Узнать тебя и забыть

Элис Хантер посмотрела на часы: было девять сорок пять утра. За окнами машины пролетали леса и поля, периодически сменяясь небольшими пригородными посёлками. Сначала посёлками: чем дольше они ехали, тем сильнее менялся пейзаж — какие-то совсем глухие места нетипичной английской глубинки. Она почти нервничала. Настолько, что поехала сама. Глава крупной частной военной компании «Ластикс» уже давно не занималась полевой работой, решая проблемы из офиса, но не каждый день она теряла самого ценного своего сотрудника. Сегодня в шесть утра ей позвонили ребята из управления координации задания, куда совсем недавно Ника отчиталась о ходе своей операции. «Мы нашли её», — сказал Пол и ничего особенно существенного добавить не смог. Ника пропала почти четыре дня назад. Помимо неприятности самого факта исчезновения, Элис напрягал срок — обычно, если агента не удавалось найти в ближайшие семьдесят два часа, он оказывался надёжно и бесповоротно мертв. Если его брали в плен или он сбегал, Компания использовала все свои средства слежения и без особого труда находила пропажу, а уж в насколько здоровом состоянии, было уже совсем другим вопросом. Но если у них не получалось за трое суток, значит, и искать было уже некого. Никто не мог просто уйти от них, и всё. Недаром они слыли лучшими на рынке. Куда пропал её лучший агент? И почему? Элис спрашивала себя снова и снова, но не находила ответов. Ничто не предвещало — задание по зачистке перебежчика и бывшего агента Ми-6 было под силу только Нике, но все же было. Как бы там ни случилось на самом деле, она не сомневалась в Нике и в том, что кто-то вот так просто не смог бы справиться с ней, ещё и без следов. Где же она? И вот сегодня Элис наконец-то узнала. Пол позвонил в шесть, когда она мирно спала сном без сновидений, в шесть тридцать Элис уже спускалась к присланной срочно машине. Она, как и всегда, сохраняла внешнее спокойствие, только ритмично повторяющийся стук собственных пальцев по собственному же колену выдавал её смятение. Не нравилась ей эта история. Элис очень не любила загадки. Вернее она не любила то, что не понимала, а произошедшее не укладывалось в её сознании. Спустя ещё почти час езды машина все-таки остановилась, и она сразу же выскочила наружу, оставляя позади мрачный и гигантский внедорожник — хотя Элис Хантер исполнилось шестьдесят два года, она по-прежнему регулярно бегала, занималась в зале, следила за питанием, плавала и все такое прочее, что полагалось агентам, и чувствовала себя вполне неплохо. Но от такой долгой, унылой и ухабистой дороги даже у неё разболелась спина и затекли колени. — Где она? — бросила Элис своим ребятам, казалось, бесцельно болтавшимся среди кустов и по слякоти при всём параде — в форме, масках, бронежилетах и с оружием. Все ведь думали, тут случится битва насмерть — с террористами Алькаиды, русской разведкой с применением её любимого газа, обезумившим поселением сектантов, но в итоге здесь не оказалось никого. Кроме Ники. Конечно, Элис могла бы вызвать кого-нибудь из разведывательного управления, чтобы они все заранее прочесали, проверили и прочее, но она не хотела терять время. Ника — её лучший агент, она заслужила, чтобы для нее рискнули другими, далеко не такими лучшими. Всё честно. Элис Хантер не видела противоречий и свидетельств какого-то своего излишне тёплого или непрофессионального отношения. Она выслала бригаду бойцов на помощь самому первому бойцу. — Там, — Майк махнул рукой куда-то на старые заброшенные гаражи. — На крыше сидит. — Что? — удивилась Элис, и, наверное, её подчиненные никогда не видели такого выражения на лице шефа. — На позиции? — на всякий случай уточнила она. Это было самым логичным, что пришло ей в голову — Ника по каким-то причинам заняла оборонительный или обозревательный пункт на крыше. Даже если в такой дыре. — Нет, — коротко заметил Майк и хотел добавить что-то ещё, но она как раз огляделась и не удержалась от вопроса: — Что это за ебеня? — очень редко Элис позволяла себе мат, обычно только во время тяжёлых операций, когда напряжение зашкаливало и нужно было выпустить пар, смотивировать или привести в чувства, но сейчас её как будто сковало то самое напряжение. Элис Хантер ненавидела то, чего не понимала. — Шеф... — начал было Майк, но она не слушала, направившись к гаражам. Зачем они здесь и как давно — один бог знал. Она за всю свою жизнь не видела такой беспросветной глуши. По крайней мере, в Англии. Иногда по телевизору в новостях показывали какой-нибудь Бангладеш или затерянную в тайге российскую деревню, и вот там можно было увидеть и грязь по колено, и разбитые фанерные гаражи, и горы непонятного мусора рядом с ними. Вместо вылизанной и причесанной английской идиллии. Впрочем, в Бангладеше не было таких лесов, какие она наблюдала сейчас, поэтому Элис как будто с головой окунулась в какую-нибудь русскую Верхнепетровку. Сама она была в России только раз — на задании лет двадцать назад, в крупном Екатеринбурге, и поэтому старалась не слишком доверять пропагандистким оценкам, ведь на улицах Екатеринбурга она не видела ни грязных рек, ни жёлтого дыма, ни медведей. Если не веришь тому, что изучаешь по книгам, то уж своим-то глазам всегда поверишь. Она ухватила взглядом копну светлых волос, выбивающуюся из-под воротника тёплого серого пальто, и подумала, что, возможно, дело ещё и в других ассоциациях. Родители Ники числились эмигрантами из Восточной Европы, и было порой очень непросто совсем не ассоциировать с ней дремучие леса, блины, шапку-ушанку... Телевизор — зло даже для профессионалов. Элис рассмеялась бы своим мыслям, если бы у неё было чувство юмора. По крайней мере, не чёрное. — Ника, — позвала она агента, взобравшись по шаткой металлической лестнице на крышу гаража, но внутри у неё вдруг возникло неприятное чувство, что это какая-то другая женщина, незнакомка, кто-то чужой и непонятный. Стоявшая к ней спиной девушка развернулась, скользнула по ней взглядом и... не узнала. Элис поняла это мгновенно — в голубых глазах Ники не было узнавания, приветствия, страха, только любопытство и осторожность. Что же это такое?! Элис Хантер ненавидела то, чего не понимала. Сама она узнала Нику ещё снизу, по одним только волосам, да и без них бы не ошиблась. Это точно была Ника, но... это была не она. — Кто вы? — поинтересовалась знакомая незнакомка, и впервые за тридцать лет Элис потеряла дар речи. Короткой вспышкой у неё пронесся перед глазами тот вечер пять дней назад. Они ехали в машине, и Ника вдруг позвала: «Элис». Это было в последний раз. — Она ничего не помнит, — Майк снова нарисовался у неё за спиной, и его голос звучал сочувственно — то ли к по-детски спокойной Нике, то ли к ней самой, совершенно неожиданно расщепившейся в пространстве. Потеря агента такого уровня — это всегда трагедия, да и ребятам Ника нравилась, они всегда ладили. — Я пытался вам сказать. — Я хочу знать, кто это сделал, — Элис стиснула руки в кулаки, непроизвольно, испытывая ещё большую злобу от того, как пусто и глупо хлопала глазами Ника, слушая их разговор. Такое не прощают. За такое мстят. Прежде всего она найдёт виновного, а потом... найдут его. Прямо в этих ебенях.