Байки Страны Огня

      Мерное постукивание пестика о днище и стенки ступки уже воспринималось как обыденный звук и успокаивало. Как и ощущение чакры находящегося в соседней комнате шиноби.       Таджима медленно поднялся на ноги. Похоже, погода опять собиралась меняться: старые и свежие травмы с утра напоминали о себе болью, а повреждённое колено отзывалось так, что нет-нет, да мелькала мысль о том, что придётся пока опираться на трость.       Другая подживающая рана чесалась едва ли не сильнее, чем все те, что были ранее. Клинок наверняка задел и внутренние органы. Ирьенины на этот счёт особо не откровенничали, но не просто же так Сенджу к нему фактически перебрался, махом заткнув всех недовольных и на чём свет стоит, ругая попавшихся под руку.       Не занимайся лечением цуру, шансы выжить были бы весьма малы. Это вполне могло освободить Буцуму от навязанной ёкайской природой связи, но он всё ещё каждый раз возвращался и успел оборудовать небольшую лабораторию.       Постукивание за стенкой стихло. Отодвинув створку сёдзи, Учиха вошел в комнату, наполненную запахами трав, масел, дыма и ещё чего-то совершенно непонятного. Сенджу уже обратил в мелкую труху все ингредиенты для новой мази и теперь смешивал их с основой из растопленного воска и масла.       Таджима остановился, наблюдая за выверенными движениями бывшего врага, нынешнего союзника и ещё биджу знает кого. Считывать эмоции ёкаев оказалось сложнее и истинное отношение Буцумы ко всему происходящему между ними, понять не всегда удавалось. Зато сам Сенджу, не иначе как способностями цуру, стал улавливать малейшие изменения. Последние годы прошли в странном подвешенном состоянии.       — Разбирайся со своим двухвостым идиотом сам, — вместо приветствия бросил Буцума.       — Что он сделал на этот раз? — на то, чтобы понять, о ком идёт речь, не потребовалось и мгновения.       — Начал охаживать инугами* и оками**. В итоге все трое попали в лазарет, а кланы Инудзука и Хатаке готовы сцепиться между собой и, похоже, скоро предъявят претензии тебе!       — Спишу на чисто ёкайские разборки, — отмахнулся Таджима. — Не верю, что прирожденные ищейки не чувствовали запах избранника на ком-то другом. Тем более, сами с кицунэ связались!       — О верности лис слагают легенды, — собеседник переложил почти готовую мазь в банку. — Да твой сын тому лучшее подтверждение, а этот какой-то неправильный. Решил, что раз хвостов два, то и пушить их можно перед двумя.       — А он и верен, — Таджима пожал плечами, — им обеим. Могу предположить, что если Джомей добьётся, чего хочет, при этом, не развязав очередную войну, третий хвост вырастет махом. Надеюсь, мы переживём весну. — Мысль о том, как могут разгуляться оказавшиеся рядом разные виды ёкаев, волновала.       — А чего добиваешься ты, саботируя лечение? — неожиданно сменил тему Сенджу. — Опять не обрабатывал рану. Хочешь осложнений?       Вопрос удивил. Рана уже поджила в достаточной мере, чтобы не отзываться болью на любое движение.       — Или, я должен занимался этим лично? Иди сюда, — Буцума растолковал паузу по-своему и начал искать в тансу лекарство.       Огненная чакра делала почти невосприимчивым к холоду, на то, чтобы скинуть косоде не ушло много времени.       — Если считаешь, что ради романтичного момента можно запускать лечение, — буквально прошипел Сенджу, притягивая его к себе, — то я покажу тебе всю глубину заблуждений.       — Тебе можно. Значит, всё же по своей воле решил остаться, — не столько вопрос, в этом-то Учиха был уверен, но почему-то хотелось, чтобы ответ оказался озвучен.       — Романтик биджев, — беззлобно проворчал Буцума, а затем неожиданно наклонился и на миг прижался губами к шраму.       След бугорком выступал на коже и тянулся вдоль ребра, заходя на живот. Мазь от тепла чужих пальцев согрелась и стекала маслянистыми каплями. От растирания зуд, вопреки ожиданиям, не увеличился. То ли цуру использовал какую-то медицинскую технику, то ли дело было в том, что обработкой занимался именно он. инугами*- собаки-оборотни, по другим версиям злобный дух собаки. оками**- волки-оборотни

***

      Здание госпиталя приятно пахло свежим деревом. Акено с тоской окинул свитки, украшенные разными монами. Материалы, которые всё же предоставили другие кланы, нужно было просмотреть и привести в читабельный вид, отсеивая повторяющиеся моменты. Учиха перевёл взгляд на собравшихся ирьенинов. И кто этим должен заниматься? Да ещё так, чтобы не вызвать ничьего неудовольствия… Кажется, требованием съехаться, правитель хотел их поссорить, полагая, что кровники не смогут жить рядом. Так бы и было, не подтолкни кровь ёкаев отдельных шиноби бегать по чужим поселениям, как дома.       Мысль, что такие сближающие моменты были не у всех кланов, заставила задуматься о том, чем он так провинился перед главой, что получил эту должность. В конце концов, есть же цуру, которому сами ками лечить велели. И у него есть опыт, как добиваться от окружающих подчинения.       Раздавшийся сверху грохот заставил всех собравшихся вздрогнуть. За оружие, правда, никто не схватился, но Учиха явственно почувствовал, готовность к любому развитию событий. Он сжал виски, а затем покосился на потолок, убеждаясь, что он не собирается обваливаться, после того, как по крыше пронёсся «табун лошадей». Учиха вздохнул. Оставалось признать, что умение так топать — тоже часть наследия кошачьей крови. И проявлялась она не только в их клане и у Сенджу.       — М-да, не так я хотел начать разговор… — протянул он, убеждаясь что никто ни на кого бросаться не будет. — Кошачью мяту и все травы и препараты со схожими свойствами запечатать, а свитки спрятать. Брать только по мере необходимости и сразу после использования тщательно мыть руки. И предупредите своих соклановцев. Претензии, отчего это к ним лезут одурманенные представители других кланов, приниматься не будут.       — Акено-сан, — окликнула белокурая куноичи. Судя по голосу, Яманака сомневалась в услышанном, а додзюцу не дало обмануться: не только она.       — Кошачья кровь некоторых ёкаев, просто не позволит им пройти мимо. А представьте, что будет, если сбежится весь десяток?

***

      — С возвращением! — выглянувшая на миг Хаширама вновь скрылась в глубине дома: раздавшийся оттуда детский плач не располагал к долгим приветствиям.       Памятуя наставления, Мадара освободился от доспехов, большей части оружия, переоделся и лишь после этого присоединился к семье.       Глянув на хлопочущую жену, Учиха лишь головой покачал: куноичи выносливы, но материнство и близко не стояло с самыми выматываюшими миссиями.       Под глазами Хаширамы залегли тени, да и в движениях уже проскальзывала та неуверенность, что появляется при сильной усталости.       — Он всё больше похож на тебя, — улыбнулась жена.       — Ну, да, отец говорил, я был довольно шумным… — Мадара взял первенца на руки.       — О, я помню наши тренировки у реки, — рассмеялась Хаширама.       Мужчина чуть поморщился: малыш ухватился за оказавшуюся близко от руки длинную прядь и принялся дёргать.       — Какой ты уже сильный.       Высвободить шевелюру оказалось не так просто. Мадара порадовался, что научился в полной мере контролировать переображение в ёкая, волосы не обратятся в перья неожиданно, не поранят нежную кожу.       — Я там приготовила...       — Отдохни, — перехватил он подорвавшуюся было жену, — Хаши,— это он уже шепнул на ухо, заставив куноичи смущённо улыбнуться,* — я справлюсь.       Поудобнее перехватив сына, Мадара вышел на энгаву: он уже успел заметить, что под шорох листьев убаюкивать отпрыска легче.       Мадара покачивал на руках почти заснувшего малыша и пытался понять, где жена разглядела его черты.       "Скорее, вылитый Хаширама, только глаза чисто Учиховские,”— Мадара осторожно освободил прядь волос. Миг и она снова оказалась схвачена, а от сонливости малыша не осталось и следа.       — Знаешь чего хочешь, да? — подобное вызвало улыбку. — "Хорошо хоть в рот не тянешь." — Это Учиха добавил уже мысленно, опасаясь подать дурную идею.       Повторять ошибку и забирать "игрушку" Мадара не стал. Дождался, пока заснувший ребёнок сам разожмёт пальцы.       Неожиданно под рукой стало мокро, на пол закапало.       "Надеюсь, я смогу его перепеленать не разбудив..." — подобные миссии часто оказывались сложнее приёмов в столице и разведывательных операций, но они были ещё одним подтверждением того, что мечта осуществилась. *В Японии, после рождения ребенка, супруги часто начинают называть друг друга "мама" и "папа", а не по именам. Такой вот намёк, на то, что чувства не угасли.

***

      Капля туши сорвалась, пачкая черновик. Тобирама отложил испорченный листок. Расчеты не сходились, но в чём ошибка было непонятно. Новая техника, которая могла бы позволить сравниться в скорости с ёкаем, никак не получалась, не хватало самой малости. Гостя удалось почувствовать на подходе к дому, но этого визитера встречать нужды не было.       Лёгкие шаги и вот уже к спине прижалось сильное тело, а руки обхватили, по-хозяйски забираясь под одежду.       — Соскучился?       — Не дали, — говорить об этом неохота, но утаивать подобное глупо. — Старейшины требуют клану наследника, да и отец уже проявляет настойчивость.       — Твоя сестра хочет много детей и вполне восстановилась после родов.       — Они будут Учихами. Сейчас не все в клане смогут это принять, а раскола хотелось бы избежать. Особенно теперь.       — Их не устраивает наличие шарингана, или же… — Изуна не закончил, но и так было понятно. Слишком мало прошло времени.       — Сложный вопрос, но, скорее, им важен сам факт того, чтобы наследник был Сенджу.       — Вот как.       Повисшая тишина нарушалась лишь тихим шорохом дождя.       Изуна легонько потёрся кончиком носа о его шею.       — Тобирама, а ты хорошо помнишь легенды о кицунэ?       В вопросе чувствовался подвох.       — Просвети, — можно было бы попробовать угадать, но вариантов имелось слишком много.       Ответом стал тихий смех, объятия сжались ещё крепче, а в следующий момент Сенджу замер, пытаясь осознать, что именно он ощущает.       Прижавшееся к нему тело менялось, обретая несвойственные выпуклости и мягкость.       — Изуна, что происходит?       — Одна из способностей кицунэ – превращаться в девушку, — голос Учихи тоже изменился, стал мелодичнее и звонче.       — Ты хочешь сказать, что… — наконец, руки разжались и Тобирама развернуться.       Оказавшаяся рядом девушка была точной копией Изуны, с поправкой на бо́льшую хрупкость и изящество. Одежда стала велика, под складками ткани угадывались очертания груди.       — Такой вариант устроит старейшин? — Учиха проказливо улыбну...лась.       В том, что это не иллюзия и под кимоно сокрыто женское тело, сомнений не было.       — У тебя получится родить ребенка? — осторожно уточнил Тобирама.       — Это мы можем проверить на практике!       Сенджу неуверенно коснулся чужих губ, пытаясь найти различия. Поцелуй с Изуной-девушкой ничем не отличался от всех тех, что были раньше.       — Из этого может выйти прекрасная шутка, — темные глаза разгорались без всякого шарингана.       Тобирама только вздохнул: наивно было бы ожидать, что кицунэ откажется от проделок и от мужского образа.