You are my happiness.

— Дядя Тони! — Мартышка? Ты почему здесь так поздно? — удивлённо спрашивает Старк, мельком взглянув на часы, и откладывает отвёртку из рук, после чего вытирает их тряпкой, лежащей на столе, и приседает рядом с ней. — Где Питер, Изи? — Папа… меня дедушка сюда отправил, сказал, что папа отлучился по делам, хотя прошло уже много времени, — бормочет Изабель и крепко сжимает его ладонь, протянутую ей. — Но я знаю, что он где-то потерялся. Слышала, как дедушка это упоминал, пока листал книги, а потом отправил меня сюда. — Вот как, — Тони хмурится, но почти сразу же улыбается, когда на него устремляется обеспокоенный взгляд. Всего пять лет малышке, а понимает, кажется, больше, чем некоторые взрослые. Да и с такими генами, как у неё, это неудивительно. Взять хотя бы то, что слышит она больше, чем нужно, получив в «наследство» суперслух Паркера. — Вы с дедушкой найдёте папу? — спрашивает с надеждой Изабель, дёрнув Старка за руку. — Я скучаю по нему. — Эй, мартышка, ты сомневаешься в нас? — наигранно вздыхает Тони и поднимает её на руки, после чего направляется к выходу из лаборатории. — От нас ещё ни один Паучок не убегал, поэтому твоего папу мы быстро вернём. Только тебе придётся выполнять самое важное задание. Справишься? — Конечно, дядя Тони! — быстро кивает Изабель, крепко обняв его за шею. — Что мне нужно делать? — Будешь отвлекать наших любимых девочек. Старк улыбается с того, как на лице малышки меняются эмоции от задумчивости до осознания задания и счастья. Она не сомневается, что они со Стрэнджем справятся, понимает Тони. Ему бы самому не помешала такая уверенность, потому что с Питером никогда нельзя загадывать наперёд. Однако… — Пеп, получай подарок, — говорит Старк, когда заходит в детскую комнату. — Морган, это к тебе. Тони опускает на пол Изабель и фырчит, когда она сразу бежит к его дочери, а та только рада. Это не удивляет, потому что ему рассказывали, да и Пятница показывала, что девочки очень дружны. Чего ещё ожидать, если они росли вместе в эту проклятую пятилетку? — Не забываем о том, что скоро нужно будет укладываться спать, девочки, — строго произносит Пеппер, но не заметить улыбку, когда Изабель обнимает её, невозможно, поэтому в ответ звучит только смех. — Я серьёзно говорю! — Конечно, мам, — кивает Морган, залезая на кровать, и хлопает рядом для Изабель с таинственным: — Ты не поверишь, что у меня есть. — Неужели тебе подарили?.. — Да! Эксклюзивная игрушка дяди Тора! — Малыш, я начинаю ревновать, — шутливо тянет Тони, пока Пеппер подходит к нему и насмешливо фырчит. — Па-ап! Ты ведь знаешь, что я люблю тебя сильнее всех, — хнычет Морган, однако, стоит Изабель сесть рядом с ней, достаёт игрушку, после чего раздаётся слаженный писк. Старк качает головой и с тихим смехом выходит из комнаты вместе с Поттс. Подумав пару мгновений, он просит у Пятницы включить звукоизоляцию в детской, помня, какой хороший слух у Изабель, после чего смотрит на Пеппер, которая ничего не понимает, и спрашивает: — Тебе Пит ничего не говорил? Может, упоминал, куда пойдёт сегодня? — Нет. Сказал только, что будет дома со Стрэнджем и Изи, — хмурится Поттс и обеспокоенно задаёт вопрос: — Он потерялся? — Не думаю, что этот ребёнок может потеряться где-то. Скорее что-то произошло, поэтому колдун привёл сюда мартышку. Она и сказала, что Пит потерялся по словам Стрэнджа, но я сомневаюсь в этом, — вздыхает Старк, слабо улыбаясь, когда чувствует ладони Пеппер на своих щеках, и накрывает её руки своими. — Посиди с девочками, отвлеки их, потому что я сомневаюсь, что за дверью сейчас не продумывается план по спасению одного паукообразного папочки мартышки. — Я тебе больше скажу: они уже подумывают, как сбежать от меня, от Пятницы и бежать на поиски, потому что обе пошли в своих отцов, — качает головой Поттс и на мгновение прижимается к его губам в поцелуе. — Думаю, Пит не убежал бы далеко. — Спасибо, родная, — кивает Тони и целует её ещё раз перед тем, как уйти в сторону гостиной. — Ница, свяжись с Карен и отследи его, если Питер в костюме. Если нет, то пробуй отследить по телефону. Хоть как, но сдела… Старк тормозит, когда заходит в гостиную. Вот оно, это «однако», которое всегда такое разное, если дело касается Паркера. Но сейчас Тони готов поклясться, не всё так просто, потому что Питер сидит около окна и смотрит на улицу. Почему-то Старк не сомневается, что он сидит так с того самого момента, как пришёл сюда, хотя иногда прислонялся лбом к стеклу, на что намекает характерный след. — Ты заставил нас поволноваться, — всё-таки негромко произносит Тони, присаживаясь рядом с ним. — Что стряслось, Паучок? — Я… — Паркер прокашливается, но продолжает: — Я пытался держаться весь день. Помог папе, играл с Изи. Делал всё, чтобы забыть о том, какой сегодня день, понимаешь? Делал всё, но моя память меня подвела, да и как забыть, если рядом со мной всегда бегает его мини-копия? — Какой сегодня день, Пит? — тихо спрашивает Старк, пытаясь уловить через отражение эмоции Питера, но всё, что видит — падающий снег за окном. — Его день рождения. Локи не любил его, правда мы, если были вместе в этот день, отмечали, потому что… Я был рад этому дню, ведь тысячу с лишним лет назад он появился на свете. И вот, идёт шестой год, а его всё нет… — шепчет Паркер, прижав колени к груди, и не сдерживает судорожного вдоха. — Я мечтал о том, что он появится, когда во Вселенной случился ад, и вы исчезли. Появится, скажет, что снова обманул, и жив! Просто жив. Не появился, зато я узнал о том, что у нас будет Изабель. Шок, страх, но мы с Пеппер, Тором и Небулой справились. И снова появился шанс на лучшее, понимаешь? Я подумал: вдруг с ним случилось то же самое, что и с вами? Вдруг рассыпался просто? И я рискнул, чтобы вернуть вас с папой, всё надеялся, что появится Локи. И вот, проходит почти год с возвращения, а я не могу смириться с потерей. Понимаю головой, но не могу перестать искать его во всех и всюду. Тони притягивает Питера к себе, чего, кажется, тот только и ждёт, потому что сразу прижимается ближе и крепко обнимает за пояс, уместив голову на плече. Старк ничего против не имеет, прижимается щекой к вихрастой макушке и медленно поглаживает по дрожащей спине. — Ты знаешь, у тебя никогда не получится забыть обо всём этом, — размеренно начинает говорить Тони, приподнимая брови, когда в окне начинают отражаться оранжевые искры. Мысленно махнув на это рукой, он продолжает: — Всегда будет что-то, напоминающее об этих ужасных событиях. Мартышка и вовсе копия вас обоих. И можно было бы сбросить всё на «время лечит», но мы с тобой оба знаем, что оно ни черта не лечит. Просто со временем появляются ещё проблемы, под грузом которых не получается концентрироваться только на одной. Но у нас нет этого эфемерного «времени», Паучок. — Почему? — тихо бормочет Питер, освобождая одну руку, чтобы обнять ещё и Стефана, который садится рядом с ними и расслабляется, выдохнув. Паркеру почти стыдно за то, что заставил дорогих ему людей волноваться. Но «почти» — ключевое слово, и стыдно будет завтра, так как сегодня нет сил ещё и на эти эмоции. — Потому что мы отцы, Пит. Думать о себе и ждать, когда время сделает своё дело, больше невозможно, ведь в тебе нуждается малышка. Ей нужен папа, который будет рядом по-настоящему, а не только номинально, — серьёзно произносит Старк, повернув голову к Стрэнджу, который как-то криво улыбается. — Ты для неё всё, ребёнок, — тихо говорит Стефан, вздыхая, когда Питер придвигается к нему ближе, и целует его в макушку, после чего продолжает: — Не только для Изабель, Пит. Для меня тоже. По глупой случайности ты стал моим ребёнком и не перестаёшь им быть до сих пор. Я не знаю, как тебе тяжело сейчас, но представляю, потому что видел это много тысяч раз. Зато я точно знаю, что ему бы не хотелось, чтобы всё закончилось так. — Я знаю, пап. Знаю. Я просто… — Паркер делает глубокий вдох, отстраняется от них и садится спиной к окну, из-за чего оказывается лицом к лицу с ними. — Сегодняшний день стал чем-то вроде последней капли. Всё то время, что прошло с возвращения половины Вселенной, нас, выживших, дёргали постоянно. Тех, кто был в «эпицентре» возвращения, и вовсе чуть ли не допрашивали о том, как же удалось это сделать. Кэрол с Небулой легче, они сбежали в космос со Стражами, где, думаю, такого нет. Ещё и Тора прихватили! Пеппер никто не посмеет тронуть, потому что ты, Тони, не позволишь. Нам со Скоттом такой роскоши не дали, хотя Хенк Пим почти никого не подпускает к нему. Вот и получается, что звёзды сошлись на мне. Питер кривится, показывая, как ему нравится это «схождение» звёзд. У него, наконец-то, появилась возможность, когда можно высказать всё, что невыносимо больше держать в себе. И, кажется, его слушатели не против, наоборот, слабо улыбаются, искренне поддерживая. Он в них не сомневается — никогда не сомневался, если быть честным. — Надо было предложить и тебе фамилию Старк, да? Как-то не подумал, — цокает Тони, чтобы немного разрядить обстановку, и у него это получается, потому что Стрэндж пихает его в плечо, а Питер тихо смеётся, качая головой. — Тогда было бы ещё больше вопросов. Твоя фамилия иногда приносит больше проблем, чем их решение, — фырчит Паркер и всё-таки заканчивает то, что начинал: — Я просто хочу объяснить… Знаю, что это вообще необязательно делать, но надеюсь, что станет легче. Увидев кивки, Питер не может не поблагодарить в который раз всех Богов, что ему однажды повезло встретиться с этими людьми. Когда-то Паркер также благодарил их за встречу с одним Богом, ставшим для него всем, а потом он лишился его. И хоть этот безумный титан убит, но легче не стало. — Так, — Питер встряхивает головой, выкидывая оттуда ненужные мысли, и быстро говорит: — Я думал, что, загрузив себя работой, заботами об Изи, патрулями и всем остальным, смогу забыть и не думать о нём. Поначалу получалось, но каждый вопрос о пятилетке и машине времени напоминал о Локи, о несбывшихся мечтах. Я пытался абстрагироваться, не думать об этом, но оно накапливалось. Копилось, копилось, а сегодня взгляд просто зацепился за календарь, и я не выдержал. Оставил Изабель с папой и сбежал в костюме Паука. Но люди, сами того не понимая, добивали, пока я бежал, куда глаза глядят. Они не забыли ничего и громко напоминали об этом, что не слышать их не удавалось. Мне не следовало так срываться, из-за чего вы все, кажется, переживали. Поэтому простите меня. Паркер откидывает голову назад, слабо ударяясь затылком о стекло, и приподнимает уголки губ. И правда, стало немного легче после сумбурного монолога. Может, потом он пожалеет о том, что вывалил сейчас всё на Тони и Стефана, но не в данный момент точно. Сейчас хочется лишь лечь спать, забывая о сумасшедшем дне, месяце, годе, жизни. Только Старк прав: ему нужно думать и о других. По большей мере об Изабель, для которой он — всё. Она никогда не знала второго отца, хоть Питер и рассказывал о нём. От мысли о том, что его малышка так никогда и не встретится с Локи, становится ещё больнее. — Знаешь, Пит, иногда тебе стоит вспоминать одну вещь. Желательно почаще, — серьёзно говорит Тони, поднимаясь на ноги, и протягивает им руки. — Ты больше не должен нести на своих плечах всю ответственность за семью. Позволь и другим помочь себе. Мы вернулись и живы. — Ты достаточно побыл сильным взрослым, ребёнок. Дай теперь и нам помочь вам. Не нужно копить всё в себе, Питер, — произносит Стрэндж, принимая руку Старка и вставая. — Наверное, вы правы, — бормочет Паркер и принимает протянутые руки обоих, вставая на ноги, и не может сдержать улыбки, когда Тони ворчливо тянет: — Да что за вечер такой? Что мартышка, что ты, Пит, сомневаетесь в нас. — Никто не сомне… — начинает Питер, но резко дёргается вперёд, когда раздаётся радостное «папа» и с потолка падает Изабель ему в руки. — Изи! Что мы говорили о потолках и стенах?! — Невыносимые, — стонут в один голос Старк и Стрэндж, глядя на них. — Полностью согласна с вами, — произносит с другой стороны гостиной Пеппер, направляясь к ним вместе с Морган. — Стоит ли мне спрашивать, как мартышке удалось сбежать? — посмеивается Тони, опираясь спиной на окно. — Я с самого начала тебе сказала, что они всё продумают. Вот результат, — пожимает плечами Поттс, после чего обнимает Питера, целуя его в лоб, и щёлкает Изабель по носу. — Не теряйся больше, милый, мы все очень волнуемся за тебя. — Обещаю, Пеп, — кивает Паркер, прижимая свою дочь к себе сильнее. — Значит, ещё и сбегаешь, малыш? — Неправда. Я просто… отошла, а потом услышала твой голос и поняла, что ты нашёлся, — невинно улыбается Изабель, крепок обнимая его за шею. — Самое главное, что ты здесь, папочка. — Ты права, Изи. Но мы с тобой ещё поговорим на тему того, что не стоит ползать по потолку и сбегать от Пеппер, — строго произносит Питер, шикая на Тони и Стефана, которые передразнивают его, вызывая у Поттс и Морган смех. — Пойдём домой, малыш? Оставим их тут, а сами сбежим, м? — Ну уж нет, Паучок. — Даже не думай об этом, милый. Паркер качает головой, тихо смеясь с их единодушия, а после шепчет искреннее «спасибо». И каждый понимает, что за этим простым словом скрывается куда больше, чем простая благодарность, потому что это так. И, выходя глубокой ночью на крышу Башни, Питер не чувствует ту давящую тяжесть на душе, хотя по сердцу до сих пор проходится боль от воспоминаний детства и семнадцатилетия, которое они с Локи встречали вместе. — С днём рождения в Вальхалле, фей, — шепчет еле слышно Паркер, сжимая в ладони кожаный браслет — то самое дорогое, что осталось у него от Лафейсона, если не считать их дочь. Когда-нибудь они встретятся на том свете или в другой Вселенной, переродившись. Питер в это верит.