Be neo with me

— Не улетай. Марк, пожалуйста. Тихий голос странно пронизывает всего Ли, а мольбы старшего тяжело оседают и сковывают сердце в прочные оковы, приносящие боль. Он готов поклясться, что более разбитого Доена перед собой никогда не видел, от этого невыносимо. Это разрушает его самого, подводя к краю. — Хен, я не могу, — Ли опускает взгляд, предпочитая не видеть печального лица. — Больше такого шанса не будет! Я должен! Накамото Юта не каждому встречному предлагает выпустить совместный альбом и устроить тур. Ты же знаешь, сколько времени я пытаюсь добиться хоть какого-то успеха. Марк буквально вцепляется в безвольные ладони Кима, поднося их к своей груди. — Мне начало казаться, что все бессмысленно, но вот он решает приехать в Корею и мне преподноситься шанс встретиться с ним лично! Да еще и понравиться ему, даже выступить разок! Это же невообразимо, Доен… Разве ты не понимаешь? Разве ты не рад за меня? — оленьи глаза Ли впечатывают Кима в пол и в него крупица за крупицей вселяется чувство вины. Ком в горле старшего уже так велик, что доставляет заметный дискомфорт, жар все приливает и приливает к лицу, голова становится как свинцовая. Доену обидно, как Марк очевидно считает его эгоистом и выставляет его плохим парнем. Это не так совершенно, он всегда рад за другого, всегда поддерживает во всем и всегда спешит помочь. Счастье Марка для него эквивалентно собственному. — Я рад. Твоему успеху, но не тому, что ты улетаешь, — брови криво сводятся к переносице, омрачняя лицо и Доен еле сдерживается, чтобы не повысить голос, не начать ругаться, зная, что это только испортит все еще больше. — Подожди всего лишь полтора или два месяца и я поеду с тобой. Дай мне уладить все за это время, это не так долго, Марк. — Это зависит не только от меня… Прости. — Ты бросаешь меня, — Доен чувствует себя жалко, горло сжимается с трудом выдавливая слова. — Отношения на расстоянии… Это не для меня, я в них не верю, — Ли отпускает чужие руки, стыдливо пряча взгляд. — Но я вернусь… Не знаю точно когда, но… — Я люблю тебя. Сломанный Доен, ломает и Марка. Ли прикрывает веки и тяжело вздыхает. Это тяжело. Просто сбежать было бы гораздо проще, но и с этим более жестоко по отношению к Киму. Ли не такой ублюдок. «Я тоже тебя люблю» — Мне жаль… Прости. Слезы катятся по щекам Кима, темные глаза блестят болью, упреком и… все той же любовью. Марк не может. Быстро отворачивается, сбегая из квартиры Доена. Только на улице он разрешает слезам хлынуть крупными каплями вниз, стирая маску былого спокойствия. × Марк скучает. В Японии ритм жизни ускоряется в несколько раз, работы словно не уменьшается сколько бы дней не проходило и сколько бы поставленных задач он не решал. Юта оказывается огромным трудоголиком, который всегда знает чем себя занять, поэтому приходиться научиться подстраиваться, чтобы не быть помехой и не заставить его разочароваться в своем решении о сотрудничестве. Они записывают альбом из семи песен и как бы Марк не хотел принять участие в создании во всех, удается ему это сделать только в двух из них. Но даже этому он безумно рад и горд тем, что вышло. Песни, конечно, о любви. Немного печальной, но самой искренней и чистой. Множество раз он убеждал себя, что написаны они по общему представлению всех людей об этом понятии, но никак не по собственному конкретному образу, поселившемуся в его мозгу. Даже почти верил в свою ложь, пока не натыкался вновь на его фотографии или сообщения. Думал о нем чаще, чем хотел, чем изначально планировал. Иногда набирался смелости и писал, но ответное уведомление так ни разу и не пришло, а он ждал. Все время. Да, это слишком самонадеянно и нагло, но ему правда этого хотелось. Быть одному в чужой стране оказалось очень трудно и страшно. Быть без него невыносимо больно и одиноко. Но Марк сам виноват, сам к этому пришел. Успеха он добился — альбом был удачным, спасибо опытному Юте, но и Ли постарался на славу, впервые прыгнув выше головы. Его даже начали узнавать на улице, что застигло врасплох, от чего он поначалу говорил чуть заикаясь и сильно смущаясь. Тур тоже проходил хорошо, изматывая до предела, но даря эйфорию от энергии на сцене, от взаимодействия с фанатами. Было славно, но потом, возвращаясь в комнаты отелей, Марк бессильно падал на холодные кровати и плакал с застывшими над контактом кролика пальцами. Продержаться до конца тура он не смог и Юта был вынужден заканчивать его один. Спасибо, что тот настолько понимающий и хороший. Марк тупица, осознавший это слишком поздно. Все же лучше, чем никогда. × — Я вернулся. Как только Доен отворяет дверь, выпаливает Марк и впечатывается в другого, сжимая в объятии. Да, он не смог придумать ничего нормального и сразу после того, как прилетел, помчался с пустой головой в квартиру Кима в надежде, что тот окажется там. К счастью, жил он не так далеко, но словно доказывая, что Ли творит хрень, начался ливень, вымочивший его насквозь. Марк дрожит весь, но неуклонно льнет к неподвижному мужчине, чья кофта становится все мокрее от контакта. Ему страшно, что сейчас его просто вышвырнут и хлопнут перед ним дверью, обрывая все раз и навсегда. Сможет ли он принять это и смириться? — Ты, — Ким продвигается немного назад с младшим, закрывая входную дверь и отцепляет от себя другого, отворачиваясь и проходя вглубь квартиры, — тебе нужно принять душ. Марк в оцепенении смотрит на удаляющуюся спину, не понимая, но разувшись, через пару секунд идет следом. Ли прекрасно знает, где находится ванная и, получив полотенце со сменными вещами, быстро запирается. Какого черта? Не этого он ожидал. Не радушного приема, конечно, но хоть какой-то реакции. А Доен лишь молчит, будто Ли впервые видит в своей жизни. Похоже, он зря пришел, вообще прилетел обратно. Было ошибкой считать, что его примут обратно, как ни в чем не бывало. Очевидно же, что это невозможно. Марк глупо стоит под горячими струями, обдумывая, как лучше оставить Доена. Тот наверняка, почти забыл о нем, а он, как придурок возвращается, даже не предупреждая. Идиот. — Я лучше пойду, — выходит младший, напяливший вновь свою сырую одежду. — Прости. — Переоденься. — Но… — Переоденься. Склоняя голову, Марк покорно возвращается, надевая вещи Доена. Обычные серые спортивные штаны и черная худи. Ему все так же великовато, но это от этого только комфортнее и пахнет тем же старшим, к которому он привык. Марк снова выходит, так и не поднимая головы. К его огромному удивлению, Ким крепко обнимает его почти в ту же секунду, выбивая из головы все мысли. — Ты похудел, — шепот куда-то в макушку. — А вот волосы все такие же голубые. Старший отстраняется, беря за локоть другого, подводя и усаживая на диван, и садится рядом. — Прости, но мне нечем тебя накормить. Могу что-нибудь заказать. — Я в порядке, — мелкая, еле заметная улыбка скользит по губам после слов Кима. Молчать с Доеном никогда не было так невыносимо, его спокойствие нервирует и пугает, казалось, он должен бы разволноваться или разозлиться из-за визита Ли, но этого не происходит. — Ты знал, что я прилечу? — спрашивает Марк, понимая глупость произнесенного. — Откуда бы я мог? Ли по-ребячески пожимает плечами, глядя на другого. — Мне не стоило приходить. Прости… — Зачем, — Ким громко вздыхает, останавливая попытку младшего встать, — почему ты вернулся? — Я же говорил, что вернусь. — Почему именно сейчас? 8 месяцев прошло. — Стало невыносимо… Доен ждет. Ждет, что Ли продолжит, но тому нужно собраться — он сглатывает, прикусывая щеку изнутри, как привык, когда волнуется и мнет длинные рукава, скрывающие ладони. Глаза поднять все еще стыдно. — Я… Все было не совсем так, как я себе представлял. Успеха я добился, но погряз в гребаном одиночестве. И тоске по тебе, — слова такие тихие, что он сам удивляетя, ему это совсем не свойственно. Наверное, он боится испортить все, совершенно не представляя, как поведет себя старший. — Я так скучал, что каждый день о тебе думал. Даже писал, но ты так и не ответил. И с днем рождения тебя поздравил. — Я знаю, я удалял все, не читая, — Марк, наконец, смотрит на Кима обиженными глазами. Он не изменился, такой же красивый. — Но почему? — Ты бросил меня, Марк, — как самую очевидную вещь говорит Ким. — Я пытался забыть тебя. Разлюбить. Все, что напоминало о тебе делало больно. Знаешь, я даже пил какое-то время. Сильно. Настолько, что на работу не выходил и про семью с друзьями забывал, и по лицу получал. Хотел увидеть тебя, услышать, но позвонить сам себе не позволял. Не хотел тебе мешать. — Извини, — подбородок мелко трясется, глаза горят и слезы таки скатываются по лицу, Марк их судорожно вытирает рукавами. — Мне так жаль. Прости, прости… Рука в знакомом жесте притягивает голову к груди и слезы пропитывают белую рубашку. Ли обертывает руки вокруг талии старшего, комкая тонкую ткань на спине. Легкие поглаживания доставляют комфорт, чувство защищенности. — Ш-ш-ш, успокойся, — отстраняя чуть лицо младшего, Ким вглядывается в большие глаза, вытирая под ними влагу. — Я тебя люблю… Доен замерает, а Марк готов отрезать себе язык, болтающий, не успев подумать. Опять он все портит, совсем не задумываясь о другом. — И я тебя люблю. Ким не трус в отличие от него, он не убегает от своих чувств, не прячется при первой возможности и говорит всегда прямо. Мягкие губы Доена накрывают его собственные, целуя с такой заботой и нежностью, что Марк хочет вцепиться в него так сильно, чтобы счастье и любовь, которые он сейчас испытывает, никогда не заканчивались. × Отлипнуть от старшего непосильная задача, поэтому заканчивают они тем, что обмениваются теплыми объятиями и затяжной серией поцелуев в кровати Кима. — Я так скучал по тебе. Ты не представляешь, — шепчет старший, попутно целуя все лицо Ли. — У тебя был кто-нибудь за это время? Встречался с кем-то? Все действия прекращаются сию же минуту. Доен хмурится и садится, опираясь спиной о подушку. — Нет. Ты думаешь это было возможно, когда все о чем я мог думать был ты? — вопрос Ли раздражает, словно он подвергает сомнению искренность его чувств. — Не злись. Просто ты мне не отвечал, и я что только не начал надумывать. Я понимал, что ты имеешь на это полное право, но мне так этого не хотелось. Марк приподнимается, тоже хмурясь, вспомнив, что испытывал, когда думал о Киме с кем-то другим. Он легко забирается на колени старшего, прижимаясь щекой к груди, улавливая стук чужого сердца. — А у тебя был кто-то? Ли отрицательно вертит головой, и Ким облегченно выдыхает, он эгоистично надеялся, что тот думает только о нем все это время. Никогда не верил в это до конца, но оказывается именно так оно и было. Это безмерно радует. Голубая макушка вздымается и Марк любовно глядит в темные глаза другого, медленно приближая их лица. Его ладонь аккуратно обхватывает щеку и губы вновь сходятся в поцелуе. Это полностью невинно, пока младший не спускает руки к груди, беспорядочно расстегивая неподдающиеся пуговицы рубашки Кима, с этим же начиная мелко покачиваться на бедрах, прижимаясь все ближе. Дыхание сбивается, когда холодные ладони уверенно пробираются под худи и гладят нежную кожу, а губы тычутся под челюстью. — Позаботиться о тебе? Ли судорожно кивает, стаскивая ненужные вещи, оставаясь полностью обнаженным. Ким достает смазку, обращая теперь все внимание к парню. — Это что? — А? — Марк не понимает, пока другой не указывает взглядом на правое запястье. — Татуировка. Куроми. Хоть какое-то напоминание о тебе, — застенчиво шепчет Ли. — Милая, — берет он руку и трепетно целует рисунок на внутренней части запястья, еще больше вгоняя другого в краску. Ким придвигает тело Марка и обильно выдавливает лубрикант на пальцы, смазывая вход Ли. Младший опускает лицо на плечо другого, утыкаясь в шею и прогибаясь, когда в него просовывают первый палец. Все движения медленные, максимально деликатные, чтобы Марк ни в коем случае не почувствовал боль с непривычки. Его комфорт для старшего самое главное. Всегда был и будет. Вводя второй палец, начиная растягивать Ли, Доен добавляет нежные поглаживания левой рукой бедра и талии, нашептывая похвалы, от чего Ли млеет, жмется влажными губами к шее и тихо постанывает. Он жмурится и оклоняется, чувствуя как уже три длинных пальца входят в него, нащупывая простату. Язык Кима лижет слегка набухший сосок, после не сильно сжимая зубами, сердце стучит в сумасшедшем темпе и стоны рвутся наружу, а тело самостоятельно движется навстречу умелым пальцам. — Ты чудо, Марк, — молвит Ким, соединяя рты, целуя уже развратно, соединяя языки, а Ли еле поспевает от удовольствия. Доен вытаскивает пальцы из младшего и максимально быстро снимает свои штаны и белье, освобождая уже ноющий член. У них обоих они ужасно твердые, красные от прильнувшей крови, жаждущие прикосновений. Он льет прохладную смазку прямо сверху, распределяя по длине рукой, и дрочит несколько секунд то себе, то Ли. Но вскоре Ким впивается левой рукой в талию, заставляя Марка приподняться, а правой направляет свой член в его задницу. Оба непроизвольно затаивают дыхание во время того, как младший опускается. Марк опирается о крепкие плечи, сводя брови и закусывая губу, а Доен глаз не сводит с его лица, в любой момент готовый остановиться, если заметит хоть малейший намек на боль. — Хен… Так давно не испытывал этого… Извини, что так долго, — слова сбитые, когда он, наконец, опускается до конца. — Не неси чушь. Пальцы путаются в чуть вьющихся небесных волосах, притягивая в поцелуе и Ли кротко улыбается. Он сглатывает, двигаясь по-началу круговыми движениями, полностью привыкая и несдержанно стонет, когда движется уже вверх вниз. Доен крепко впивается пальцами в напряженные бедра, покрывает поцелуями шею и ключицы парня, иногда оставляя собственнические метки. Марк скулит, тычится губами в чужие в мольбе о поцелуе, и сжимается весь, когда получает его. Член периодически трется о их животы, получая стимуляцию и течет все сильнее. С каждым новым толчком тело пробивает дрожью, хочется выть от удовольствия и внимания. Чувство эйфории пронизывает каждую клеточку, кажется еще чуть-чуть и Марк разрушится под действием всех ласк. Доен такой аккуратный с ним, будто он настоящая драгоценность, значащая для него все в этом мире. Такой чуткий и внимательный к любой эмоции, сменяющейся на лице, к любому звуку, издаваемому милым голосом, и любому движению чувствительного тела. Его касания приносят только самые приятные ощущения, выражая любовь и желание, которые он хранил в себе эти долгие месяцы. Марк тает, плавиться под руками Кима, с трудом поддерживая в себе рассудок. В голове одновременно и пусто, и полный рой мыслей, которые, казалось бы, хотят ускользнуть, вырваться с его голосом, но все, на что он способен — это бессвязно стонать, иногда, прерывисто выдыхая чужое имя. То, как Доен направляет его движения большими руками, сжимающими мягкую плоть до краснеющих следов — восхитительно, именно так, как нужно, и даже ноющие мышцы ног больше приятны, чем дискомфортны в этот момент. Череда всхлипов срывается с алых губ и у шеи совсем мокро, заметив это, Доен мгновенно останавливается, отодвигая за подрагивающие плечи младшего. — Марк, что случилось? Сам того не заметив, Ли разревелся во время секса. Довольно забавно или глупо. Или унизительно. Он даже не знает, как именно это расценить. — Я слишком увлекся, да? Сделал тебе больно? — Нет… Я просто, — очередной всхлип и Ли усиленно трет тыльными сторонами рук глаза и щеки, пытаясь утереть слезы, но они почему-то все льются и льются. — Не плачь, детка. Мне больно видеть твои слезы, ты же знаешь, — Ким трепетно убирает мешающие волосы с покрасневшего лица. — Мне не больно. Просто чувств так много, удовольствия так много… Я не знаю, оно само, я не специально. — Это правда? — младший утвердительно кивает. — Ладно… Старательно утерев мокрые дорожки на румяных щеках, старший целомудренно поцеловал потрескавшиеся губы с привкусом соли и крепко обнял Марка, охватившего его вокруг шеи. Пальцы Доена заблудили по пояснице и позвоночнику, когда он вновь задвигался внутри Ли, заставляя его прогнуться и слезы хлынуть с дрожащих ресниц. Горячее влажное дыхание друг друга смешалось в одно, как и тела, словно слившиеся в единое целое. Каждый чувствовал удовольствие другого, в малейшем касании или нескромном звуке, таком близком, почти оглушающем. Доен двигался довольно медленно, но неумолимо сильно насаживая Ли на свой член, с каждым разом задевая его простату, от чего тот содрогался и сжимался вокруг напряженной длины. Было очевидно, что младший уже на грани — дышал он теперь совсем сбито, глаза, обычно широко распахнутые, прикрыты в наслаждении, а его член так плотно зажат между ними и сильно пульсирует, точно так же как доенов в его заднице. — Я люблю тебя, — горячо шепчет старший, соединяя их лбы. — Я тоже тебя люблю… Марк жалостливо хнычет, в губы другому, поймав в поцелуе. Он кончает, извергаясь на их животы, глаза зажмурены, под веками рассыпается целый салют, тело нещадно трясется в сильных руках и кажется, что рассудок окончательно покидает Ли. Старший приходит следом от приятных сжиманий Марка и кончает внутрь, выпуская белесые полосы, окрашивающие тугие стенки. Он низко стонет, совершая последние несвязные толчки и ослабляет хватку вокруг мягкого тела. Грудь тяжело вздымается, кожа поблескивает от испарины, а вокруг воздух тяжелый и влажный, будто заключает двоих в обособленное пространство. Марк все еще тихонько всхлипывает, зарывшись лицом между шеей и плечом, и оставляет крошечные поцелуи на разгоряченной коже. Старший целует яркую макушку, вкладывая всю любовь, которая только в нем имеется. Доен чувствует себя по-настоящему хорошо спустя долгое время. Он знает, что ждал бы Марка сколько бы не потребовалось, потому что лишь с ним счастье появляется в его жизни. Он его любит и это никогда не изменится.