Be neo with me

— Хен! — звучит звонко прямо в ухо и Джено практически падает на колени, неготовый к тому, что сзади на него напрыгнут, крепко перехватывая за шею, чуть ли не лишая всего воздуха. В коридоре колледжа пусто, ведь все давно сидят на парах, поэтому Чжон буквально нарывается на выговор, опаздывая, при этом еще и крича во все горло. Ли выравнивается и расцепляет чужие руки, поворачиваясь лицом к нарушителю. — Сколько раз я говорил не делать так? — Джено шепчет, сохраняя ледяной тон, чтобы его восприняли серьезно хотя бы на этот раз. — Девять! На очередной выкрик младшего Ли плотно прижимает ладонь к громкому рту, предотвращая всевозможные звуки. — Хватит орать, Чэнлэ, — проскальзывает угрожающий блеск в глазах старшего и у Чжона несвойственно подгибаются коленки. Недолго думая, Лэ перехватывает руку у своего рта и тянет другого в ближайший туалет. Только дверь закрывается, младший тут же накидывается на Ли, снова обхватывая чужую шею в объятия и утягивая желанные губы в поцелуй. Джено медлит, пока Чэнлэ во всю старается слиться с ним в единое целое, нагло облизывая крепкую шею, шаркая ладонями уже под тонкой рубашкой, очерчивая каждую мышцу, больше даже для собственного удовлетворения — тело старшего всегда казалось ему настоящим искусством, не восхититься которым было бы настоящим преступлением. Ему нравится чувствовать тепло гладкой кожи под пальцами, чувствовать, как напрягается пресс в ответ на его касания, глубокое тяжелое дыхание и короткие стоны под ухо, когда он целует в нужных местах. А самое лучшее это то, как после всех подразниваний жилистые руки заточают его в плен, из которого он никогда и не пытался выбраться, оставляя собственнические метки уже на его покорном теле, возможно довольно жестко, но никогда не чересур, именно так, как нравится ему. Но сейчас все иначе — Джено не поддается его действиям, игнорирует, сохраняя непоколебимость и хладнокровие, когда сам Чжон уже почти на грани. — Поцелуй меня! — Чэнлэ просит, но звучит это почти как приказ. Отчаяние чувствуется в нем донельзя очевидно, и когда Джено чувствует, как другой начинает прижиматься своей промежностью к нему, тереться о бедро и мелко постанывать, ему это надоедает. — Хватит, мне надоело. Ловко выуживая дрожащие руки из-под собственной рубашки, сжимая запястья в крепкой хватке, старший отодвигает от себя другого, разгоряченного и нуждающегося. — Что? Нет! Какого хрена? — недоумевает младший, пытаясь приблизиться, прижать ладони к щекам Ли, но у него не выходит. Он слишком слаб в сравнении с другим, особенно сейчас. — Хен… Тон у Лэ почти умоляющий, и глаза огромные, просящие снисхождения. Джено это нравится. Чэнлэ красивый, румяный, очаровательно взъерошенный, его покорность подкупает, и Ли знает, каким мягким другой может быть в его руках, знает, что чтобы он не предпринял, все будет с рвением взято, Чжон примет совершенно все. Только вот давать хоть что-то сегодня старший не намерен, Лэ и так слишком часто получает желаемое. — Успокойся и приведи себя в порядок, — строго говорит Ли, увеличивая дистанцию. — Почему ты такой? Что не так? Раньше ты против не был! — Ты мне надоел. Чэнлэ хочется рвать и метать. Джено хоть осознает, что говорит? В смысле надоел? Это невозможно, они всегда были такими, дурачились, иногда непристойно, но проблемы в этом никто не видел. Так что вдруг изменилось? — Придурок! Сукин сын! Ненавижу! Это ты мне надоел! Не зазнавайся! За те пару секунд, что Ли выходил из туалета, он услышал больше ругательств и возмущений чем за всю свою жизнь. Оказывается, разозлить и обидеть Чжона очень легко. А Джено всегда казалось, что это практически невозможно, так как младший часто игнорирует слова, которые ему не нравятся, не заостряя внимания, но, видимо, не в этот раз. Ли думает, что это не надолго, пообижается пару дней и забудет. Нет. Все вышло не так как планировалось. Чэнлэ игнорирует его уже две недели, полностью избегая в колледже и не отвечая на сообщения и звонки. Если они все же встречаются, то Ли получает только хмурый взгляд, после которого тот сразу отворачивается, начиная громко болтать и смеяться, как делал раньше с ним. Такого до этого не бывало, Чжон не то что отвечал практически мгновенно, словно поджидал момента, он писал первым, а Джено бы ни за что не променял на кого-то другого. И из-за этого всего Ли чувствует себя непривычно, одиноко, без бесконечных разговоров и касаний. Ему тошно от этого, он даже не ожидал, что стал настолько зависим от Лэ. Ему необходимо его присутствие рядом, чтобы день стал лучше. Если быть до конца честным, он даже не имел в виду то, что сказал тогда. Ему просто нужно было как-то осадить Чэнлэ, показать, что не всегда можно получить желаемое, лишь захотев. Это ради профилактики, а другой принял все слишком буквально. Что теперь делать? * — Какого? Что ты здесь забыл? — Чэнлэ подскакивает на узкой кровати, яростно сверля взглядом Джено, стоящего в проеме. — Тебя, — старший закрывает за собой дверь в небольшую комнату, проходя ближе к другому. Ему пришлось умолять Джисона — соседа по комнате Чэнлэ в общежитии — чтобы тот сказал ему, когда Лэ будет там. Он узнал, но теперь должен покупать Паку все обеды в этом году, немного слишком, но Ли готов на это. Зато появился шанс помириться с Чжоном, а то без него уже совсем не в моготу. — Отвали. Я тебя не звал, и вообще видеть не хочу, — Лэ показушно складывает руки на груди, отворачивая лицо. — Не ври. Я не могу быть единственным, кто скучал. Услышанные слова заставляют грудь Чэнлэ наполниться удовлетворением, знание, что Ли не все равно, бесконечно радует, но прощения он не заслужил в любом случае. — Что скучно стало вот и приперся? Я же тебе надоел, вот и ищи кого-нибудь, кто не надоедает! Джено незаметно хмыкает, присаживаясь на корточки перед Чэнлэ. — Я правда соскучился… И не надоел ты мне. Я ляпнул, не подумав, прости, — старший по кошачьи жмется щекой к сокрытому под спортивными штанами бедру. — Отстань, я не верю. Чэнлэ старается отстраниться, упирает ладони в плечи, толкая, но другой только сильнее наседает, забираясь на кровать и прижимая к ней чужие руки. Ли наклоняется так, чтобы между их лицами осталось пару сантиметров. — Да, блять, ненавижу! — возмущается младший, отворачивая лицо. — Это нечестно! Ты сильнее! — Именно… Джено горячо дышит над бледной шеей, начиная оставлять поцелуи. Он проходится языком под челюстью, немного покусывая, после сильно всасывая нежную кожу, чтобы после там расцвел яркий засос, Лэ на это жалостливо скулит и дергается. — Прости меня, — Джено пытается поцеловать, но Лэ отворачивается еще сильнее. — Сначала за словами следить научись. Придурок. — Хорошо, — соглашается Ли. — Отпусти, — Чэнлэ снова дергается и его наконец отпускают. Протягивая руку к затылку, Лэ жестко оттягивает волосы, вынуждая другого отстраниться и зашипеть в неудовольствии. — Еще раз меня обидишь и я исчезну из твоей жизни. Чэнлэ уверен в своих словах и знает, что это бы принесло другому огромную боль, но также знает, что ему самому не меньшую. Поэтому всем своим сердцем надеется, что до этого не дойдет. — Я понял. Глаза Джено полны уверенности и это внушает доверие, поэтому Чжон быстрым движением соединяет их рты. Конечно, на этот раз ему отвечают и уже сам Ли отчаянно сминает мягкие пухлые губы. Чэнлэ приоткрывает рот, чтобы старший мог соединить их языки и вложить в поцелуй всю накопившуюся тоску и желание. Красивые пальцы задирают черную футболку, оглаживая грудь, ребра и живот, упиваясь гладкостью кожи. Надави чуть сильнее — останется след. Чэнлэ прекрасен, позволяя Джено делать это. Снова прильнув к шее, Ли собственнически сжимает талию парня, резко соединяя их промежности, от чего Лэ стонет, и дрожит, вцепляясь в сильную спину. — Нет… Подожди, — выдавливает хрипло Чэнлэ. — Скоро Джисон придет. Так что не сейчас. Джено разочарованно стонет, падая лбом на грудь под собой. — Может очень-очень быстро? — Неа, — улыбается Чжон. — Теперь ты знаешь каково это. Лэ выскальзывает из-под старшего, поправляя одежду, оставляя того одного на кровати. — Ну я же извинился… Возможно, извиняться придется еще не единожды и, наверняка, разными способами, лишь бы Чэнлэ был рад. Он опять получит все, что захочет. Как и всегда.