Be neo with me

— Она милашка, правда? — А? — Ну Минджон… Такая красивая, — парень мечтательно заглядывается на смеющуюся в компании подруг девушку, подпирая ладонью щеку, его глаза так блестят, что симпатия просто очевидна, к тому же, его губы непроизвольно растягиваются в улыбку, только от одного взгляда в ее сторону. Он до невозможного очевидно влюблен. — И добрая, и смешная… А еще она смеется с моих шуток, как и ты. Мне нравится с ней разговаривать… — А, ну, да, она хорошая… Очень милая, да. — Вы ведь в одном классе? — Ага. — И как? Дружите? — Это громко сказано. Мы просто хорошо ладим. — Она говорила обо мне что-нибудь? — Джэмин неосознанно склоняется ближе к другу в неконтролируемом интересе. — Нет. Чэнлэ врет. Минджон пару раз упоминала, что На весьма милый и ей бы даже хотелось больше с ним общаться. Это было между делом, невзначай брошено посреди разговора, значит, не особо важно, соответственно, и Джэмину знать об этом не обязательно, убеждает себя Чжон. — Блин, а я так надеялся. Как думаешь, если позову на свидание, она согласится? — Не знаю… Не спрашивай меня. — Чэнлэ отмахивается, хмуря брови и раздраженно всасывает через трубочку холодный американо, сжимая губы в тонкую полоску от горечи. — А кого еще спрашивать? Ты мой друг, к тому же неплохо общаешься с ней, здесь только ты и никто другой мне нужен. — Не впутывай меня в свою очередную влюбленность, которая не продлиться и пары недель. — В этот раз по-другому! — Ну, да, как же. — Лэ закатывает глаза, совершенно не убежденный. — Серьезно, я почему-то уверен, что с ней у меня может получиться. Джэмин вновь смотрит в сторону девушки и буквально тает, как какое-то мороженое, растекаясь по столу, только от того, что Минджон замечает его и приветливо улыбается, мило махая рукой в их сторону. Чэнлэ машет за них обоих, отвечая такой же очаровательной улыбкой. — Видишь, что она со мной творит? Боже, я такой позорник, как будто девушек в жизни не видел. — На смущенно прячет лицо, падая на свои руки с забавным нытьем. Чэнлэ видит. Видит, что в этот раз, в самом деле, все по-другому. Видит, что Джэмин чувствует по-настоящему, не легкомысленно и мимолетно, как было раньше. На другой. И самое ужасное — сейчас он отчетливо видит в другом себя самого, признавать это он, конечно, не собирается. Он не знает почему, но от этого ему хочется плакать. Хочется, чтобы На забрал все свои слова, а их разговор был совсем о другом. Не важно о чем, лишь бы не о Минджон. Потому что это неправильно, так не должно быть. Так не честно. Кто-то из них должен перестать быть таким. Это все испортит. Хотя… Это ведь только младший такой, Джэмин не замечает… И не заметит. Чжон позаботится об этом. Постарается, по крайней мере. Джэмин, вероятно, только что влюбился. Чэнлэ, может быть, уже давным-давно. * — А, кстати, давно интересно было, какой у тебя типаж? Вопрос обрушивается внезапно, как снег на голову, Чэнлэ даже давится колой, отчаянно пытаясь не заплевать весь ковер На, который в общем-то и виноват. Задает такие неожиданные вопросы, в такой казалось бы обыденной ситуации — они же просто, как всегда, тусуются в доме старшего, жестко перепроходя игры, в которые играли уже тысячу раз. Здесь нет места таким вот непредвиденностям, сценарий давно прописан, и максимум, который может спросить Джэмин это: «А ты каждый день моешься? А носки меняешь?» — и такого рода вопросы ни о чем. — Чего? — Все-таки еле выдавливает Лэ после любезных похлопываний по спине от На. — Ну, в девушках. Типа, какие-то черты, которые заставили бы тебя влюбиться в кого-то. Давай колись, а то про меня уже все знаешь, а я про тебя по крупицам собираю. — Да у тебя даже типажа нет! Милашка-симпотяшка и ты уже плывешь. — Наглая ложь! Еще мне должно быть интересно и весело с ней! — Джэмин по-дурацки дергает бровями, пытаясь достать Чжона, и у того лицо искажается с характерным цоканьем. — Ну же, давай! Давай! — Ладно! — Сдается парень от непрекращающихся нытья и дерганий со стороны. — Ну… Кто-то милый? — Издеваешься? Быстренько расписал от а до я! Знаешь ведь, не отстану, пока не буду доволен. — Зануда,. — На разбирает шепот и почти хочет шлепнуть друга по руке в отместку, но тот продолжает. — Еще кто-то, кто внимателен ко мне, добрый и очень терпеливый, а то у меня бывает… С блестящими глазами, в которые бы я мог смотреть без остановки. М-м-м… Еще улыбка должна быть располагающей, которая бы и меня заставляла улыбаться в ответ, и смех бы заразительный. Ну, я просто люблю смеяться, сам в курсе, — Чэнлэ глядит на парня, улыбающегося ему и утвердительно кивающего, как собачка в машине. — Кстати, говорят, что исходящий от человека запах тоже должен нравится, так что думаю, это для меня также важно. Что-то такое в общем, я так предполагаю, но не уверен наверняка, все же никогда не знаешь, в кого влюбишься в итоге. — Критериев у тебя, конечно, побольше моих. — Я же сказал, что предположительно! Я не зациклен на этом. — Да ладно, это же не плохо, довольно мило. К тому же, ты так старательно подошел к вопросу, я почему-то думал, что опять меня проигнорируешь и сольешься. А ты прям расписал, еще лицо такое умное строил, серьезное, будто реально извилинами шевелишь, а не притворяешься. Я в полнейшем шоке. — Вот мудак! Сам спросил и херню несешь сейчас! Гад! Чэнлэ дубасит На пару раз по руке и по спине, выуживая смешные наигранные звуки, и решает, что доказал, кто же главный, но Джэмин, по-видимому, не согласен, начиная все же бороться в ответ. Они уже не сидят на полу, а падают плашмя, барахтаясь неопознанной кучей, то пытаясь толкунуть, то пнуть, то подмять, лишь бы, наконец, оказаться победителем. — Я собираюсь применить запрещенный прием. — Предупреждает На, когда его голова оказывается зажатой между плечом и предплечьем другого. — Нет! Чэнлэ только успевает один раз крикнуть, а в следующую секунду уже оказывается полностью поверженным и извивающимся под На с неудержимым смехом. Щекотку должны запретить законом, потому как иначе у Чэнлэ никогда не представиться шанса победить в частном бою. — Хватит! Джэмин! С трудом выдавливая слова сквозь смех, Чжон пытается отодрать чужие быстрые пальцы, вдавливающиеся в бока, и пинается насколько может, глупо дергая ногами. У него начинает болеть рот и щеки от безудержного смеха, от широкой улыбки, не сходящей с лица, и ребра ноют от бесконечных «пыток», что даже в глазах скапливаются слезы, скатываясь к вискам в растрепанные волосы. — Джэмин! Пожалуйста! — Уже умоляет Лэ, стукаясь головой о пол, к счастью, ковер значительно смягчает ощущения. Джэмин сжаливается над другом, победоносно задирая подбородок, оглядывая того с широчайшей улыбкой. Чэнлэ весь запыхавшийся и румяный пытается нормально дышать, утирая слезинки, но по-прежнему улыбаясь. — Я выиграл. — Потому что гад! — Противясь, Лэ хочет снова ударить, но другой своевременно придавливает его ослабшие от борьбы руки, нависая. — Потому что я старше и всегда прав. — Чэнлэ хмыкает, явно, не впечатленный. Его рот так и не перестает изгибаться, заставляя щеки ныть, но это ничего, у Джэмина его зубастая улыбка также не пропадает с самого начала. Они, как два дурачка, просто пялятся друг на друга, лыбясь уже сами не знают от чего. Просто так заведено, просто так было всегда. Зрачки Чэнлэ метаются по парню — он забавный с такими же, как у самого Лэ, пушистыми волосами в полном беспорядке, и такой же запыхавшийся, но пытающийся держать дыхание в норме, будто он и не напрягался вовсе, ради победы — полный дурачок, Лэ его насквозь видит. Чэнлэ опять смотрит ему в глаза и резко отворачивается, как-то испуганно, словно замечая нечто неприглядное, на полу недалеко от них — телефон Джэмина и сообщение от Минджон, текст разобрать сложновато, но вот эмодзи с глазами сердечками возле имени — очень даже легко. Экран гаснет, а На так и не замечает. — Чего это ты так внезапно отворачиваешься? Понял, наконец, что остался в дурачках и решил спрятаться с позором? — Ехидничает На, чуть склоняя голову. — Да горилла потная одна придавила. Воняет — жуть. — Для реалистичности Чжон морщит нос и хмурится. — Эй! Неправда! Сам ты воняешь! Джэмин отпускает Лэ, начиная обнюхивать себя, прижимаясь носом к плечу и отдергивая ворот футболки, чтобы проверить слова друга. Чэнлэ в этот момент выползает из-под него, поправляя волосы и мятую одежду, а после хихикает про себя, видя, что На, действительно, воспринял его слова всерьез. — Да успокойся, — Лэ треплет темные волосы, приводя их в более-менее приемлемый вид, чтобы старший не был похож на дворняжку. — Тоже запрещенный прием. Ты не пушинка, вообще-то. Слегка дуясь, Джэмин смотрит на него снизу вверх, позволяя перебирать свои волосы, лицо у Чэнлэ сейчас немного другое, вроде ему знакомое, но что-то есть, не до конца распознаваемое. Вводит в ступор слегка, если честно. — Не уходи, еще рано, — На решает, что Лэ собирается попрощаться и отправиться к себе домой, у него постоянно похожее выражение лица, когда он его оставляет. — Мы даже не доиграли. Старший по-ребячески стискивает пальцами свободную штанину друга, слегка дергая на себя, пытаясь убедить. Чэнлэ поджимает губы, оглядывая На, почему-то чуть злиться, но внешне это никак не проявляет, а следом положительно кивает несколько раз. — Мы и не доиграем за сегодня. Да и куда я пойду, мы еще пиццу не доели, а нахаляву тебе оставлять свою долю не намерен, уж прости, — Джэмин опять лыбится довольно и Лэ убирает от него свою руку. — Подогрей-ка ее, кстати, а я пока схожу умоюсь. За дверьми ванной Чжон понимает, что Джэмин все тот же Джэмин, не больше не меньше, точно такой же как обычно, только вот в отражении на Чэнлэ смотрит уже несовсем тот же Чэнлэ, что был раньше, этот Чэнлэ осознает больше, даже если и никогда не хотел этого. * Чэнлэ! — парень вздрагивает, выравниваясь за партой, и поднимает голову к звонкому голосу. — Чего дрыхнешь тут? Обедать не собираешься? — А? Нет, не хочу. — Ну тогда я с тобой. Ты же не против моей компании? — Чэнлэ вертит головой и девушка придвигает стул и садится рядом. Она выглядит иначе. Новая стрижка. Каре с челкой ей идут, красивая как и раньше, но сейчас будто более… Миловидная? Чэнлэ уверен, что Минджон пойдет все, что угодно, ведь красивые люди, они такие. Джэмин такой и Ренджун — одноклассник На — тоже такой, а еще Эри, Донхек, Марк… Чэнлэ удивляется, насколько много подобных людей он знает. — Тебе очень идет новый образ, — искренний комплемент смущает Минджон и она чуть краснеет, поправляя челку. — Выглядишь просто чудесно. А еще, по-моему, парфюм новый? Приятный, мне нравится. — Ты заметил… Спасибо. — Конечно, я заметил, у меня ведь есть рабочие глаза и нос. — Чэнлэ смеется и девушка, слегка толкает его. — Ну, знаешь ли, многие парни и самых очевидных вещей не замечают. — Ким недовольно хмыкает, словно вспоминая конкретных особей. — Ты права, я тоже знаю парочку таких, но я не в счет. — Похвально. Чэнлэ гордо кивает и самодовольно усмехается, а его надменный вид от такой мелочи заставляет одноклассницу закатить глаза и разразиться смехом. У нее пленительная улыбка: ровные белые зубы, аккуратные губы, блестящие из-за блеска, небольшие очаровательные морщинки в уголках поблескивающих глаз, и смех приятный, вообще ее голос в целом. Да сама она как человек хороший, интересная, забавная, с ней, действительно, хочется общаться и находиться рядом. Чэнлэ это признает. Чэнлэ это понимает. [12:44] Намерикано: ты же в классе? [12:44] Чэнлаттэ: да [12:44] Намерикано: я сейчас приду [12:44] Чэнлаттэ: я с Минджон [12:45] Намерикано: я знаю — Минджон, посидишь немного, я выйду? — Хорошо. Раздраженно сжимая телефон, Чжон вылетает из своего класса, оставляя девушку одну терпеливо ждать. Он быстро шагает по коридору, оглядываясь по сторонам, и в итоге замечает Джэмина раньше, чем тот его, так что не церемонясь хватает под локоть, утаскивая к безлюдному месту. — Я надеюсь ты гонишь! — Чэнлэ несдержанно прижимает старшего к облезлой стене под лестницей, Джэмин, вероятно, неприятно ударяется спиной и плюсом к этому, скорее всего, его черная кофта марается. На не выражает претензий ни по одному из этих поводов. К резкости Чжона он привык. — Вау, Чэнлэ! Ты не в классе… — Из-за тебя. — А я что? — Ты! — Чэнлэ сводит брови, прикусывая губу от подступающей злости. — Я не тупой. Ты собираешься сейчас признаться и позвать ее на свидание. — Ну, да, а что такого-то? — При мне! — глаза Чжона бегают по лицу На, в попытке разглядеть хоть какое-то осознание и понимание, но ничего подобного там и не намечается. — Ты понимаешь, как это тупо? Тоже самое, что сделать предложение прилюдно. Это некомфортно и давит на человека. Ты же не знаешь наверняка ее ответ. — Я об этом не задумывался… Просто мне с тобой всегда легче, понимаешь?.. Ты моя поддержка и все такое, подумал, что если будешь ты, то я, точно, смогу это сделать. Ведь она мне, правда, очень-очень нравится… Не хочу ошибиться… — Заткнись, — грубость непреднамеренно срывается с языка и Лэ сразу жалеет, завидя потускневшие, вместо обычно сияющих, глаза парня и непривычно опущенные уголки губ. — То, что ты говоришь бред. Не впутывай меня. — Я понял. — Замечательно, — выдыхая, шепчет Чжон и опускает глаза. — Я… Я поддержу тебя на расстоянии, хорошо? — он говорит это больше для того, чтобы не расстраивать На, так как просто ненавидит видеть его таким, а не потому, что правда имеет это ввиду. На самом деле, вообще, нет. Отчего-то сейчас он совсем не хочет его поддерживать и это не очень-то хорошо с его стороны. Но Джэмин знать не должен, ему нужен его внимательный, всегда понимающий и поддерживающий лучший друг. — Признайся ей. Чего вообще разволновался? Не похоже на Джэмина, которого я знаю… В общем, удачи, ты все сможешь. Вперед! Чэнлэ улыбается на столько искренне на сколько может, похлопывая для воодушевления На по плечам. Он уже собирается отойти, как Джэмин обнимает его, чего, честно говоря, Лэ совершенно не ожидает. Ребра крепко сдавливают руки старшего, а его острый подбородок утыкается в плечо. — Я так рад, что ты всегда на моей стороне. Всегда рядом… Спасибо, Лэлэ. — младший поджимает губы и прячет свое расстроенное лицо в изгибе шеи другого. Джэмин пахнет, как обычно, комфортом, но прямо сейчас ему до безумия хочется сбежать. — Не за что меня благодарить, мы ведь друзья. Джэмин влюбился в очередной раз. Чэнлэ все еще в первый. * [13:08] Намерикано: она согласилась! [13:13] Чэнлаттэ: поздравляю [13:15] Намерикано: сегодня вечером свидание [13:16] Чэнлаттэ: не облажайся [13:16] Чэнлаттэ: удачи [13:16] Намерикано: спасибо♡ [22:38] Намерикано: мы так хорошо погуляли и покушать сходили [22:38] Намерикано: ей понравилось кафе, в которое мы с тобой часто ходим [22:38] Намерикано: она была еще милее обычного [22:38] Намерикано: я поплыл [22:39] Намерикано: хотел поцеловать, но не стал [22:47] Намерикано: уже спишь что ли? [22:47] Намерикано: сладких снов;) [03:05] Чэнлаттэ: наше кафе правда лучшее [03:05] Чэнлаттэ: рад, что все прошло хорошо [03:08] Чэнлаттэ: ты молодец [03:10] Чэнлаттэ: спокойной ночи * Знакомый парфюм неназойливо окутывает, заполняя небольшое пространство вокруг, а через секунду слышится и голос самой владелицы прямо над ухом, приводя Лэ в себя и отгоняя все мысли, блуждающие в голове. — Чэнлэ, опять завис. Сколько можно? — Ким привычно садится рядом, подпирая голову ладонью. — О чем таком интересном думаешь, что без конца в облаках витаешь? — Да так, ничего конкретного, просто обо всем, — отмахивается Лэ, зарабатывая в глазах напротив недоверчивый прищур. — Серьезно. — Ну-ну. — А чего ты не с Джэмином? — Так мы не каждую секунду вместе проводим. К тому же, у него сейчас будет физра, но ты это и сам прекрасно знаешь, раз остался в классе, а не сбежал через секунду после звонка. — Что за неоправданные упреки от кого я вот совсем не ожидал? — Чэнлэ театрально хватается за грудь, сводя брови, все же выуживая из Минджон короткий смешок. — Было бы странно не заметить, Чэнлэ, тем более Джэмин сам поделился, что ты его избегаешь в последнее время. — Не избегаю. — Избегаешь. — Мы же не играем сейчас в психолога и пациента? — Теперь очередь Чэнлэ прищуриваться. — Только, если ты не любитель подобных игр. — Не любитель. — Значит, не играем, — Ким снисходительно пожимает плечами. — Но, Чэнлэ, я просто не хочу, портить вашу дружбу, да и нашу с тобой. Ты начал его избегать, когда мы с ним начали встречаться и, знаешь, выглядит будто именно я причина твоего поведения. — Нет-нет, все не так, Минджон. Правда. Это не из-за тебя, — убеждает Лэ, хватаясь за хрупкие плечи одноклассницы. — Ну… Просто всякое тут и там происходит, а ну, я… Не хочу беспокоить Джэмина по пустякам. — Он твой лучший друг, ты его не беспокоишь, он только рад, когда ты с ним делишься. — Еще я не хочу отвлекать его, вы же вместе, должны проводить время друг с другом и все такое. — Твои отговорки не впечатляют, — девушка делает недовольное лицо, и Лэ сквозь землю хочет провалиться, жалостливо глядя на нее, ожидая большего выговора. — Что за глупости ты говоришь? Если мы встречаемся, это не значит, что мы должны не отлипать друг от друга, как жвачки какие-то. Это бред, Чэнлэ. Ты его друг, — Ким прямо тычет его в грудь, вынуждая стыдливо опустить глаза к коленям и продолжать слушать почти родительские наставления. — Значит, должен проводить с ним время, общаться. Он, когда видит, как ты от него скрываешься, у него слезки на колесиках… Сам же прекрасно знаешь, зачем заставляешь меня говорить очевидные вещи? Лэ прикусывает губу, без конца исследуя взглядом собственные пальцы, плотную ткань брюк и пряжу на своем теплом свитере, запутанную для него в настоящую неразбериху, точно собственные чувства и эмоции. Ему не хочется что-то отвечать или смотреть на Минджон слишком умную, но до конца так и неосознающую. Хочется опять же просто уйти. Просто остаться одному. Он и впрямь знал все, что ему только что сказали. Но от одного знания легче не становится, а иногда, напротив, только тяжелее. — Чэнлэ? — Да-да, я все понял. Сделаю что-нибудь, так что не переживай. И Джэмину скажи. — Сам скажешь. — Ладно. — Лэ вымученно поднимает глаза, соглашаясь. Чэнлэ никогда не был глупцом, а единственная глупая вещь, которую он совершил — это влюбился. * — Почему ты злишься? — Старший врывается в только-только приоткрытую входную дверь, не церемонясь и секунды, задавая волнующий вопрос. Джэмин все-таки ловит его раньше, чем он решает встретиться с ним самостоятельно. Приходить к нему домой без предупреждения довольно умно, учитывая, что иначе Лэ бы просто проигнорировал, но это еще и довольно раздражающе, ведь здесь уже не отвертеться, На не отпустит его без объяснений. — А что мне и злиться уже нельзя? — Чэнлэ зеркалит полный недовольства тон и складывает руки на груди, прижимаясь к стене. — Что я сделал? — Почему ты думаешь, что это из-за тебя? Мир не крутится вокруг тебя. — Рассерженно бросая на друга взгляд исподлобья, Лэ задумывается. Что же будет хуже? Ненависть Джэмина - его самого близкого человека - с которой ему еще никогда не приходилось сталкиваться? Или его постоянные внимание и забота, без конца заставляющие надумывать нечто большее, но на самом деле не существующее? Что из этого несет для него более разрушительные последствия? В каком случае он сломается быстрее? — Чэнлэ, скажи… Ты меня игнорируешь! Избегаешь! Какого черта? — старший размашисто жестикулирует и сверлит Лэ взглядом, подходя и останавливаясь в полу шаге. Между ними веет уличной прохладой, которую впитала кожаная куртка На, у Чжона возникает желание сорвать ее с него, лишь бы стало как раньше тепло и уютно. — А если видишь с Минджон, то в лице сразу меняешься? Почему? Ты злишься, грустишь, скучаешь? Что из этого? Может… Может, ты… — Замолчи, — лицо Джэмина выглядит опасно понимающим, он вздыхает, нервно проходясь пальцами по волосам, словно собираясь с духом, чтобы предположить очередную мысль, и Чэнлэ просто не может позволить ему сказать, что бы он там не собирался. — Мне нравится Минджон, понятно?! — Что? — На хмурится, не понимающе вглядываясь в младшего. — Да! Доволен теперь?! Слегка отшатываясь, Джэмин прислоняется к стене напротив, пытаясь осознать сказанное другом. Мечется взглядом из стороны в сторону по светлой стене, по неинтересным картинам во всем проходе, по Чэнлэ, взволнованно сжимающего себя по бокам, но так и не сводящего с него глаз. Почему он только сейчас говорит об этом? Почему не раньше, когда это только началось? Они ведь друзья. Они ведь все друг другу рассказывают. — Почему ты, блять, молчишь? — Чжон толкает его, прижимая затылок к ровной поверхности, вынуждая смотреть только на него и никуда больше. — Ну же, скажи что-нибудь! Скажи, что я мудак, полная скотина! Что ты видеть меня не хочешь! Скажи, как ненавидишь! Ну! Почему ты не злишься?! Сделай уже что-то! Ударь, заставь пожалеть! — Чэнлэ срывается, сам кричит, покрываясь краснеющими пятнами тут и там по телу, но больше, конечно, на лице, глаза у него застилаются пеленой и сильно блестят, он отчаянно дергает ворот куртки На, чтобы достучаться до него, чтобы он, наконец, что-нибудь предпринял. — Возненавидь меня! Выброси… И тогда я смогу… Отпустить. — Чэнлэ… Я не смогу возненавидеть тебя ни при каких условиях. Я даже не могу представить, что должно случиться, чтобы это произошло. Почему ты просишь меня о таком? Чэнлэ тоже не может. Джэмин слишком хорош. — Хорошо… Тогда я… Я не собираюсь что-то предпринимать, так что по этому поводу не переживай, — Хватка на вороте ослабевает и Лэ опускает голову, пытаясь думать трезво. — Я… Я дружу с тобой дольше, чем влюблен… Да, правильно… Это для меня важнее, я дорожу тем, что, ну… Есть между нами. Я верну все, как было, просто дай мне время, хорошо? — Почти умоляет младший, снова смотря в темные глаза, он уверен, что выглядит жалко, как какой-то никчемный идиот, жаждущий только одного — присутствия Джэмина, что бы не происходило. Сейчас он осознает, что не выдержит, если его оставят одного. — Не смотри на меня такими глазами! Я ведь не ненавижу тебя, зачем время? Просто… Просто давай сразу вести себя, как и раньше. — Джэмин не понимает. Не понимает почему Лэ в таком отчаянии. Почему смотрит на него таким взглядом, будто он его предает и бросает одного. Не понимает почему дыхание спирает от всей ситуации, от вида лучшего друга в таком состоянии. Он не хочет, чтобы это продолжалось. — Зато я себя ненавижу! Пожалуйста, Джэмин… — Чэнлэ вновь умоляет, но в этот раз у него из глаз уже текут горячие слезы и губы кривятся, а подбородок трясется, Джэмин не в состоянии выдержать и пары секунд такого лица Лэ, чтобы самому ему не стало от этого до безумия грустно и плохо. — Ладно… Ладно, Лэлэ, я понял. — Шепчет На, кивая больше сам себе, пока стирает влагу со щек парня. Лэ не прекращает плакать и Джэмин прижимает его за трясущиеся плечи к себе, обнимает крепко-крепко, почти до хруста, лишь бы тот хоть чуточку успокоился. Чэнлэ теперь ощущает прохладу и кожей, но размеренное дыхание в волосы, аккуратные поглаживания по спине и запах «его» комфорта создают больше тепла, чем он мог предположить, что существует. Чэнлэ бы мог принять свою влюбленность в парня, если бы это не значило принять влюбленность в Джэмина. * Гулкая музыка, прямо бьет по ушам, и Чжон недовольно морщится, оглядывая с не меньшей укоризной все вокруг. Повсюду мелькают яркие огоньки всех возможных цветов, заставляя все время напрягать глаза, на полу куча конфетти, беспрестанно разлетающихся от нескончаемых телодвижений всей этой толпы, а еще пахнет слишком уж приторно, у него от такого голова быстро начинает болеть — в общем, вся эта «сходка» ему, совершенно, не симпатизирует, но есть один конкретный человек и еще несколько, которые — очень даже, да. И они уж слишком сильно хотели, чтобы он тоже пришел, так что ему ничего не оставалось, как согласиться. И вот он здесь, на школьной дискотеке, которую все вообще-то считают неудачной шуткой, но почему-то все равно продолжают приходить. Нелепица какая-то, ей Богу. — Смотрите, куда ногами разбрасываетесь! Слепые что-ли, человека даже не видите?! — Громко возмущается Лэ, поджимая ногу и расстроенно оглядывая больное место. Даже на гребаной лавке в самом неприметном месте умудряются достать, ну, что за люди? Чэнлэ вымученно вздыхает и в очередной раз раздражается. Где все эти люди, которые так хотели, чтобы он тоже пришел? Ни Ренджуна, ни Марка, ни Донхека. Ни Джэмина. Один тусуется, черт знает, где, другой — черт знает с кем, а третий вообще кадрит кого не поподя, будто альфа-самец, здесь уже сам Лэ не захотел с ним рядом ошиваться. А Джэмин… А он непонятно, Лэ не в курсе, где он пропадает. Да и Минджон не видать, может, они и вместе, кто знает. — Кто-то здесь совсем приуныл. — Легки на помине, и На, и Ким плюхаются по обе стороны от него, только парень еще и руку закидывает ему на плечо, ободряюще сжимая. И правда, видимо, вместе где-то были. — А чего мне веселиться?! Я был последним, кто хотел здесь быть. Но! Вы все этот факт нагло игнорируете! — Ну-ну, не дуйся, принесу тебе что-нибудь попить, как ты любишь. — На ерошит его волосы и исчезает в толпе. — Ты правда обиделся? — Минджон наклоняется и ее волосы теперь рыжие и более длинные, в этот вечер еще и волнистые, спадают с плеч, когда она вглядывается в его лицо. Выглядит она как настоящая русалка со всем глитером на лице, интересными заколками в волосах и облегающем платье без бретелек чуть ниже середины бедер. Оно красивое, Чэнлэ, не уверен в цвете, из-за постоянно мигающего света, но ему нравится сам фасон. Да и как он уже говорил, на красивых людях все красиво. — Да нет. Уже собирался уходить, здесь все равно ничего интересного, каждый год одно и то же, а я люблю разнообразие вообще-то. — Ну ты никогда даже потанцевать не идешь… Может, если попробуешь, то тебе больше понравится? — Предполагает Ким, оглядывая толпу и качая ногами в такт музыке. — Сомневаюсь, что такой близкий контакт с другими людьми вообще может понравиться. Меня каждый раз удивляет, что вы продолжаете это делать. Одноклассница заливисто смеется, когда Лэ корчит очередную из своих гримас, он уже мастак в этом, никогда не лажает, чтобы заставить кого-то рассмеяться. — Ты сегодня очень красивая. — Спасибо, ты тоже очень красивый… Не только сегодня. — Дразнит Ким. — Да я не это имел в виду! — Я знаю, не паникуй! — Она по-дружески стучит его по спине и он выдыхает, ведь уже готов был начать оправдываться. Джэмин долго ходит, вероятно, успевая обмолвиться словечком с каждым знакомым по пути, поэтому они какое-то время сидят молча, просто слушая музыку и наблюдая за людьми. — Я тебе завидую. — Что ты имеешь ввиду? — Я бы тоже хотел быть любимым На… Намного больше, чем любить сам… — Лучше любить взаимно. — Наверное… Я не знаю. Короткий диалог и они снова окутаны молчанием, как ни странно, не неловким. — Сейчас он позовет тебя потанцевать, так как началась долгая, нудная и лиричная песня, а мне он принесет что-то вон с того стола, — Чэнлэ указывает пальцем вдаль вынуждая посмотреть и девушку, там На набирает в стаканчик какую-то бледно-розовую жидкость, попутно что-то яростно доказывая какому-то парню, судя по яркому спектру эмоций, сменяющемся на лице. — И туда будет примешано «нечто», я не знаю, что именно, но алкогольное. Каждый раз так делает уже пару лет. — Правда? — Ага, плюс один секретик, который ты узнала о На Джэмине, — утвердительно кивает Лэ, довольно задирая голову. — Только не подумай, сам он не напивается, это только ради меня. Другим способом на такую тусовку с «безудержным» весельем меня, увы, не заманить. Минджон искренне смеется, слегка запрокидывая голову, и блестки на ее щеках поблескивают от падающих цветных лучей, она, как всегда очаровательна, Чэнлэ не в силах это отрицать, из-за чего неосознанно поджимает губы в полуулыбке. — Это для моего драгоценного Лэлэ, — Джэмин быстро появляется, вручая другу напиток, аккуратно поддерживая и стаканчик, и руку Лэ, чтобы ничего не разлилось. — А вас, дама моего сердца, я хотел бы пригласить на танец. На протягивает ладонь и ловко цепляет меньшую, утягивая за собой. Минджон смотрит на Лэ и у того взгляд, типа: «Я же говорил». — И, да, Лэлэ, неотразимо выглядишь. — Бросает На, уже почти теряясь меж других тел вместе с Ким. — Потому что я вампир! — кричит Лэ, чтобы его все-таки услышали в этом шуме. — И потому что я всегда красивый… — Уже тихо, сам себе. Чэнлэ дуется, потихоньку попивая непонятное мессиво, созданное его другом, но даже это лучше, чем ничего. Он решает, что уйдет, когда допьет, но даже здесь лажает. — Ты чего расселся? Быстро со мной танцевать. — Ренджун объявляется внезапно, совсем не оставляя места для какого-либо рода возражений. Чэнлэ сдается. Так и быть, Минджон, в этот раз он попробует. — Долго один сидел? — Интересуется Хуан, обнимая, вынуждая Лэ сделать так же. — Ну, вообще-то, да. Вы, бессовестные создания, больше ни о чем меня не просите. — Прости-прости, больше так не будем. — Да мне все равно. В любом случае больше не приду, здесь тухло. Последний раз недовольно хмыкая, Чэнлэ незаинтересованно глядит вокруг, делать-то больше нечего, а это подобие танца не особо занимательно, как не крути. Хотя вокруг не многим интереснее, но какая-то парочка спорит, чуть-ли не ругается, пока танцует и вот это довольно забавно, еще кто-то ударяется в брейк-данс, во время такой, казалось бы, не подходящей песни, но от этого Лэ почему-то считает этого парня еще более крутым. Чуть поодаль он замечает Хека, который все же смог привлечь чье-то внимание, от чего его лицо выглядит до глупого счастливым, немного чересчур, по мнению Чжона. И буквально метрах в трех Чэнлэ видит Джэмина и Минджон, тесно прижатых друг к другу, медленно шагающих под музыку. Он сам не понимает зачем, но прячет большую часть лица, утыкаясь в плечо Ренджуна так, чтобы только глаза выглядывали, и, как преступник подглядывает за парочкой. У Минджон элегантно струятся волосы, ниспадая на оголенные плечи и часть спины, а волосы Джэмина зачесаны назад, что ему очень идет, Лэ всегда говорил, что с такой прической он выглядит взрослее и увереннее что-ли… Круче, да, наверное, так. На нем надеты базовые брюки, а сверху шелковая рубашка, поблескивающая подстать платью девушки, и даже здесь они сочетаются. Руки Джэмина плотно лежат на талии, иногда потирая круги на спине, а ладони Ким прижаты к его сильным плечам, они близко находятся, наверняка, ощущают дыхание друг друга, аромат исходящий от них, разделяют между собой тепло и только им понятные разговоры. Они выглядят по-настоящему влюбленными, без конца улыбаясь, мило шепчась и сверкая глазами. Интересно, Минджон тоже испытывает чувство тотального спокойствия, когда Джэмин обнимает ее так крепко? Ассоциируется ли его запах с комфортом, как это у Чэнлэ, или для нее это что-то другое? Будет ли ей достаточно только его присутствия, чтобы стать более счастливой? Так ли это? Испытывает ли Минджон с Джэмином все то же самое, что испытывает с ним сам Чэнлэ? Или у них все по-другому, совершенно иначе? Совершенно о другом. На вновь что-то шепчет девушке на ухо, трепетно прибирая прядь за ухо и оставляя ладонь на ее щеке. Он отстраняется и дарит ей взгляд настолько полный нежности и обожания, что Лэ уже от этого сгорает изнутри от неконтролируемой зависти, липко обволакивающей его внутренности. Это Джэмин целует ее. Он инициатор, никак не Минджон, но ненавидеть его не получается от слова совсем. Скорее всего, если бы Чэнлэ был Джэмином, он бы тоже влюбился в Минджон, к несчастью, он всего лишь Чэнлэ… И влюблен в самого Джэмина. — Эй, ты так сопишь, потому что уснул или что? — Ренджун чуть ведет плечом, вырывая Лэ из его непонятного, но такого душного пространства, в котором он подзавис. — Мне что-то нехорошо. Я отойду. Ренджун говорит ему вслед какие-то слова, но Чжон сбегает раньше, чем они доносятся до его ушей. Конечно, он не отходит куда-нибудь, а просто сбегает совсем, вырывается из этого места, вдыхая свежий воздух тихого вечера. — Ну… По крайней мере в этот раз я выдержал дольше, чем в прошлый. Возможно, в следующий продержусь секунд 10-15. — Чжон усмехается сам себе, несдержанно шмыгая, и шагает в развалку по немноголюдной дороге. Он садится на какой-то бордюр за пару десятков метров от круглосуточного магазина и пялится на цветные огни вывески, замечая пару посетителей в больших окнах. Мало людей гораздо лучше того столпотворения. Хотя недостающая деталь заметна, что не делай. — Вообще-то я не нуждаюсь в нем, — Лэ шарится во внутреннем кармане свободного пиджака, доставая небольшую флягу, отпивая несколько глотков. — У меня без него все есть. Кивая в подтверждение, Чжон свешивает голову и свободной рукой перебирает волосы. Асфальт перед глазами сухой за исключением посекундно появляющихся темных капель, постепенно сливающихся в уже небрежные крупные пятна. Некрасиво. Понравиться Джэмину никогда не было и никогда не будет возможно, потому что… — Ему нравится девушка… Я не девушка. Чэнлэ всего лишь Чэнлэ. Парень. И хотя Джэмин знает Лэ лучше, чем кто-либо другой, является его лучшим другом с давних времен, он не сможет его понять. Они разные и находятся не в одной лодке в этот один единственный раз. Влюбленность Джэмина случилась в девушку, о которой он мог только мечтать, у Чэнлэ же она случилась, к сожалению. И даже спустя время, когда от чувств Лэ не останется ничего, кроме воспоминаний, Джэмин все равно не узнает об этом недоразумении, которое его лучший друг неохотно признал своей первой любовью.