Be neo with me

— Я не прикалываюсь. Серьезно, в последнее время мне пишет какой-то чувак, у которого, явно, беды с башкой, — торопливо ворчит Чэнлэ и небрежно кусает бургер, откидываясь на спинку стула. — Заблочь его и забей. Тебя всему учить надо? — Джено, по-твоему, я настолько тупой? — брови Лэ криво изгибаются и он разочарованно хмыкает. — Я делал это. Не знаю как, но, видно, у него в запасе есть лишняя сотня номеров. И еще мне постоянно кажется, что за мной кто-то наблюдает. Ну, возможно, это побочка от криповых сообщений. — Параноик. — Джэмин! — Джено возмущенно вскрикивает, устремляя хмурый взгляд на блондина. — Не будь грубым. — Да, не будь говнюком. Я не параноик. Со скрипом стула Чжон встает, заключая Ли в короткое полуобъятие на прощанье. Джэмин нечитаемо смотрит на это, пока не встречает глаза Лэ, сразу притворно улыбаясь ему. Младшего это бесит. * [20:57] Неизвестный контакт: приветик) Чэнлэ крепко сжимает телефон, читая новое сообщение. Уже несколько дней он жил спокойно, не получая странных уведомлений, понадеявшись, что кому-то наскучила эта глупая шутка. Оказывается, нет. [20:59] Неизвестный контакт: сегодня ты поздновато вернулся… заигрался с Джено? Подрываясь с дивана, Чжон подбегает к окну, яростно всматриваясь в темную улицу. Ничего, даже бездомных кошек не видно. Хмурясь, он резко зашторивает окна и на всякий случай проверяет входную дверь, удостовериваясь, что запер ее. Телефон вновь вибрирует, посылая по телу дрожь. [21:01] Неизвестный контакт: как поиграли? хорошо провели время? уверен, ты и сегодня ему проиграл;) [21:08] Лэ: Отвали, хватит мне написывать!!!!!! Твои шутки ни черта не смешные и заходят слишком далеко. Не знаю, кто ты, но, очевидно, сучка, текущая по Джено. Вруби мозг вместо того, чтобы доканывать меня Отправив сообщение, парень отшвыривает телефон на стол и прикрывает веки в попытке успокоиться. Хочется просто забить, но Чэнлэ не самый спокойный тип, тем более, что другой словно вовсе не намерен прекращать. Тупой упырь или завистливая сука, неважно, понятно только то, что траблы с головой у кого-то конкретные. [21:14] Ноно💪('ω'💪): Ты же не обижаешься, что проиграл? Ичжуо не сильно над тобой прикалывается? На корте она смеялась громче всех, когда мяч прилетел тебе в лоб. Я, вроде как, переживаю за сохранность твоего эго хд [21:14] Лэ: Я тебе поддался! Я проигрываю только намеренно)) Ичжуо ночует у Джимин, так что я в безопасности от ее издевок хотя бы на какое-то время [21:16] Ноно💪('ω'💪): Здорово тогда! Завтра увидимся, спи спокойно) [21:17] Лэ: Ты тоже Чэнлэ сжимает губы в тонкую полоску, задерживая пальцы над клавиатурой. Стоит ли говорить Джено, что странный тип написывает ему не просто так? Стоит ли ему знать? Скорее всего он сильно расстроится и будет чувствовать вину за это. По факту он не виноват, но ему будет сложно вдолбить это в голову. Джено всегда волнуется больше, чем показывает. Ладно, Лэ расскажет, если это зайдет слишком далеко. А пока ему не обязательно знать. Чжон вытягивается на кровати по типу звезды, громко зевая. Хотя еще и довольно рано, но он уже сонный, плюсом вымотанный учебой и игрой в баскетбол, поэтому засыпает прямо в уличной одежде. * Просыпается Чжон от дурацкого сна, в котором он пытался убежать от огромного баскетбольного мяча, грозившего его раздавить, а в это время Ичжуо жутко смеялась над ним, но звуки были больше похожи на вопли умирающей кошки, чем на звонкий смех его сестры. Лэ думает, что потихоньку сам начинает сходить с ума. Быстро смывая с себя остатки сна и вчерашнего дня, Чжон наспех надевает свежую одежду и делает себе пару сэндвичей, запивая их газировкой. Боже, уезжая в отпуск, его родители действительно думали, что их сын и дочь будут заботиться о доме и о себе в этот период? Они странные. Стирая с губ соус и стряхивая с пальцев крошки, парень, наконец, залазит в телефон. Да, у него есть единственная хорошая привычка — с утра он никогда не хватается за телефон, сначала делая всю утреннюю рутину. Ичжуо пишет, какой он неудачник, заставляющий ее думать, что она играет в разы лучше, и еще, что она пойдет тусить с Джимин вместо школы и вернется домой вечером. Вот же обнаглевшая, желание растрепать все родителям огромное, но он не крыса какая-то, поэтому просто шлет ей презрительные смайлики с посылом куда подальше. Джено записывает голосовое с нытьем о том, что у него болит все тело и присылает фотку на велике с недовольным лицом. Чэнлэ пишет, что будет в школе через полчаса. [03:22] Неизвестный контакт: не будь грубым:) [05:55] Неизвестный контакт: ты такой ужасный, но я все равно сделал тебе подарок^ В последний раз проходясь взглядом по строчкам, которые бы предпочел не видеть, Лэ убирает телефон в карман и натягивает кроссовки. Открыв дверь, ему в лицо бьют яркие лучи Солнца и он щурится, быстро отворачиваясь и закрывая дом. Слышится тихий шорох и, шагнув, он задевает что-то ногой, после чего следует пронзительный вопль. — Боже! — вскрикивает уже сам Чэнлэ, отскакивая в ужасе, ударяясь о дверь спиной. На его пороге лежит, изнывая от боли, черный кот. Вся шерсть липкая от крови, льющейся из раны на левой передней лапе и животе, Чэнлэ уверен, что видит плоть, настолько глубоки порезы. Его начинает тошнить от зрелища, но он все равно подползает к бедному животному. Кот так измучен, что глаза уже почти ничего не выражают, видно, насколько болезненны даже обычные вдохи — маленькое тельце еле справляется, тихо хрипя. Стаскивая с небольшой лавочки на крыльце дома накидку, Чжон складывает ее рядом с котом, максимально медленно и аккуратно стараясь перетащить его на ткань — животное пытается сопротивляться, кричит, стараясь избежать дополнительной боли. — Прости, прости… Я должен, — шепчет парень, все же поднимая кота на руки, понимая, что все лапы у него сломаны. Ичжуо говорила, что поблизости есть ветеринарная клиника — она ходила туда с обожаемой Джимин — поэтому Чэнлэ бежит, сбивая дыхание, но при этом стараясь лишний раз не навредить — получается с трудом. — Пожалуйста,.. — тяжело дышит Лэ, врываясь в кабинет, совершенно наплевав на все правила и на людей вокруг. — Прошу помогите! Он… Я не знаю, что случилось… — Молодой человек, вы не можете так врываться сюда, — спокойно говорит врач, поднимаясь со своего кресла, перед ним полная женщина с дремлющим щенком. — Вы не понимаете! Это срочно! — школьник подбегает к столу, медленно опуская животное, кровь которого уже сильно пропитала ткань. — Я нашел его так, если… Если не помочь сейчас, то он точно умрет. Может, уже поздно, но прошу, хотя бы попытайтесь или избавьте его от мучений. Я заплачу! Сколько угодно заплачу! — О, Господи! — вопит женщина, увидя израненного кота, и бежит прочь из кабинета, прижимая к себе щенка. — Я зайду в следующий раз! Какой ужас… — Вы,.. — хочет возразить доктор как-нибудь, но в итоге просто смотрит на взволнованного парня на грани слез. — Хорошо, я сейчас попрошу меня заменить и сделаю все, что в моих силах. Не бойся. Доктор спешно удаляется и возвращается, только чтобы направить Чэнлэ к молодой девушке для заполнения бумаг. В итоге ему говорят, что операция займет много времени и нет уверенности, выживет ли кот. В школу Чэнлэ не идет. Возвращается домой, словно запрограммированный и чистит порог от крови, не желая, чтобы Ичжуо увидела. Она бы сильно испугалась. Он пишет Джено, что не сможет прийти и спит, пока сестра не возвращается и не будит его начиная напевать о своей прекрасной и замечательной Джимин, как хорошо было проводить с ней время и как она не хотела расставаться. — Ты слушаешь? Я же не просто так распинаюсь. Лэ хмыкает, чуть кивая, смотря в одну точку. — Ты чего такой замученный? И глаза красные… Болеешь, что ли? — Ичжуо присаживается перед братом, щуря на него глаза и прикладывая ладонь к его лбу. — Температуры нет, вроде. — Я в норме, — Лэ поднимается и идет на кухню. — Просто устал. — Ну ладно. Посмотрим что-нибудь? А еще есть хочется. В конце концов, Чэнлэ смотрит какой-то, на его взгляд, чересчур милый мультик, а его сестра храпит под боком в обнимку с пледом, вытесняя его с дивана. Телефон вибрирует и парень быстро нажимает на всплывающее уведомление впервые после того, как проснулся. Конечно, он ожидал, что это от Джено или родители интересуются, как у них дела. [08:41] Неизвестный контакт: ты уже нашел свой подарок? надеюсь, тебе понравилось;) [22:53] Неизвестный контакт: хотел бы я видеть твое лицо в тот момент… ты ведь покажешь мне его когда-нибудь? Нет, нет, нет. Чэнлэ охватывает паника. Это этот псих растерзал кота и звуки в его сне были самыми настоящими. Твою мать, этот урод знает, где Чжон живет, да он может прямо сейчас находиться где-то поблизости. На шутку это все уже мало смахивает, похоже, Джено лучше все же рассказать и в полицию, возможно, даже сходить, потому что Чэнлэ не знает, что в голове у подобных придурков. Рисковать абсолютно не хочется, учитывая, что коснуться, что бы то ни было может не только его одного. Мало ли. * — Чэнлэ, ты вчера так резко передумал идти в школу! Что-то случилось? — объятия Ли всегда были крепкими, но это уже запредельно, у Лэ даже грудь до боли сдавливается. — Извини, я просто реально волновался. Отшатываясь немного, Лэ мелко улыбается. Джено такой хороший. Ли тянет парня за рукав, призывая сесть рядом и так он оказывается, сидящим напротив Джэмина, незаинтересованно глядящего на них. Он уже не такой хороший. Не то, чтобы плохой, у них просто нет общих интересов, так что они и не близки, их связывает только Джено. Хотя многим он очень даже нравится — все учителя от него в восторге, что бы не делал получается идеально и ведет себя приветливо, уважительно. Девчонки чуть-ли не в обморок из-за него падают, такой он красивый и обворожительный, ну здесь с ним может посоревноваться лишь сам Джено, имея не меньший успех среди дам. — Ну так что? Выжидающий взгляд Ли невыносим, непривычно Чэнлэ хочется спрятаться. Это редкость, так чувствовать себя со старшим, но ничего не поделать. Чжон уверен, что заставит того переживать. Не особо хочется. — Я ну,.. — Чэнлэ неуверенно чешет затылок, но Ли хватает его руку, чуть сжимая, сосредотачивая. — А это откуда? Чэнлэ тупит взгляд на тыльной стороне ладони Ли — там множество маленьких ранок, довольно свежих, насколько он может сказать. Теперь выжидающе смотрит уже Чжон. — А? А, царапины… Я же говорил вчера, что капец все болит, вот я на велике ехал и что-то то ли засмотрелся, то ли что… Сам не понял, как упал. Хорошо, что не сильно, как раз к школе подъезжал, так что сбавил скорость, — улыбка Джено глупая, совсем невинная и глаза полумесяцы до боли знакомы Чэнлэ, но почему-то внутри немного неуютно. — А с тобой то что? Расскажешь, нет? — Я просто ездил за документами. Родители попросили забрать с их работы, что-то срочное, — врет Лэ, отводя взгляд от стыда. Джено, как ребенок доверчивый, будто и не замечает лжи, но вот На смотрит уже прямо в лицо Чжона, почти дыру в нем проделывая, от него не скрываются поджатые губы и бегающий взгляд младшего. — Кстати, я решил сегодня сходить в полицию. Тот псих не перестает писать, — Ли выглядит удивленным. — Пойдешь со мной? Джено ерзает немного на стуле, виновато поднимая глаза к другу. — Сегодня? Я не могу, уже пообещал маме помочь на работе, у них там совсем тяжко. Может до завтра подождешь? — Нет. Ладно, один схожу. — Не обижайся. — Я не обижаюсь. — Боже, как по-детски, — хмыкает Джэмин, показывая, что он все еще здесь, вообще-то. — Я схожу с ним. — Серьезно? — Джено почти шокирован. — Не нужен ты мне, сказал же, сам могу. Джэмин смотрит пронзительно, следом растягивая рот одной из своих самых лучезарных улыбок. Чэнлэ коробит, он переводит взгляд на Ли и тот отчего-то стал серьезным. — Подумай, может все-таки, сегодня не пойдешь, иногда лучше подождать. Напиши мне, что решишь. Хорошо? Чэнлэ кивает вместе со звонком, оглушающим всех вокруг. Они расходятся и Лэ идет на урок. * Стоит ли действительно подождать до завтра? С ночи прошлого дня ему не писал тот чел, возможно, и не напишет. Вдруг, он использовал все свое больное воображение и больше не знает, что сделать. А, может, ему и наскучило это. Чэнлэ ведь не дает ему особой реакции, ответил ему раза три-четыре за все время. Телефон гудит в кармане, издавая глупую мелодию, Лэ достает его — неизвестный номер — он медленно принимает вызов, направляясь к шкафчику за вещами. — Алло? — Чжон облегченно выдыхает, слыша знакомый голос девушки из ветеринарной клиники. — Да, да. Конечно, спасибо. Да, я могу сегодня… Заберу после семи. Спасибо огромное. Губы Чэнлэ непроизвольно растягиваются в счастливой улыбке. Черный кот жив, его спасли, ему помогли, он ему помог. Это просто замечательно. Он заберет его домой, неважно, что скажут родители, придумает что-нибудь. В любом случае, увидев его, они поймут, почему им стоит оставить его. Нужно забрать после семи, тогда, наверно, необходимо купить что-то для него. И сказать Ичжуо. И в полицию сегодня, правда, не время идти. Чэнлэ пишет Джено, что пойдет вместе с ним завтра. Уверенно дойдя до своего шкафчика, Лэ открывает его странно легко. Неужели, поломался? Нужно будет попросить починить. Только дверца раскрывается, перед ним падает несколько умертвленных мышей и птиц, глухо ударяясь о пол, заставляя его упасть и отползти от шока. Учащиеся смотрят на него в непонимании, перемещая глаза по траектории его взгляда, следом сами отшатываясь с вскриками. — Чэнлэ? Эй, ты как? Рука опускается ему на плечо, сжимая, выводя из транса. Он ожидал бы увидеть Джено, Ичжуо или кого-то из учителей, да кого угодно, только не На Джэмина. — Я,.. — Чжон не знает, что сказать, он смотрит на свой шкафчик и видит, что тот весь багровый от крови, все его вещи в этом и ему становится тошно. — Поднимайся. Джэмин крепко хватает его за талию, давая опору, и Лэ цепляется за его руки, как за спасательный круг, приподнимаясь на ватных ногах. Его пальцы сжимают кофту На, расцепить их не получается. Старший, к счастью, загораживает ему обзор на ужасный шкафчик, на глазеющих детей. — Чэнлэ, я поднял это рядом, — На сует ему в лицо какую-то бумажку, и он трясущимися руками берет ее, читая. «ты не отреагировал на прошлый подарок:( такой избалованный ребенок, держи еще один^» Чэнлэ готов расплакаться прямо там. Он хочет спрятаться, сбежать, чтобы ему больше никогда не приходило подобных посланий, чтобы над ним больше никогда так не издевались. Он бежит прочь из школы со всех ног, расталкивая толпу. На улице контрастно его состоянию очень солнечно и тепло, будто еще одна насмешка в его сторону. — Эй, ты куда так сорвался? — запыхавшийся Джэмин останавливает его, сильно дергая за локоть. — В полицию! Разве не очевидно! — Ты хоть знаешь, как туда добраться отсюда? — младший неуверенно качает головой. — Ладно, пойдем, все равно ведь не переубедить. — Тебе не обязательно идти. — Джено меня не поймет, если я брошу тебя так, — На пожимает плечами, шагая вперед, и Лэ движется за ним. Придурок, помогает только из-за Джено. Мог бы соврать, вынужденная помощь хуже всего, словно позже Чэнлэ должен будет ему отплатить чем-то. Они идут вдоль домов порознь, даже не скажешь, что эти двое знакомы. Это правда, что Чэнлэ не дошел бы один, он знает, где место, но не то, как до него добраться, а Джэмин, в свою очередь, прекрасно ориентируется, что неудивительно, ведь его дядя офицер полиции. Чжон не много знает о На, может чуть больше остальных, но это только благодаря Джено. — Я начинаю сомневаться, что ты сам имеешь хоть малейшее понятие, куда идти. Мы уже долго ходим, проще было вызвать такси. — Что же ты не вызвал? — усмехается На, даже не оборачиваясь на парня. — Тебе доверился. Ты все-таки друг Джено. Где-то позади что-то сильно гремит, и Чэнлэ и так на нервах пугается, несвойственно вжимаясь в спину блондина. Тот останавливается, как вкопанный, начиная довольно громко смеяться. Чжон не понимает причины, вероятно, его вид смешон для другого, но это сейчас не так уж и важно. — Пойдем обратно, я не хочу заблудиться, — младший пытается развернуть другого и утянуть в обратном направлении. Чэнлэ жалобно скулит, оказываясь жестко прижатым к серой неровной стене старого дома, ударяясь лопатками. — Мы не вернемся, — Джэмин спокоен, когда младший уже начинает паниковать. — Прекрасно, оставайся, а я пойду, — Лэ пытается отстраниться от стены, но руки Джэмина впечатывают его обратно, больно сжимая плечи. — Отпусти, придурок. — Не будь грубым, — мягко тянет На, притворно сводя брови, чуть дуя губы. Чэнлэ мечтает исчезнуть прямо сейчас, осознание бьет сильнее, чем что-либо еще. Глаза беспомощно бегают по лицу другого, губы трясутся в попытке вымолвить хоть что-то, и страх заполняет все его тело, сотрясая. Он замечает на ладонях и пальцах другого глубокие царапины, покрытые свежей коркой, и теперь убедить себя в накручивании невозможно. Все слишком очевидно. — Избалованный ребенок, наконец, все понял? Да, это то лицо, которое я так жаждал увидеть. Подобное было, когда я отдал тебе записку, но тогда ты думал, что я хочу помочь. Смешно. Джэмин снова сотрясается в припадке смеха, хватаясь за живот, покачиваясь, и Чжон, не медля, срывается со всех ног, бежит, куда глаза глядят. На хохочет громче, устремляясь за ним. Чэнлэ страшно. До безумия. Он совершенно не знает, где можно спрятаться, как выбраться с этих запутанных безлюдных, что он только сейчас заметил, улиц. Слезы застилают глаза от отчаяния, грудь сдавливает от напряжения, от быстрого бега. Он слышит парня за собой, но не знает насколько тот близко — обернуться запредельно пугает. Лэ старается бежать изворотливо, затеряться среди серого окружения, он забегает на какую-то улицу, запинаясь, падает, проглатывая писк боли, и ползет за мусорный бак, притягивая к себе колени и затаивая дыхание. Вокруг тихо, Лэ жмурится, прислушиваясь, но безрезультатно — слышит только беспорядочный стук собственного сердца. — Играть в прятки у тебя получается плохо, — Джэмин нависает с зубастой улыбкой, когда Лэ распахивает глаза. Младший приподнимается, вновь готовый бежать, но его опрокидывают на асфальт, замахиваясь чем-то. — Не надо! — кричит Чэнлэ и отключается после удара. * Просыпается Чжон, с трудом разлепляя веки, голова ужасно болит, видимо, удар пришелся выше виска, потому что там сильно пульсирует и щиплет. Парень хрипит, стараясь сесть, но это невозможно — его руки крепко скованы над головой. Он оглядывается, ищет что-то, что могло бы помочь. — Наконец-то, ты такой придурок, я ожидал, что ты очнешься раньше, — Джэмин возмущается и присаживается на угол кровати. — Ты все такой же раздражающий, что бы не делал. — Отпусти меня, — тихо просит Лэ, дергая руками. — Конечно, не отпущу. Это было бы тупо. А в этой комнате только один придурок. И я что зря одолжил это у своего дяди? — парень указывает на наручники. — Точно, избалованный ребенок. Не все будет так, как ты захочешь. Только не со мной. Джэмин серьезно всматривается в испуганное лицо и отходит к столу у окна, чем-то шурша. — Это не смешно! Что я тебе сделал?! Джено… Джено же твой друг! И мой! Он не оценит дерьмо, которое ты творишь! — Мой друг,.. — На растягивает слова, медленно поворачиваясь к другому, держа что-то в руке. — Ты слишком часто вертишься около Джено, липнешь к нему, громко разговариваешь — вот, что ты сделал, — загибая пальцы, перечислил старший. — Меня жутко бесит то, как ты пытаешься украсть его у меня. Я мог принять то, что вы видитесь в школе — я сам был там и мог контролировать — но зачем-то вы начали встречаться и за ее пределами. При этом меня вы зовете далеко не всегда. Очень грубо, знаешь ли. Глаза Чжона округляются от совершенно глупой и нелепой причины. Он дергается, усиленно пытается вытянуть запястья из металлических оков, скребущих кожу. Исходящий шум, вынуждает Джэмина с раздраженным вздохом отшатнуться от стола. Он что-то засовывает в задний карман джинсов и медленно, почти крадясь, направляется к кровати. Чэнлэ еще усерднее копошится. Беспомощность раздражает и глаза влажнеют от злости и страха. Опускаясь на корточки перед кроватью, На оказывается прямо напротив лица младшего. Его самого беспомощность Чэнлэ лишь забавляет и воодушевляет, от чего он не может сдержать улыбки, больше даже похожей на звериный оскал, чем на что-то, присущее человеку. Он протягивает руку к щеке парня, но тот одергивается, на сколько может. — Это правда из-за того, что я дружу с Джено? Чэнлэ до сих пор надеется, что это ужасный розыгрыш и все не по-настоящему, что сейчас выбегут все его знакомые и будут смеяться, успокаивающе похлопывая по спине. Этого не случается, очевидно. Парень предполагает, что находится в доме На, и насколько ему известно, тот уже как два года живет отдельно от родителей. Гребаное дерьмо. — Я перестану! — выпаливает Чэнлэ, когда старший встает, забираясь на кровать. — Не буду с ним дружить! Больше никогда не заговорю с ним, не подойду, даже смотреть в его сторону не буду! — слезы ручьем срываются с ресниц, когда слова сами срываются с языка. — Боже, я этого ожидал, — опять смеется На, забираясь сверху на другого. Чжон ворочается, пытается скинуть с себя парня, но понимает насколько слаб в сравнении с другим. Джэмин дает ему пощечину, не слишком сильную, но неприятно обжигающую щеку, и Лэ плачет пуще прежнего, отворачививаясь. Сквозь собственные всхлипы Чэнлэ слышит звяканье металла, исходящее не от наручников, он пытается разглядеть от чего именно, но видит только очертания и блики. Словно издеваясь, На несвойственно аккуратно и нежно утирает слезы под глазами парня, помогая ему сосредоточить зрение. — Нравится? — восторженно спрашивает старший, поднося ближе вещь. — Недавно купил... Специально для тебя. Чэнлэ вертит головой, с новыми силами содрогаясь в рыданиях, когда распознает в руке другого складной нож. — Пожалуйста! Отпусти меня, умоляю!.. Я буду кричать! — Ты уже кричишь. Джэмин игнорирует попытки парня сбросить его с себя, сосредоточенно цепляя подол чужой футболки и задирая ее до груди. Лицо На сияет при виде гладкой кожи без единого изъяна. — Твою мать! Да это идеально! — восторженно восклицает Джэмин, шаркая ладонью по плоскому животу и бокам. — Твоя кожа. Она как чистый холст. Я просто обожаю, когда на теле нет никаких отметин и неровностей. Ну то есть, когда их нет до моего вмешательства, — добавляет, хихикая, На. — Не трогай меня! Ты псих! За долю секунды На мрачнеет и замирает, переводя взгляд на парня, напрягшегося от немой угрозы, выраженной в зрачках. — Назовешь меня психом еще раз и все, что я планирую с тобой сделать, ты получишь в стократном размере. Совет: не провоцируй меня. Ты этого не вынесешь. Угроза оседает в голове, страх не позволяет даже двинуться или пискнуть. Чэнлэ осознает, что мальчик перед ним уже не просто друг его друга, а поехавший, от которого зависит, что с ним будет. — Ты не поймешь, но в процессе кажется, будто ты художник, сотворяющий очередной шедевр. И мне не терпится поработать над тобой. Парень строит предложения так, словно говорит не о человеке, а о вещи и от этого внутренности узлом сворачиваются. — Будет больно, но ты привыкнешь. Наверное. Пальцы плотнее обвиваются вокруг ножа, лезвие нависает над подрагивающим животом, и Джэмин надавливает, ведя вниз. Чэнлэ воет, жмурясь от боли, получая несколько порезов. Восхищение другого выражается в блеске глаз и яркой улыбке, не покидающей губ. — Блять, это лучшее. Ты такой бледный и кожа у тебя такая нежная и гладкая, — На закусывает губу от восторга, размазывая сочащуюся из ран кровь, рисуя незамысловатые рисунки. — Мне кажется, ты был создан для этого! — Отпусти! Мне больно! — рыдает парень, содрогаясь от нажимов в больные места. — Прошу! Я сделаю все, что хочешь! — Ты уже делаешь… Я говорил, что меня бесит шум, но такого рода он мне очень приятен. Ты звучишь и выглядишь замечательно! Нож оставляет все новые следы, режет умело, глубоко, но никогда не чересчур. Джэмин не хочет, чтобы Чэнлэ скончался здесь от потери крови, это скучно. На освобождает руку от тяжести металла, и смотрит на содрогающегося мальчика, скулящего от боли. — Не могу. Хочу тебя трахнуть, — Джэмин нечитаемо сверлит взглядом еще более напуганного Чжона. — Но не буду, не переживай. По крайней мере не сегодня. Просто даже Джено так не скулит подо мной. Это чертовски возбуждает. На убирает влажную от слез челку с лица Лэ, и проводит рукой по щеке к дрожащим губам, оставляя кровавые следы. Пальцы болезненно хватают челюсть и отворачивают голову. Джэмин нависает темной тенью. — Джено мой. И ты теперь тоже мой, — горячо шепчет старший на ухо и лижет шею, оставляя болезненную собственническую метку. — Давай, повтори это. Покажи, что все понял. Чэнлэ ничего не остается.