Байки Страны Огня

      Итама постарался дышать ровно и унять бешено стучащее сердце.       Уйти не выйдет, противников слишком много. Единственное, что он может – продержаться подольше и погибнуть, как подобает шиноби. Вот только, это решение принесло и тоску: огорчать Хашираму не хотелось. Сестра опять будет плакать. Но ей можно, отец за это не станет сильно ругаться – она же девчонка.       От следующей атаки удалось уйти перекатом, выгнувшись на пределе гибкости. От ощущения опасности, казалось, волосы встали дыбом. Появилось странное желание зашипеть и выгнуть спину. Что за блажь пришла в голову в такой момент, Итама понять не успел. Рванул в сторону, уходя от прыжка Учихи.       Ощущение хватки стало полной неожиданностью. Рывок отозвался болью в крестце. Сильные руки скрутили в жёстком захвате. Вот только вышло изогнуться и ударить. Свобода вернулась одновременно с удивлённым возгласом над головой. Запах крови показался неожиданно резким и… приятным.       Откатившись за камень, Сенджу вскочил на ноги. Враги находились совсем рядом, вот только атаки всё не было. Это пугало больше, чем когда Учихи пытались отловить. Они словно чего-то ждали. Попытка сосредоточиться на противниках заставила схватиться за голову. Какофония звуков, запахов обрушилась внезапно. Итама отчетливо слышал стук сердец шиноби, шорох мыши в траве, чувствовал приближающийся дождь. А ещё странное ощущение, словно появилась лишняя конечность, которой он сейчас обтирался об камень.       Неожиданно ситуация показалась забавной и сдержать смешок удалось лишь прикусив губу. Стараясь отвлечься, Итама обратил внимание на то, чем же он касается камня. Пушистый коричнево-белый хвост словно жил собственной жизнью и теперь нервно бился из стороны в сторону.       От неожиданности мальчик шарахнулся. Позорный вскрик сдержало только то, что горло словно сжала невидимая рука. Итама смог только хрипло выдохнуть.       Его? Вот за это схватился Учиха? Внутри всё похолодело. Хвост ещё сильнее стал бить из стороны в сторону, собирая пыль и уже подцепив где-то колючку.       Неучтённая конечность распушилась и испугала больше возможной атаки от Учих. Попытка сбросить гендзюцу провалилась, схватить вновь дернувшийся хвост тоже не вышло. Вспомнились сказки про отметившихся в родах всех шиноби ёкаев. И последующая попытка отловить своевольную часть тела оказалась столь же неудачной. Ушёл! От продолжения охоты удержала мысль, что это Учихи просто решили таким образом поразвлечься. Представив, как он в таком случае выглядел со стороны, Сенджу не сдержал шипения. Свободной рукой Итама попробовал нащупать начало новой конечности. Пальцами ощущался мягкий мех, а под ним прощупывался хвост. Как он проходил сквозь одежду и доспехи, мальчик не понял. Но на иллюзию это не походило.       Красноглазые, если верить восприятию, по-прежнему были поблизости и чего-то ждали. Непонятный запах защекотал ноздри. Итама принюхался, пытаясь понять, что именно он чувствует. Травянистое и приятное. Аромат окутывал целиком, убирая все тревоги и даря легкое головокружение. Как от саке, которым его угостили после первой боевой миссии.       В попытке удержать равновесие, Сенджу прижался спиной к камню, ставшему укрытием. Оружие выскользнуло из рук, но страха это не вызвало.       Ноги подкосились.       Чужое присутствие ещё воспринималось краем сознания, но понять, как реагировать, не выходило.       Смех доносился будто сквозь плотное одеяло. Но ведь если кому-то тоже весело, это хорошо. Итама всё же попытался подняться на ноги, но ничего не получилось. Он ткнулся носом в теплую плотную ткань, несущую тот же восхитительный аромат. Пользуясь моментом, мальчик прижался плотнее, потерся щекой, ощущая, как под материей перекатываются крепкие мышцы, стучит сердце.       Попытка такой замечательной вещи сбежать, вызвала недовольство. Добыча! Как-то само собой разумеющимся показалось не только вцепиться в обладателя столь восхитительного запаха руками и ногами, но и прихватить зубами, выпустив неожиданно удлинившиеся когти.       Тихое шипение над головой, приятный привкус во рту. Итама невольно заурчал: добыча была восхитительной.       Прикосновения чьих-то рук. Чуткие пальцы зарылись в волосы, мягко массируя. На такое только и хотелось, что размурлыкаться.

***

      Акено рассматривал уже прижженные глубокие царапины с любопытством. На коже и одежде остались шерстинки, как будто действительно кошку за хвост поймал. Большую такую, словно некоторые ниннеко.       Белый кончик этого самого хвоста то и дело провокационно мелькал из-за камня. А шаринган и приостановка чакры убивали малейшую надежду на то, что это гендзюцу.       — И что теперь с ним делать? — тихий вопрос подчинённого заставил пожалеть о собственном статусе, ведь решать проблему придётся именно ему.       Если Сенджу пробудил кровь ёкая, поймать его будет не так-то просто, но, как минимум, нужно было выяснить, действительно ли хвост – кошачий. Мало ли длиннохвостых пушистиков!       — Вот! — самый молодой из отряда вытащил из сумки небольшой кулечек и потянул за завязки. — Кошачья мята.       — Кенджи-кун, ты что, своего ниннеко спаиваешь? Или он это курит?       — Так себе из тебя травник, она безопасна для кошек, — усмехнулся парень, захватив большую щепоть мелко растертой сухой травы. Тенью метнувшись к нужному валуну, шиноби широко махнул рукой, рассыпая мяту. Порыв попутного ветра понес облачко ароматной пыли в нужную сторону.       Акено сложил руки на груди, теперь оставалось подождать. Если не сработает — проблем будет меньше.       — Вообще, Сенджу ещё мелкий, — продолжил просвещать их вернувшийся Кенджи, — а на котят такое не всегда действует… Хотя, кажется, не в нашем случае!       Из-за валуна начали доноситься довольно громкие шорохи.       Осторожно приблизившись к укрытию мальчишки, Акено с тоской понял, что просто решить проблему не выйдет. Вот только сдержать улыбку не получилось. Его подчинённые и вовсе не скрывали смех. Доспехи не давали Сенджу как следует изогнуться, но это не мешало ему с упоением кататься по траве и земле, метя роскошным пушистым хвостом.       — И сколько он будет так развлекаться? — уточнил Акено.       — Да кто ж знает, — Кенджи развёл рукам и подошел поближе.       Стоило тому сделать ещё несколько шагов, как вроде окончательно потерявший связь с реальностью Сенджу оказался на ногах, правда повело его при этом словно пьяного. Мальчишка сильно качнулся, сделал пару неуверенных шагов, а затем, неожиданно быстрым рывком оказался рядом и впечатался в грудь Кенджи как снаряд. Руки-ноги оплели тело, блокируя не хуже веревок.       Акено схватился за оружие, остальные сокомандники тоже, но через миг пришло понимание, что угрозы нет.       — Силы у него явно прибавилось,— поделился ощущениями опомнившийся Кенджи и попытался освободиться.       Но это вызвало у мальчишки недовольное шипение. Ногти мгновенно трансформировались в когти и погрузились в ткань. Зубы аккуратно сомкнулись на пальцах, кажется, прокусив до крови, не сильно, но намекая, что дёргаться не стоит.       Кенджи поморщился и замер, но говорить это не мешало.       — Вообще, кошки по-разному реагируют. Кто-то игривым становится, кто-то агрессивным, — он вздохнул. — Эй, нечего меня облизывать!       Вот только возмущенный возглас эффекта не принёс. Преобразившийся Сенджу лишь забавно фыркнул.       — У тебя на руках, наверно, осталась трава и её запах, — Акено честно старался вести себя серьёзно, как и подобает командиру.       Хохот сокомандников и явное отсутствие у них желания помочь отцепить вконец опьяневшего Сенджу, зажгли в глазах Кенджи нехорошие огоньки. Тот явно обдумывал планы мести. Видно признав это пока неосуществимым, он сел на землю и затащил на колени получившегося недокотёнка. Ответом на эти действия стало мурлыканье.       — Понятно, отчего он такой двухцветный. — Акено протянул руку и взлохматил мальчишке волосы, теперь больше похожие на густую шерсть. Пушистое кошачье ухо забавно дёрнулось от прикосновения.       Вот только проблему это не решало. Тащить такую добычу в селение казалось опрометчиво: уверенности, что они смогут удержать пусть неопытного, но ёкая, не было. А убивать не хотелось. Хотя бы потому, что подобное могло испортить отношения с ниннеко. Некомата наверняка уже почувствовал дальнего родича и не простит его гибель от рук Учих.

***

      Родись она мальчишкой, смогла бы участвовать в той миссии и спасти Кавараму. Смерти Итамы она не допустит! На этот раз слёзы навернулись на глаза от порыва ветра в лицо.       — Хаширама-химе! Это может быть опасно!       Оклик за спиной вызвал раздражение: она куноичи.       — Хаширама-чан, там может быть ловушка, — голос наставника всё же заставил чуть притормозить. Вот только Учих она по-прежнему не ощущала, а чакру брата – вполне.       Итаму куноичи заметила лежащим на земле и почувствовала, как в груди всё болезненно сжалось. В следующий миг сердце чуть не проломило ребра: брат пошевелился, сворачиваясь в плотный клубок.       Ранен?       Крови вокруг видно не было. А внутренние повреждения она может и не залечить полностью. Практически упав на колени рядом с братом, Хаширама коснулась его ладонями, использовала шосен. И не почувствовала ран. Это встревожило ещё больше.       Неужели гендзюцу?       От такого становилось жутко. В клановых хрониках упоминалось об иллюзиях, незаметно опутывающих разум и превращающих шиноби в безвольного исполнителя вражеского приказа.       Успокаивало лишь то, что подобная работа кропотлива, у Учих просто не было на это времени.       Итама завозился, зевнул и посмотрел на неё, сонно моргая.       Хаширама, не выдержала, всхлипнула и сгребла брата в охапку.       — В сторону, химе! — грозный оклик навязанного отцом сопровождающего, заставил вздрогнуть и выполнить приказ не разжимая рук.       Хаширама поняла, что теряет равновесие и заваливается: пушинкой Итама не был, она не рассчитала сил.       Младший брат как-то ловко развернулся и придержал уже её.       — Что случилось? —куноичи так и не могла понять, где опасность.       — Это не Итама-кун!       — Что?!— Хаширама мысленно прокляла доставшего подчинённого и молчащего наставника, задвинула возмущённо зашипевшего брата за спину. — Вы чакру чувствовать разучилась?!       — Кошачьи уши и хвост, — напряжённо перечислил её подчинённый.       Сенджу повернулась к брату. Всё действительно было так. Даже странно, что она не заметила их раньше. И распушившийся хвост, и прижатые к голове треугольные уши с маленькими кисточками на концах, вызвали умиление.       — Прелесть! — сдержаться оказалось выше её сил. Брат глянул на неё с некоторой опаской.       — Чакра у него действительно, как у Итамы-куна, да и такая демонстрация отличий... Не думаю, что ёкай стал бы так глупо выдавать себя, — наставник всё же принял верное решение и сохранил остатки её веры в него. — Нам необходимо как можно скорее известить об этом главу.

***

      Очередной радостный возглас сестры заставил болезненно поморщиться: Хаширама выражала чувства слишком бурно. Прижать уши получилось как-то само собой. Ощущения были странные, а ещё это вызвало очередную волну восторгов пополам с умилением.       Итама обреченно вздохнул и подавил недостойное шиноби желание спрятаться за брата.       — А ты им осознанно управляешь? — до того молча сидевший Тобирама указал на нервно дернувшийся хвост.       Новообретённая конечность резко свернулась кольцом и прижалась к боку.       — Похоже, нет, — сделал вывод старший брат.       — Да что вы все к нему пристали… — пробормотал Итама.       — Ну ведь интересно! — немедленно отозвалась сестра. — И он такой мягкий, пушистый!       — Угу, спасибо хоть вы за ушами не чесали.       В следующую секунду мальчик прикусил язык, потому как брат с сестрой глянули на него с интересом.       — А что, тебя кто-то уже чесал? — деловито уточнил Тобирама.       — Вот ещё! — бодро соврал Итама. — Просто к слову пришлось. Кошек же обычно за ушком чешут. — На миг показалось, что его раскрыли и сейчас родственники начнут допытываться, когда же это произошло.       — А давай проверим! — быстро предложила сестра. — Вдруг ты и мурлыкать умеешь?       — Я и так тебе скажу, — уши в ответ на такое посягательство вновь прижались к голове, — умею.       — Откуда ты знаешь, если не проверял? — когда не надо Хаширама могла быть очень настойчивой и мигом находить логические несостыковки.       — Я и царапаться могу! — ногти снова превратились в когти. — Вот это точно проверял, на Учихах.       — Ты и меня поцарапаешь? — в голосе сестры была такая грусть, что сразу захотелось дать и за ухом почесать и хвост погладить, только бы она не смотрела так укоризненно.       — Прости, нее-сан, — Итама постарался спасти положение. — Я просто очень вымотался. Та миссия и Учихи, — с голосом всё же удалось справиться, произнести название этого клана не дрогнув, — потом ирьенины и старейшины во главе с отцом.       По мере речи сестра всё больше бледнела, а под конец просто сгребла в охапку.       — Я испугалась, что ты погибнешь, — всхлипнула она куда-то в макушку.       — Хорошо, что ты цел, но почему Учихи тебя не тронули? — Тобирама как всегда пытался докопаться до сути. — Менталисты ничего не нашли.       — Говорят, что у Учих есть свиток кошачьего призыва, — осторожно озвучил одну из выдвинутых на собрании версий Итама, борясь с сонливостью, которая неожиданно одолела в объятиях сестры. — Может, боялись испортить с ними отношения?       Наконец, Хаширама, поняв, что ещё немного и его придётся нести в постель на руках, выпустила из “плена”, позволив добраться до футона самостоятельно.       Вот только стоило свернуться уютным клубочком, весь сон мгновенно улетучился. Итама слышал, как укладывались родственники и старался дышать спокойно и ровно, чтобы те поверили, будто он уже вырубился.       Мальчик тихонько вздохнул. Он почти не соврал, когда говорил, что ничего не понял. Всё было очень зыбко, мир вокруг плыл. Лица Учих сливались. Вот только хорошо запомнились сильные горячие руки, мягко придерживающие и не дающие свалиться, кажется, с чьих-то колен. А ещё нежно поглаживающие и почесывающие за ушами. Очередной кусочек воспоминаний встал на место и Итама почувствовал, как лицо у него начинает гореть. Позорище! Он мысленно поблагодарил ками, что не вспомнил этого раньше, во время разговора со старейшинами и отцом. Точно бы не смог сохранить самообладание и пришлось бы рассказать правду. Вот только на губах и языке, словно вновь появился привкус огненной чакры пополам с кровью.

***

      Таджима ещё раз перечитал отчёт, сожалея, что написанное нельзя отнести к пьяному бреду или галлюцинации от дурмана. Уж кто там был опьянён, так это Сенджу. Настолько, что позволил себя как следует рассмотреть и потрогать. Принесённые образцы шерсти были тщательно изучены, показаны ниннеко и те признали родича.       Равновесие в очередной раз пошатнулось. Появление в клане давних врагов ёкая оказалось слишком неожиданным.       Легенды вдруг обрели плоть и кровь. Некомата был доволен. Это, несомненно, ещё больше упрочило союз, но разговор с лидером ниннеко породил больше вопросов. Чего ждать от Сенджу? Теперь были шансы, что он не захочет вредить. Учиха позволил себе немного помечтать, как будут злиться лесной клан, если их ёкай решит перебраться к выбранному человеку. Особенно, учитывая статус мальчишки. Столь приметная внешность была лишь у одного Сенджу.       Сын Буцумы. Ещё один показатель силы главной ветви клана.       Таджима не сдержал хищной улыбки. Повезло. Ведь мальчишка пробудил кровь ёкая до того, как стало слишком поздно. Повезло, что Кенджи-кун догадался использовать такой способ приручения. Хотя "не опасен", довольно расплывчатое понятие, особенно если дело касается ёкаев.       Клановая библиотека не дала однозначного ответа. А те примеры пробуждения способностей ёкая были больше похожи на сказки.       Смертельная опасность. Готовность идти до конца. Напряжение на грани возможного, как физическое, так и духовное. Только это совпадало во всех источниках. Разные сомнительные рецепты чудодейственных снадобий Таджима уверенно отмёл. Один лишь перечень необходимого вызывал чувство гадливости и мысли о том, что есть и более простые способы умереть. Так рисковать близкими он не был готов.       Убрав бумаги, мужчина разложил перед собой оружие. Во время ухода за ним он всегда возвращал душевное равновесие. Таджима методично правил клинок танто. Размеренные движения успокаивали и настраивали на философские размышления.

***

      — Простите, сенсей, — повинился Итама.       — Это не беда, — отмахнулся тот, залечив шосеном распоротую руку. — Повтори последнюю связку, только медленно.       Мальчик выполнил распоряжение и, по выражению лица наставника, понял, что в чём-то ошибся.       — А вот это уже плохо, — не стал отмалчиваться тот. — Ты теперь сильнее и быстрее, потому и смог достать меня, но не перестал делать ошибки.       — Но значит я смогу достать и другого шиноби, — осторожно заметил Итама.       — До тех пор, пока не встретишь кого-то достаточно быстрого, или тоже пробудившего кровь ёкая. На сегодня довольно.       Итама с легким недоумением глянул на наставника, не понимая, почему тот остановил тренировку. Мальчик не чувствовал себя уставшим.       — Сейчас это просто бессмысленно, — пояснил мужчина, — даже вредно. Мне нужно придумать, как заниматься с тобой дальше. И сделай что-нибудь с хвостом.       Названная конечность немедленно поджалась.       — Вот об этом я и говорил. Он выдаёт все твои эмоции! Уши тоже.       — Понял, сенсей, — Итама готов был сквозь землю провалиться и, получив отмашку, поспешил к излюбленному месту.       Укромный уголок во дворе дома встретил приятной тенью и прохладой.       Мальчик сел и попробовал сосредоточиться на дыхании.       Мелодичный пересвист в кроне дерева привлёк внимание.       Вот качнула ветку птица, свистнула и вспорхнула. В траве что-то зашелестело. Из дома аппетитно пахло и было слышно, как сестра хлопочет на кухне.       Итама почувствовал, как начал трепетать кончик хвоста и обречённо вздохнул: держать под контролем новую конечность не получалось. Любая достаточно сильная эмоция заставляла её двигаться, выдавая настроение. А ещё стоило признать, что медитация в очередной раз сорвалась. Расслабиться не вышло. Вокруг было слишком много звуков и запахов.       Хотелось движения, вместе со всеми этими травинками, ветками, бабочками. Одну из них, пролетавшую мимо, Итама поймал, полюбовался узором на крылышках, отпустил. А спустя миг не удержался, фыркнул. Очень уж ситуация напомнила его собственную. Как ту бабочку отловили, рассмотрели и отпустили. Погладили ещё... Мальчик прижал ладони к щекам, чувствуя, как те начинают гореть. Даже себе было страшно признаться, что понравилось.       А ещё при мыслях об одном конкретном Учихе, рот странно наполнялся слюной.       Итама вскочил на ноги, понимая: ему срочно нужно на полигон. Или прогуляться… В селении показалось слишком тесно.

***

      Легкая усталость уже поселилась в мышцах. Кенджи остановился и поправил сползшую повязку. Нужно было перевести дух и, наконец, как следует обработать рану.       Ночь в который раз стала надёжным союзником. Новолуние – время хороших сенсоров и тех, кто может видеть в темноте. Ни теми, ни другими преследователи не являлись, что давало больше шансов уйти без боя.       Место ещё нельзя было назвать безопасным, но погоня осталась позади, да и не рискнут его преследовать теперь. Шаринган в темноте слишком притягивает взгляд! Кенджи усмехнулся и с удовольствием сел, прислонившись спиной к дереву. Можно позволить себе короткий отдых, а потом, уже не останавливаясь, добежать до земель клана.       Сожалея, что контроля чакры не хватит для аккуратного прижигания раны, Учиха распутал пропитавшуюся кровью ткань, осмотрел разрез, на краях которого вновь выступили капельки.       Что заставило насторожиться, шиноби и сам не понял. Запоздало пришло понимание: рядом кто-то есть. Неужели ошибся и его всё же нагнали? Почувствовать чужую чакру не получилось. Чутьё на опасность молчало, но это ни о чём не говорило. Опытный шиноби мог сохранять безмятежность до последнего мига, когда его жертве уже поздно было реагировать на атаку.       Заметить гостя не получалось даже с помощью шарингана. То шорох на грани слышимости, то зыбкая тень, примеченная краем глаза. Такое уже было не раз за эту миссию. Поверить в то, что завалил задание, едва начав, Кенджи не мог: не получилось бы тогда вырваться из захлопывающейся ловушки. Значит, следит за ним всё же не шиноби. Точнее, не простой шиноби.       Учиха неспешно поднялся на ноги. Звук, буквально распоровший повисшую тишину, заставил вздрогнуть. Чтобы понять, что именно он слышит, не потребовалось много времени. Чьи-то когти драли ствол одного из ближайших деревьев. Очень в духе ниннеко так поиграть на нервах.       Своего напарника Кенджи не призывал, а соклановцы подобным образом шутить не стали бы. Не во время миссии. Так что вариантов, кто бы это мог быть, оказалось немного. Учиха постарался понять, где именно затаился визитёр.       — Ну здравствуй, Сенджу, — сказано это было тихо, но шиноби не сомневался — тот его услышал.       Мурлыканье, раздавшееся едва ли не за спиной, вызвало лишь нервный смешок. Ёкай вышел из своего укрытия неспешно, видно было, как он принюхивается, чуть прищуриваясь, как легонько подрагивал кончик хвоста.       — Зачем ты здесь?       Вопрос был проигнорирован. Вот только одежда Сенджу не располагала к походам — светлая юката и отсутствие доспехов.       — Меня искал?       Лишь мурлыканье в ответ.       Чего ожидать от ёкая было непонятно, но агрессии тот не демонстрировал. Шаг, другой и вот он уже совсем рядом. Потянулся к повреждённой руке, понюхал кровь, смешно морща нос. Подобное положение вызывало не столько опаску, сколько любопытство.       — Так понравилась моя кровь? — Кенджи приподнял брови, наблюдая, как визитер почти коснулся губами раны.       Теплый язык скользнул по коже, слизывая красные подтёки. Щекотно, а будь мальчишка старше, ещё и провокационно. Но убирать руку Учиха не стал, а сам погладил каштаново-белые волосы, провёл кончиками пальцев по краям пушистых кошачьих ушей.       Вот притупилась боль, кровь больше не выступала, а сам разрез вроде как стал не таким глубоким. Из-за головы склонившегося Сенджу было плохо видно, а отстранять его не хотелось: когда ещё доведётся погладить такого “котика”, да и когти недвусмысленно царапали доспехи. Ниннеко вполне могли пробить такую защиту и проверять умения их родича не тянуло.       Наконец, довольно облизывающийся мальчишка отстранился, напоследок потершись об руку. Мазнул по одежде хвостом, оставляя на ткани шерстинки, и исчез в лесу.       Кенджи осмотрел почти зажившую рану, хмыкнул и поспешил к месту сбора. И так задержался здесь дольше, чем хотел.