с небом наравне. Обосновавшись в Синих Горах, в его голову приходило всё больше и больше темных мыслей о … мести. О мести всем тем, кто причин вред его народу. Тем, кто не стал помогать. Ослепленный гневом и отмщением, Торин позабыл о прежних чувствах. Облик молодой девушки постоянно всплывал перед глазами. Пшеничные, длинные волосы, в которые он так любил запускать пальцы в минуты блаженства и спокойствия. Запах ванили, исходящий от ее тела, Торин готов был вдыхать целую вечность. Он слышал его за милю, от чего на лице просачивалась едва заметная ухмылка. Никто так сильно не заседал в его голове, как она. Но во время нападения дракона, она исчезла. Прошёл уже месяц. Ощущение, будто бы ее никогда и не было. Может, Торин всё это выдумал? Нет же. Что за бред тролля?! Как такое вообще могло прийти в его голову? Торин стоял в кузнечной, обдумывая планы на последующие дни. Он знал, намечается война с орками, но его это не страшило, ведь гномы сильны как духом, так и телом. Из раздумий его буквально вырвал громкий голос Дайори. — Ваше Высочество, оружие готово, — гордо приподняв едва заметный подбородок, сказал Дайори. Дайори — гном, чуть старше средних лет, с рыжими волосами, связанными в тугой пучок на макушке, и толстым брюхом (оттого его подбородок не так-то легко увидеть). Но, как всем известно, лишний вес гному не помеха в бою, скорее, бонус. Главное, не запускать тренировки по владению оружия. — Доспехи? — без всякого интереса спросил принц, продолжая ковать железный меч. — Ещё как, — довольно фыркнул гном, упираясь правой рукой в бок, а левой поправляя грязные пучок на голове. Торин поднял свой тяжелый взгляд на гнома, отчего у того сжалось в грудной клетке. Все любили и уважали род Дурина настолько, насколько это было возможно. Конечно, не всем по нраву гномья алчность и гордыня. Однако это не повод недооценивать их. О силе характера и мужестве гномов слагали легенды, поэтому с ними никто не спешит конфликтовать. — Передай всем, на второй восход солнца выступаем на юг. Дайори сглотнул, он понимал, к чему всё идет, но даже в мыслях не было отступать. Страх — это не про них. Слегка поклонившись принцу, гном направился к остальным, дабы предупредить о приближающейся войне меж гномами и орками. Торин бил молотом по раскаленному железу. Суставы тянуло жгучей болью, тело ломило, а голова пухла. Он настолько вымотался за последний месяц, так и не вспомнишь, когда последний раз отдыхал. Закончив с мечом, гном направился в свои покои, что охранялись парой служащих. Проходя по длинному коридору замка, Торина будто бы парализовало. Из открытого окна виднелась полная луна, напоминавшая ему о былом. Торин готов был поклясться, что почуял запах ванили. И словно выйдя из транса, подался вперед. — Чушь собачья, — прошептал под нос принц, всё еще не веря произошедшему. Открыв дверь в покои, вошел в просторную комнату. Большие окна с серыми занавесками до пола, что развивались на ветру; большая постель, предусмотренная уж точно не на одного; светлые стены и каменный пол; справа от входной двери, находилась другая, выходящая прямо в ванную комнату. Торину такая обстановка была по боку. В последнее время он перестал обращать внимание на такую бессмысленную вещь, как декор. Столько произошло в его жизни, большой груз пал на его сильные плечи. Казалось, даже он едва выдерживает. Умывшись в деревянном бочонке, Торин начал стягивать черную свободную рубашку. Оставшись в одних только штанах, присел на кровать. Замер. — Фая, — прошептал гном, всё еще не веря своим глазам, он слегка тряхнул головой. Видение не исчезло.<i></i> Девушка в белом платье свободного кроя предстала пред ним. Её длинные волосы лежали небольшими локонами на груди и спине. Бледная худая рука коснулась его щеки.  — Торин, — пролепетала Фая, изгибая губы в легкой улыбке, — милый… Но тут же ее рука была зажата сильной ладонью гнома. Он был явно раздражен.  — Где ты была, во имя Дурина?! — глаза принца горели ярким пламенем, а брови сдвинуты так близко, что казалось сейчас соединятся воедино; от прежнего спокойствия не осталось и следа. Он выжидающе смотрел на неё. — Я исправляла ошибки, которые совершала моя покойная мать, — прошипела Фая, вырывая свою руку; она была ошарашена. — Ты лжешь, — отрезал Торин, резко встав с кровати, — ты бы не ушла, не сказав мне. Признай, Фая, ты сбежала, почуяв опасность. Как только ты узнала о драконе, в тебе проснулась твоя истинная сущность, и именно она подсказала тебе бросить меня… Новые слова вылетали, не успев переварить прежние. Сейчас за него говорила его ярость и обида. Торин сам по себе вспыльчив, особенно, когда дело касается неуважения и обмана его самого. Торин был выше на пару дюймов, не более; его рост был слишком велик для обыкновенного гнома. — Что ты… как тебе это вообще в голову пришло, — девушка сделала маленький шаг назад; глаза заслезились, а нижняя губа дрогнула. — Ты бросила меня…бросила в такой тяжелый момент, —с паузами проговорил Торин, будто слова давались ему с трудом. Злость кипела в нем. Он не верил в то, что сейчас сказал, но другого выбора не было. Она виновата. И она должна понять это. Плевать каким именно способом он донесёт до неё. — Я. Тебя. Не. Бросала, — промолчав пару секунду, добавила, — ты действительно думаешь, что я бросила бы тебя после всего того, что между нами было. Слова подействовали на Торина, но на лице это никак не отразилось. Гномы, что с них взять. Гордыня и упертость в крови. Гном приподнял голову, глядя с презрением на Фаю. И спокойно заговорил. — Это всё? Тебе нечего добавить? , — гнев под маской спокойствия. То ли от бессилия, то ли от ненависти, Фая промолчала. Проведя слишком много времени с Торином, она переняла его привычку задирать подбородок, когда эмоции переполняют. Именно сейчас она это и сделала. Задрала подбородок и развернулась, направившись к двери. — Твоя гордыня, Торин, по итогу оставит тебя в одиночестве, а то, гляди, и убьёт. Торин снова остался один в своих покоях.