За занавесом жизни

Не понимаю что-то; не понимаю капитально. Это что-то — душа, а именно — её открытость для других людей. Но других — это каких? — «Тех Самых», тех исключительных и уникальных, к которым она — Психея — летит. Есть люди — холодные, есть люди — закрытые; я отношу себя к одним из них. Как и все остальные, я существую (вынужден) среди других людей, на которых, говоря очень грубым языком, обращаю внимание чуть больше, чем на очень привычные каждому предметы декора. «Ну... есть и есть — я их (и они меня) никак не касаюсь, не взаимодействую с ними нигде; comme le ciel et la terre. Но нет, я не эгоист и ничем не лучше других — это просто моё усталое состояние. Обычно же я крайне рукоплещу и восхищаюсь ими: каждый человек, каждая его секундочка жизни, каждая его волосинка — я люблю это всей душой; от незаметного движения — до всей сущности и бытия — бытиём своим. А ещё — это так прекрасно и волшебно — изучать других и любоваться ими. Ведь мы все такие красивые и разные, необычные и интересные! А если ещё и пробегает искра... ...и происходит сближение душ (о, упасите боги, чтобы они ещё были и родственными!) — то... Я отдам человеку — его душе — всё. Я отдам человеку всего себя, я буду готов открыться шире всяких дверей (я — как дверь) — на распашку, и послушно последую хоть на край света. На «жертву» обрушится шквал из чувств и платонической вселюбви, которой я готов задарить — до смерти! «Меня любили так мало, так вяло!» — говорила незабвенная матушка поэзии Марина Ивановна Цветаева, ибо любила так же — любила не по-человечески — по-божески, как титан! По той же освещённой тёплыми светлячками любви лесной тропке пошёл и я; точнее — угораздило мою душу (меня/всё моё существо) туда пойти... И вот, пересекаясь в своей жизни с людьми, я готов отдать и сделать всё, чтобы стало лучше: «от пришитой пуговицы — до всей моей души». Причём — сделать это не ради неведомого никому умысла и мнительности — а просто потому что могу. Хочу. А ещё вести себя так, будто знакомы не одну вечность (уж души-то точно помнят!), относиться — как к самому себе и даже выше; так, словно должен — всё; просто потому, что мне — хочется. И при этом обижает ВСЕГДА очень, когда пугаются дающего — и настырно отрицают его. А ты настырно отрицаешь эти самые отрицания... «Я ведь к Тебе — со всей душой!..» . . . И вот, быстро отрезвившись и приведя себя в чувства после жестокого чугунного непонимания и боязни со стороны окружающих, — я вспоминаю, что я — живу, и это не моё тёплое и солнечное воображение. Это не мои мечтания. В этом мире пустом, В мире скучном и мрачном, Ты немного постой, — И стань тоже прозрачным. Заплачь.