Байки Страны Огня

      Птица, к которой он подкрадывался, вспорхнула, оглашая лес паническим криком. Итама тихо фыркнул. То, что добыча улизнула, задело не сильно. Сенджу чувствовал: ещё немного и просто начнёт кататься по траве. Ночь пьянила ароматами, будоражила шорохами.       Опереться на ствол дерева и, вытянувшись, вспороть когтями кору, вышло как-то само собой. Это действие напомнило об встреченном пару дней назад Учихе. Напугать шиноби не получилось, что рождало в душе странные чувства. Итама вздохнул. Он мог бы тогда справиться с раненым противником, но почему-то начал залечивать тому руку. Сенджу невольно облизнулся: вкусный и кровью и чакрой человек. Его плоть должна быть не менее сладка.       Шаг, другой, третий... Что-то неуловимо менялось в мире. Сенджу замер, балансируя на зыбкой грани реальности и любуясь видом на поселение. Без труда удалось рассмотреть моны на воротах. Забираться так далеко было опрометчиво, но тут получилось почувствовать знакомую чакру. Итама ощутил, как начал дрожать кончик хвоста.        Учиха. Он был там, совсем рядом! Охотничий азарт и предвкушение заглушили осторожность. Уже добравшись до ограды, Сенджу остановился. Чувство опасности заставило распушить хвост. Враги. Втянув носом воздух, Итама немного успокоился: сородичи, но иные. Более опытные и недовольные его поведением. Ощущение чужих взглядов заставило чувствовать себя неуютно. Поняв, кто обратил на него внимание, Итама приостановился, а затем и вовсе сел на землю, стараясь демонстрировать почтение и мирный настрой.       Ниннеко появились бесшумно, принюхиваясь. Наконец, обтёрлись об одежду и, что-то для себя решив, призывные животные так же тихо растворились в ночи. Осознание того, что вредить или как-то безобразничать здесь нельзя, вспыхнуло в голове яркой вспышкой. Запоздало пришло удивление, как он вообще расценивал Учиху в качестве добычи. Итама зябко повёл плечами, понимая, что почти поддался инстинктам и этим бы опозорил весь род ниннеко. Ужаснулась и собственная человеческая часть. Бежать домой и немедленно! Забросить ночные прогулки!       Итама вскочил на ноги, но не сделал и пары шагов. Ниннеко не были против самого факта его присутствия и, если не вредить, всё будет хорошо. Мысль, что раз уж он проделал такой путь, то стоит взглянуть на чужое поселение и навестить того Учиху, казалась соблазнительной. Испуг уступил место любопытству. Чутьё безошибочно подсказывало, куда можно наступать, и ловушки остались непотревоженными. Оказавшись внутри, Итама испытал лёгкое разочарование - всё как у них. Если бы не другие моны и огненная чакра, мог бы подумать, что дома.       Ощущение множества шиноби вокруг осложняло поиски, но, наконец, нужный дом встретил Сенджу тишиной. Комната была наполнена полумраком, однако разглядеть постель вышло без труда. Прислушиваясь к тихому дыханию спящего, Итама осторожно приблизился, сел рядом, принюхался, четко различая особенности чужой чакры. Запах дыма и жар, как от раскалённых камней, щекотали ноздри. А ещё что-то незнакомое, пряное. К этому примешивался почти выветрившийся аромат луга. Светлая кожа спящего словно мерцала. Ладони Учихи ещё хранили запах лекарственных трав. Итама облизнулся. Рот наполнился слюной, когти непроизвольно вошли в татами. Сенджу вытянулся рядом с шиноби, потёрся кончиком носа об чужую ладонь, вызвав у спящего тихий вздох. Сдержать мурлыканье не получилось, как и справиться с желанием плюхнуться рядом и подкатиться под теплый бок. Прихватить зубами за фалангу большого пальца. Рука сразу же отдёрнулась. Добыча! Вновь вскинулись инстинкты. Итама схватил уже проснувшегося, но не до конца осознавшего происходящее шиноби.       Нос уловил запах крови.       — Сенджу, имей совесть! — Учиха как-то вывернулся и резко столкнул его с постели. Тихо шипя, принялся рассматривать налившиеся кровью царапины на руке. Итама почувствовал, как уши прижались к голове. Вновь стало страшно потерять себя.       — Царапаться больше не будешь?       От тона захотелось припасть к полу.       — Вот об этом и говорил Некомата-сама, — вздохнул шиноби, — догладился, — добавил совсем тихо, почти про себя и протянул руку. — Залечивать сам будешь.

***

      Родись она мальчиком, было бы проще. Хаширама украдкой поглядывала на лежащего рядом приятеля и гадала, какой бы оказалась реакция, узнай он правду. Наверняка, опять начал бы смешно возмущаться или заявил бы, что просто поддался. Девочка прикрыла глаза. Грудь уже немного побаливала и увеличивалась в размерах. Пройдёт ещё какое-то время и придётся отказаться от мальчишеского образа.       — Спасибо, теперь мне легче, — Хаширама улыбнулась.       — Дурак, — буркнул Мадара, не открывая глаза. — Твой брат жив и это главное. А ёкай или нет, какая разница!       Девочка прикусила губу, припомнив, как друг упоминал о погибших братьях и, догадываясь, что тот чувствует. А ещё вспомнился Каварама. Не стоило вообще начинать этот разговор, тем более, такое преображение Итамы могло быть приравнено к клановому секрету. Мало ли, что совет и отец решат! Правда, Учихи всё равно ведь уже знают.       — Никакой. Главное, чтобы это поняли взрослые… — на последних словах стало страшно. А что, если начнут ещё больше гонять брата в надежде вылепить из него нового главу для клана? С неё-то какой спрос: выдадут замуж за того же наследника Узумаки ради укрепления позиций.       И для этого придётся перебраться в Узушио, редко навещать родственников и, скорее всего, уже никогда не увидеть Мадару.       — Эй, ты чего? — друг приподнялся на локтях. — Опять из-за брата?       — Что-то в глаз попало, — проворчала девочка, начав старательно тереть веки.       — А ну стой, — её неожиданно схватили за запястья, — у тебя все руки в песке! Давай посмотрю. Открывай глаза.       Ладони решительно отвели от лица и Хаширама растерялась.       Первым порывом было зажмуриться ещё сильнее, что означало бы выдать себя с головой. Да и это же Мадара. У которого и так имелись возможности её убить. Сенджу открыла глаза и не стала отстраняться от прикосновений. Чужие пальцы чуть надавили, отводя веко. Девочка почувствовала, как щеки неожиданно начали гореть. Учиха словно в душу ей заглянул и безо всякого додзюцу. Торопливо прогнав по телу чакру, Хаширама постаралась дышать спокойно.       — Покраснение есть, но песок ты занести не успел, — Мадара отстранился. — Пойдём к реке, промоешь.       — Да всё уже нормально! — отмахнулась Хаширама, опасаясь, что друг потащит искупаться. Хоть у неё и имелась пара благовидных предлогов, чтобы отказать, слишком велико было искушение признаться.       — Как знаешь, — протянул Мадара, вновь вытягиваясь на земле.       Сенджу перевела дух. Обошлось.       Пропущенные удары обещали расцвести большими синяками по всему телу, саднили сбитые костяшки. А могла бы сейчас готовиться к следующему посольству к Узумаки, послушно перечисляя всё, что должна делать хорошая химе. Подобная перспектива вызывала желание предложить приятелю очередной поединок.       Вот только, судя по выражению лица, вытянувшийся на земле мальчишка не хотел повторять. Но хоть не злился и не делал вид, что просто оступился. Впрочем, он и недовольство выражал забавно. Слишком демонстративно, ярко, словно в театре, отчего не покидало ощущение некого представления и того, что всё это понарошку. То ли друг от природы очень несдержанный, то ли избрал себе такую маску. Или он так ярко демонстрировал эмоции для неё, чтобы точно увидела. “Шаринган способен подметить малейшие детали, оттого и кажется, что Учихи вечно с постными рожами”. — Слова наставника всплыли в памяти.       Учиха, да… Они не назвали фамилий, но с такой внешностью этого и не надо. Вот только с ним можно было говорить обо всём на свете, получать понимание. И поддержку, пусть и своеобразную, но способную встряхнуть.       Хаширама медленно выдохнула. Она станет сильной. Настолько, что ни отец, ни старейшины не заикнутся о том, чтобы использовать такую куноичи для политического брака без её на то согласия.

***

      Изуна чувствовал, что его начала бить дрожь, он сильнее вжался в землю. Мадара сбегал пообщаться с шиноби другого клана!       Сама мысль, что последний из братьев попал в ловушку и может погибнуть, была невыносимой. А то, что Мадара невольно подставит ещё и клан, и вовсе заставляла холодеть от ужаса.       Изуна в очередной раз приостановил ток чакры, но картина на берегу не изменилась. Река всё также несла воды, брат никуда не исчез, как и его собеседник. От которого отчётливо ощущалась пахнущая лесом и мокрой землёй чакра. Сенджу.       В том, что именно он, Изуна не сомневался: другому шиноби тут взяться было просто неоткуда, слишком глубоко от границ обоих кланов расположились эти двое. Учиха медленно выдохнул: именно сейчас брату не угрожала опасность. Он просто сидел рядом с тем мальчишкой и они тихо переговаривались. О чём, подслушать не вышло, но оба собеседника были расслаблены. Изуна уже достаточно хорошо научился читать язык тела, чтобы быть в этом уверенным.       Взгляд зацепился за что-то белеющее на другом берегу реки. Присмотревшись, мальчик заметил своего ровесника, притаившегося в зарослях и понял, кого он видит. И торопливо отвёл взгляд, чтобы не быть почувствованным.       Столь приметной внешностью в Лесном клане обладал лишь один человек. Даже слухи ходили, что это ребёнок какого-то ёкая. Второй сын главы, Тобирама.       Белая макушка мелькнула и пропала.       Изуна осторожно начал отступать. Ещё раз взглянув на брата и его приятеля, мальчик вздохнул. Было искушение обозначить своё присутствие, предупредить.       Взяв себя в руки, Изуна юркнул на тропу: всё это могло быть ловушкой, стоило побыстрее сообщить отцу.

***

      Со двора донеслись весёлые возгласы и грохот. Кажется, сын всё-таки умудрился сломать столб, врытый для тренировок. Не исключено, что древесина не выдержала столкновения с телом шиноби. Буцума сжал виски. Найденные легенды были не очень-то радостными. Большинству демонических кошек приписывались поступки, не способствующие любви окружающих.       Итама теперь то и дело начинал вести себя как котёнок, с поправками на возросшую силу и скорость. В этот раз он решил поохотиться на собственного наставника. Раздался сердитый оклик, и возня на улице прекратилась. Глава клана облегчённо вздохнул.       Оставалось порадоваться, что пока сын никого не покалечил. Неопасные травмы, которые то и дело появлялись во время тренировок воспринимались всеми спокойно, но стоит Итаме перейти черту, и он станет для всех демоном, оружием клана. В лучшем случае.       Кошки часто играли с добычей. Мысль, что Итама может перестать считать себя человеком была неприятна. Ещё больше страшило, что однажды наступит момент, когда сын вообще не будет считать себя Сенджу. Если соклановцы начнут восприниматься им как игрушки или добыча, он станет врагом опаснее Учих.       Отбросив лишние мысли, мужчина принялся запаковывать свитки. Некоторые из них, несмотря на бережное обращение, успели обтрепаться с краёв, а ткань, что их укрепляла, уже выцвела и истончилась. Легенды, сказки и, вроде как, отчёты, в которых теперь не понять, что правда, а что вымысел.       Буцума убрал в футляр очередной свиток и помассировал переносицу. Ёкаи оставляли свою кровь в кланах шиноби, в этом все источники были однозначны, а глядя на Инудзук, закрадывалось предположение, что это шиноби отметились в родословной ёкаев, побудив тех стать наёмниками.       Мысли вновь вернулись к сыну. В какой момент в главной ветви клана успели затесаться кошки, понять не удалось. Кицунэ упоминались, а в супруги одного из внуков Ашуры и вовсе записали цуру. Буцума позволил себе помечтать, как хорошо было бы получить такого целителя в клане. Это, наконец, склонило бы чашу весов в их пользу. Сенджу покачал головой, припомнив присказку, что все ёкаи, о которых рассказывают истории, просто очень невезучие. О других люди просто не узнают.       Чего ждать от Итамы было непонятно. Но в глубине души, глава клана лишь радовался, что сын остался жив. А такое преображение могло изрядно помочь в будущем. Влетевший в комнату Тобирама разбил едва появившееся хрупкое спокойствие. Одного взгляда на сына хватило, чтобы понять – случилось что-то из ряда вон выходящее.

***

      Тяжело молчать, слушать, дышать, сидеть...       — Это Сенджу. — Слова разорвали тишину. Мадара упрямо поджал губы.       Подобное заявление не вызвало удивления. Он был почти уверен в клановой принадлежности друга.       — Хаширама не врёт! — промолчать оказалось невозможно. — Меня же учили распознавать ложь!       Брат насупился, хотел что-то сказать, но был остановлен жестом отца. Тот нахмурился, но ничего не возразил. Мадара ждал. Искренность, он уже на личном опыте познал, какая это притягательная ловушка.       — Покажи мне его, — потребовал родитель. — Я видел иллюзии от Изуны и хочу посмотреть твои.       Мадара нехотя сложил печати. Образ Хаширамы удалось представить без труда. Секунды, пока царила тишина, тянулись бесконечно.       — Этот Сенджу живым будет гораздо полезнее. — Отец всё ещё казался грозовой тучей, вот только должного почтения и трепета в душе не возникло.       После его слов Мадара прикусил губу. Вынесенный вердикт мало обрадовал. "Живой" не подразумевает "здоровый". Сама мысль, что тому могут причинить вред, переворачивала всё внутри. И вообще, нечего кому-то там прикасаться к Хашираме!       Это его Сенджу! Друга хотелось схватить в охапку, утащить в укромное гнёздышко и… Здесь воображение отказало. Что делать с Хаширамой после, придумать не удавалось. Но, как минимум, хотелось защитить. Предупредить Сенджу заранее не выйдет - они не договорились ни о никаких специальных сигналов на случай опасности.       — Ты всё понял? — вопрос отца заставил вздрогнуть.       Мадара судорожно попытался вспомнить о чём шла речь.       — В следующий раз вы пойдете за мной, — всё же всплыло в памяти. С каждым словом внутри расползался холод. — Я должен буду вести себя как обычно...       Момент, когда всё же удалось оказаться на улице, ускользнул из восприятия. Ночной воздух показался слишком горячим.       Небо чернело над головой, смотрело на него множеством звёзд. Желание взмыть к ним стало обжигающе-ярким.       Мадара прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце готово проломить ребра. Под пальцами, где-то в глубине тела, начал теплиться огонёк. Ещё немного и жар разлился по венам. Это его Сенджу. Что бы там не решил отец.

***

      Тофу. Только-только приготовленный, плавающий кусочками в мисо, жареный тонкими полосочками… Проснувшись, Изуна почти наяву ощутил аромат. Мальчик непонимающе похлопал глазами, а затем поморщился и вытер губы и щеку. Уж чего-чего, а привычки пускать во сне слюни, он за собой не замечал. Что разбудило, было непонятно, но снова погрузиться в мир грёз не получалось.       Бессовестно дрыхнущий брат рождал желание сделать какую-нибудь гадость, чтоб неповадно было выгораживать кровных врагов. Но всё, что пришло на ум, казалось или слишком мелочным, или опасным. Чуть покрутившись с боку на бок и проснувшись окончательно, мальчик сел на постели.       Мадара спал, разметавшись, так, что все спальные принадлежности сбежали с футона. Вспомнив поведение брата после того разговора, Изуна тихонько вздохнул: родич не одумался. Это было очевидно и тревожно. Хорошо, что погруженный в свои мысли отец этого не увидел, или предпочёл не заметить. В способность Мадары навредить клану и ему, мальчик не верил. Но это не отменяло того, что брат сделает что-то, позволяющее Сенджу уйти.       Как в таком случае отвести гнев отца? План лично оступиться, или перекрыть родителю обзор энтузиазма не внушал.Тем более обиженный брат вряд ли захочет что-то обсуждать, а без его поддержки были все шансы сделать только хуже.       Сложившаяся ситуация вызвала неуместное веселье. Изуна прикусил губу, чтобы смешком не разбудить родича.       — Глупый старший брат, — одними губами произнёс мальчик.       После некоторых размышлений, Изуна признал: его больше задело, что Мадара не рассказал ему. Брат не захотел делиться! Тем более, если этот Хаширама и вправду такой замечательный. Как-то легко удалось предположить, что тот Сенджу действительно мог оказаться достаточно глупым, чтобы не понять, кто перед ним. Или слишком добрым, и общаться с Учихой без всяких коварных планов.       Хотя, если всё пройдет, как запланировано, будет возможность понять, что же такого нашел в Сенджу брат. Изуна предвкушающе вздохнул – пообщаться действительно хотелось.       От мечтаний отвлекло легкое чувство голода. В другое время Учиха бы отмахнулся от него и подождал бы завтрака, но при одной мысли о том, что снилось, рот мигом наполнился слюной. А вместо составления планов, как можно аккуратно вывести захваченного Сенджу на разговор, на ум шли рецепты с тофу.       Решив не изводить себя, Изуна вылез из постели и бесшумно скользнул на кухню. Искомое нашлось быстро. Перехватив маленький ломтик столь желанной еды, он вышел во двор. Поёжившись от прохлады, мальчик куснул добычу, тщательно прожевал, наслаждаясь вкусом и недоумевая, как он раньше мог быть равнодушен к такому лакомству.       Облизнув пальцы, Изуна подавил желание повторить поход за ночным перекусом. Зато вспомнилось, что вчера никто не убрал из очага погасшие угли. Набрать сажи и разрисовать брату лицо уже не казалась такой уж глупой идеей.

***

      Хаширама продолжала судорожно сжимать в пальцах камушек, так что он до боли впился в ладонь.       Учихи исчезли в зарослях и преследовать их отец не собирался. Кажется, и он, и его извечный противник прекрасно поняли недвусмысленный намёк Мадары. Хаширама медленно выдохнула, осознав, что обошлось. Куноичи покосилась на родственников.       Отец молчал и мрачно поглядывал на противоположный берег реки, брат слегка поёжился и украдкой коснулся ладонью груди, словно желая ещё раз убедиться, что раны нет.       Хаширама отчётливо осознала: она едва не потеряла брата. На дне реки почудился какой-то отблеск, возможно от утонувшего куная.       Сенджу почувствовала, как к щекам норовит прилить кровь. Нет. Они с Мадарой едва не потеряли братьев. А она даже не подумала об этом. Друг оказался быстрее и лучше её. Озаботился безопасностью не только своего отото.       — Мне ведь это не показалось? — наконец тихо спросил Тобирама.       — Наследник Учих действительно стал ёкаем и... пробудил шаринган, — при этом отец покосился на неё.       Хаширама прикусила губу, чтобы сдержать неуместную улыбку: Мадара действовал нарочито грубовато, но он вывел из-под удара обоих младших братьев. И не отказался от их мечты. А ещё... Было во взгляде друга что-то такое, отчего по телу пробежали мурашки, но не от страха. Предвкушения.       Мадара явно хотел ей что-то сказать, но ситуация, мягко говоря, не располагала.       — Я запрещаю тебе без сопровождения покидать пределы селения, — приказ отца был ожидаем. – Кто знает, что на уме у этого тенгу.       Хаширама лишь склонила голову. Сдерживать улыбку было всё сложнее. Сенджу умела разбираться в эмоциях окружающих и теперь понимала, что глава клана оценил действия Мадары и, что бы ни говорил, будет это учитывать.