Без названия

Бесконечные концерты и нервотрепка. Как хорошо после этого всего посидеть в богом забытом месте, подобным этому бару. Здесь одна лампочка, свет которой не доходит до их стола. И слава богу. Он не любит пить. Она не любит пить. Но за компанию, почему бы и нет? Стакан дешевого алкоголя. Они сидят вчетвером и обсуждают какую-то историю. Мыслями он далеко от них. Он вспоминает их пламенное признание в любви на прошлой неделе. Это было феерично. Это было ночью со вторника на среду. *** -Слышишь, о чем они говорят? Твигги, мать ее! Скажи, я лучше Твигги? Правда, я красивей и сексуальней? Он неразборчиво пробормотал что-то в ответ. Он занят, он не слышит ее. -Ты заебал, Кобейн! Обрати на меня внимание, эй! Она сползает с дивана и шарит руками по полу. Вот и пульт. Сделать громкость на всю. -Выключи. Выключи сейчас же. Как она может не понимать? Вдохновение – штука, которую нельзя спугивать. Как он не понимает, что ей нужно внимание? Вдохновение не может быть вечным. Она закуривает и подползает в тот угол комнаты, где он бренчит на своей гитаре. -Посмотриии на меня! Я здесь! Он не смотрит. Она внезапно раздражает его. Мешает. Эгоистка. -Да черт возьми! Она забирает гитару у него из рук, и отправляет ее прямиком в окно. Она делает затяжку и выдыхает дым прямо на него. Он спокоен. Он в бешенстве. Он ее любит. Она его раздражает. Истеричка. -Почему бы тебе не отправиться следом за ней, Кортни? Он подходит к шкафу и хватает стопку ее вещей. -Серьезно? Ты будешь рад, да? Она хохочет и затягивается. -Да, точно. Буду очень доволен. Он швыряет ее вещи в окно. -Иди к черту, Кортни. Он спокоен. Он взбешен. Она в истерике. -Ты идиот! Знаешь, ты больной! Как с тобой жить? Как есть, в своей пижаме, она натягивает на ноги первое, что попалось – туфли на высоченных каблуках. -Ты меня больше не увидишь, понял? Она хлопает дверью, и со стола падет стакан. Сильная женщина. Истеричка. Он подходит к окну и наблюдает за ней. Она ползает по земле и собирает свои шмотки. Разве может он ее отпустить? Он спокоен. Действительно спокоен. Он любит ее. Он идет за ней. Он видит ее. Совсем небольшое расстояние между ними. Она стоит под фонарем, и он отчетливо может разглядеть ее. Размазанная тушь. Тлеющая сигарета во рту. Мятая пижама. Неустойчивая стойка на каблуках. Кучу шмоток в руках. Она показывает ему средний палец и начинает визжать. -Иди в жопу, я знать тебя не хочу! Но он то ее любит. И сейчас особенно. Она простая, она идеальна. Он хватает ее за запястья. -Пошли домой, ты замерзла. Она и правда замерзла. Октябрь. Она дрожит. -Никуда я с тобой не пойду, ты сам меня выгнал, ебаный придурок! Она вырывается, а его это веселит. Он любит ее. Он говорит ей об этом. Она заглядывает ему в глаза. Она ведь тоже любит его. Они падают на траву. Траву, еще мокрую от дождя. Ее сигарета падает где-то рядом. Все вещи, что она держала, тоже рассыпались вокруг. Она целует его. Они так и лежат на траве. -Я люблю тебя. -Я тебя тоже люблю. Они так и лежат на траве. Она снимает с себя верх от пижамы, и они продолжают целоваться. -Мне все равно на соседей. Она снимает низ. Они целуются. -Потому что я люблю тебя. -Я тоже тебя люблю. *** Это было, пожалуй, очень эмоционально. Сейчас она такая же, сидит, курит и смеется. Любовь. Всепоглощающая. Он допивает жидкость из своего стакана. Что это вообще было? Горько и невкусно. Он не обращает внимания. -Ребят, нам закрываться пора, честное слово. Бармен протирает стойку - единственное чистое место в этом гадюшнике. Кроме них здесь никого уже давно нет. -Мы сейчас уже пойдем, Джо, не волнуйся. Они оставляют щедрые чаевые и выходят на улицу. Прощаются с Крисом и Дейвом. Поглощенные друг другом, они не спеша идут по бульвару. Сиэтл красив ночью - свет фонарей и почти полное отсутствие машин. Они не романтики, но это кажется им романтичным. В воздухе сгущается туман, и им уже ничего не видно кроме друг друга. А надо ли им еще что-то?